Любовь Григорьевна успела снять пальто, когда из гостиной вышел Станислав и остановился перед ней.
— А вы зачем приехали?
Вера, стоявшая рядом с матерью, сначала решила, что муж неудачно пошутил. Утром она сама пригласила маму на ужин. Любовь Григорьевна привезла документы на новую стиральную машину: старая сломалась, и сервисный центр требовал подтверждение покупки.
— Вера попросила привезти гарантийный талон, — ответила женщина. — Заодно хотела вас увидеть.
— Сегодня у меня был тяжёлый день. Я никого не ждал.
— Мама ненадолго, — сказала Вера. — Мы поужинаем, посмотрим документы, и я провожу её до остановки.
Станислав раздражённо провёл ладонью по волосам.
— Почему ты опять всё решаешь без меня?
— Я пригласила маму в квартиру, которую она купила мне.
Муж посмотрел в сторону кухни.
— Это было шесть лет назад. Сейчас здесь живём мы оба.
Квартиру Любовь Григорьевна приобрела ещё до свадьбы дочери. Она продала дачу, добавила накопления и оформила жильё на Веру. Тогда Станислав снимал комнату и говорил, что такой подарок — огромное везение. После свадьбы он быстро стал называть квартиру общей, хотя в покупку и ремонт почти не вкладывался.
Первые годы отношения с тёщей были спокойными. Любовь Григорьевна приезжала редко, никогда не вмешивалась в расходы и даже заранее спрашивала, удобно ли зайти. Однако после того, как Станислав сменил работу и стал чаще бывать дома, каждый её визит начал его раздражать.
Он жаловался, что тёща слишком долго сидит, задаёт много вопросов и оценивает, как супруги ведут хозяйство. Вера не замечала ничего подобного. Мать привозила продукты, помогала с мелким ремонтом и уходила раньше, чем её просили.
В этот вечер Станислав явно ждал повода высказать всё накопившееся.
Любовь Григорьевна поставила сумку на пол.
— Если я некстати, могу уехать.
— Нет, мам. Ты приехала ко мне.
— К тебе, — повторил Станислав. — А я здесь, получается, никто?
— Никто этого не говорил.
— Зато ты каждый раз подчёркиваешь, кто купил квартиру.
Вера ответила, что напоминает об этом лишь тогда, когда муж начинает распоряжаться жильём единолично. Станислав прошёл в гостиную, сел в кресло и включил телевизор.
Любовь Григорьевна тихо сказала дочери:
— Отдай документы потом. Я пойду.
— Ты никуда не пойдёшь.
Вера проводила мать в комнату и предложила поужинать. Станислав демонстративно остался у телевизора. Через несколько минут он всё же вошёл на кухню и увидел, что Вера разогревает ужин.
— Я на троих готовить не собираюсь.
— Еда уже готова.
— Тогда пусть сама себе положит.
Любовь Григорьевна отодвинула тарелку.
— Мне ничего не нужно.
— Мам, сиди.
Станислав повысил голос:
— Твою мать никто не звал! Я не собираюсь перед ней прислуживать!
Любовь Григорьевна вздрогнула. Вера выключила плиту и повернулась к мужу.
— Во-первых, её позвала я. Во-вторых, тебя никто не просил прислуживать. Ты даже со стола не поднялся.
— Я образно сказал.
— Нет. Ты хотел, чтобы она услышала, что здесь нежеланна.
— Потому что она приезжает, когда хочет.
— За последний месяц мама была здесь один раз. Она привезла нам новый пылесос, за который заплатила сама.
Станислав заявил, что подарки не дают права появляться без его разрешения. Вера напомнила: мать позвонила утром, а супруг слышал их разговор.
— Я не соглашался.
— Ты вообще ничего не ответил.
— Молчание не означает согласие.
Любовь Григорьевна поднялась.
— Я всё-таки уеду.
Вера взяла её за руку.
— Подожди меня в комнате.
После ухода матери Станислав обвинил жену в том, что она всегда выбирает её сторону. По его словам, тёща годами подчёркивала зависимость зятя от её подарка, а он чувствовал себя посторонним.
— Когда она это делала? — спросила Вера.
— Каждый раз, когда говорит: «У вас хороший район» или «Как удачно получилось купить эту квартиру».
— Это обычные фразы.
— Для тебя обычные. А мне напоминают, что я живу на чужой территории.
— Ты жил бы на своей, если бы купил её.
Станислав ударил ладонью по столешнице.
— Вот! Ты такая же, как она.
