Татьяна познакомилась со своим вторым мужем Андреем, когда её сыновья уже были студентами. Шесть лет они прожили в её трёхкомнатной квартире, доставшейся от отца. Жили хорошо. Андрей устроился в строительную компанию, в семью деньги приносил, за квартиру платил свою часть. Сыновья Татьяны, Миша и Костя, принимали его спокойно.
Татьяна знала, что Андрей помогает деньгами своему младшему брату Никите, у которого было трое детей. Она не возражала: «Это мои деньги, трачу как хочу», — говорил муж, и она была с этим согласна.
Проблемы начались, когда Никита, взяв ипотеку, потерял работу. Вдобавок его жена Света родила четвёртого, больного ребёнка. Андрей стал помогать всё больше и больше, постоянно отправляя деньги.
Однажды сыновья Татьяны, приехав на выходные, попросили у матери новые ноутбуки для учёбы. Старые уже не работали. Она пообещала, что постарается накопить к сессии — у неё было отложено восемьдесят тысяч из необходимых ста двадцати. Андрей слышал этот разговор, но промолчал.
Через неделю он сел напротив неё на кухне.
— Тань, можно тебя попросить? — начал он, избегая её взгляда. — У тебя же есть отложенные деньги. На эти… ноутбуки твоим.
— Есть, — напряглась она. — И что с того?
— Никите нужно помочь. Немедленно. Ребёнок в реанимации лежит, понимаешь? А ты тут на игрушки копишь.
— На игрушки?! — Татьяна даже привстала. — Это учёба, Андрей! Образование моих детей!
— Переживут пару месяцев без новых ноутбуков. Не умрут. А вот Артём может и не выкарабкаться. Я же не навсегда прошу. Верну через два месяца, клянусь, сразу отдам.
Она подняла голову:
— Нет.
— Что значит — нет? — он подался вперёд.
— Именно то, что ты слышишь — НЕТ. Эти деньги — для моих детей.
— Да ты что, совсем очерствела?! — вскипел Андрей. — Там ребёнок в больнице! Племянник!
— А мои дети, — она ударила ладонью по столу. — Мои — пасынки тебе, да? Второй сорт?
— Просто сейчас выбор между ноутбуками и жизнью ребёнка. Неужели не понимаешь?!
— Я понимаю только одно. Это мои деньги. И я решаю, на что их тратить. Могу помочь, но не всем, что есть. Можем перевести тысяч тридцать.
— Тридцать?! — он издал короткий смешок. — Тань, ты издеваешься? Там счёт на двести тысяч минимум! Продай что-нибудь! Кредит возьми!
— Андрей, мне жаль. Но у меня нет двухсот тысяч. И если бы были — я бы потратила их на своих сыновей. Они первые в очереди.
Вечером он вернулся поздно.
— Я перевёл им деньги, — сказал, не глядя на неё. — Двести тысяч. Взял кредит. И тридцать тысяч я тоже взял. С твоей карты. Сбросил Никите — хоть месяц ипотеки погасить.
— Что?! — она вскочила. — Ты взял мои деньги? Без спроса?
Она схватила телефон — действительно, перевод на тридцать тысяч.
— Как ты мог? Это деньги для моих детей!
— У тебя всегда только твои дети! — он поднял на неё потухший взгляд. — А как же мой брат? Его дети?
Он вдруг оживился:
— Да продай твою трёшку! Купи себе двушку — тебе хватит, дети всё равно отдельно живут. А на разницу закроем Никитину ипотеку. И все проблемы решатся!
Татьяна смотрела на него и не узнавала.
— Ты окончательно спятил. Эта квартира — МОЯ. Слышишь? МОЯ! Я не собираюсь её продавать. Никогда. И тем более — ради твоего брата-неудачника.
— Неудачника?! — он вскочил, опрокинув стул. — Да как ты смеешь?!
— Да! — заорал он. — Должна! Потому что я твой МУЖ! Мы СЕМЬЯ! Ты поклялась делить со мной всё!
— Я. Ничего. Не. Должна, — она чеканила каждое слово. — Ни тебе, ни твоему брату-попрошайке. И верни мои тридцать тысяч. Немедленно. Иначе заявление в полицию.
Прошёл месяц в тягостном молчании. Они почти не разговаривали, даже разделили полки в холодильнике. Когда пришли квитанции за коммуналку, Татьяна поняла, что Андрей не заплатил свою часть.
— За квартиру платить собираешься? — швырнула она квитанцию на стол.
Он медленно поднял глаза от телефона и растянул губы в ухмылке:
— А должен? Нет. Не собираюсь. Я не должен. Это же не моя квартира. Это твоя. Ты мне тут уже мозг вынесла — что она только твоя. Вот ты и плати.
Татьяна опустилась на стул. Тихо, с ледяным спокойствием:
— Это значит, что здесь ты просто жил. А теперь — собирай манатки и выметайся.
— Ты серьёзно меня выгоняешь?
— Абсолютно серьёзно. Раз ты не считаешь нужным участвовать в расходах на жильё, значит, оно тебе не нужно. Три дня на сборы.
Через неделю он съехал. Уходил молча, без извинений.
— А ведь могло быть по-другому, Тань, — сказал он в дверях.
— Могло, — согласилась она.
Дверь закрылась. В квартире стало пусто. Но Татьяна знала, что жизнь продолжается. На столе лежали квитанции. Выходило туговато, но реально. А к лету, когда она накопит на ноутбуки сыновьям, станет совсем хорошо.