Вера предложила мужу назвать хотя бы один эпизод, когда Любовь Григорьевна требовала от него денег, обслуживания или благодарности. Станислав вспомнил только прошлогодний разговор о ремонте. Тогда тёща спросила, почему дочь одна оплатила замену сантехники, хотя оба супруга работали.
— Она была права, — сказала Вера. — Ты потратил свою премию на автомобиль.
— Это мой автомобиль.
— А квартира, по твоей логике, общая. Значит, ремонт оплачиваю я, а ты пользуешься всем бесплатно и ещё решаешь, кого впускать.
Станислав заявил, что семейный мужчина не должен чувствовать себя квартирантом. Вера ответила: до сегодняшнего дня она никогда так его не называла. Он сам превратил вопрос собственности в оружие, пытаясь выгнать женщину, которая купила дочери жильё.
Любовь Григорьевна вышла из комнаты в пальто.
— Верочка, я вызвала машину.
Станислав не извинился. Он лишь сказал, что в следующий раз визиты следует согласовывать с обоими супругами.
— Следующего раза не будет, — ответила тёща. — Я больше сюда не приду, пока вы сами не разберётесь.
После её ухода Вера положила перед мужем документы на квартиру.
— Посмотри имя собственника.
— Я знаю, на кого она оформлена.
— Тогда почему ведёшь себя так, словно право решать принадлежит тебе?
— Я твой муж.
— Это не должность управляющего моим имуществом.
Ночью Станислав спал в гостиной. Утром он ушёл, не попрощавшись. Вера позвонила матери и извинилась.
Любовь Григорьевна не обвиняла зятя. Она сказала, что давно замечала его раздражение, но не хотела вмешиваться. Несколько месяцев назад Станислав просил её реже приезжать, потому что Вере якобы требовалось больше отдыхать. Дочери он об этом не рассказывал.
— Почему ты промолчала?
— Думала, вы решили вдвоём.
— Я ничего не решала.
Выяснилось и другое. Когда Любовь Григорьевна предлагала оплатить супругам новую мебель, Станислав отказался и попросил перевести деньги ему. Женщина не согласилась. После этого он стал говорить, что тёща пытается покупать влияние подарками.
Вечером Вера потребовала объяснений.
— Я хотел выбрать мебель сам, — ответил Станислав.
— Мама предлагала оплатить заказ в магазине. Зачем деньги требовались тебе?
— Какая разница?
— Большая. Ты обвинил её в желании командовать, потому что она не дала тебе наличные.
Муж сорвался. Он заявил, что устал от постоянного превосходства женщин, у которых есть собственность и накопления. На новой работе его доход оказался ниже, чем ожидалось. Вера зарабатывала больше, а помощь её матери усиливала ощущение зависимости.
— Поэтому ты решил унизить маму?
— Я хотел, чтобы меня уважали.
— Уважение не появляется после крика на пожилую женщину.
Вера предложила Станиславу пожить отдельно. Он решил, что жена пугает его разводом, и отказался собирать вещи.
— Я отсюда никуда не уйду. Это мой дом.
— Нет. Здесь был твой дом, пока ты уважал хозяйку и её семью. Сейчас мне нужно пространство без твоих криков.
Станислав уехал к другу, рассчитывая вернуться через несколько дней. Однако Вера не позвала его обратно. Она записалась на консультацию и предложила мужу прийти вместе. Станислав согласился лишь после того, как друг попросил освободить комнату.
На встрече он говорил о неравенстве, чувстве зависимости и страхе остаться без жилья. Специалист спросила, почему вместо накоплений на собственность он покупал дорогую технику, менял автомобиль и тратил премии на поездки с друзьями.
Станислав ответил, что рассчитывал жить в квартире жены всегда.
— Тогда почему вы обращались с её матерью как с посторонней? — спросила специалист.
Он не нашёл ответа.
Вера установила условия возвращения: извинение перед матерью, равное участие в расходах и прекращение попыток контролировать её встречи. Станислав счёл требования унизительными, но через неделю сам позвонил Любови Григорьевне.
Извинение получилось неловким. Он признал, что сорвался из-за собственных проблем и не имел права кричать.
— Я не собираюсь управлять вашей семьёй, — ответила тёща. — Но видеть дочь буду столько, сколько мы обе захотим.
— Я понял.
— И обслуживать меня не требуется. Я всегда сама могу положить себе еду.
Первый её визит после конфликта состоялся через месяц. Станислав встретил тёщу спокойно, поставил на стол дополнительную тарелку и не пытался изображать радушие. Любовь Григорьевна тоже не делала вид, что всё забыто.
После ужина она передала дочери документы и собралась домой.
— Я провожу, — сказал Станислав.
— Не нужно. Вера проводит.
Он не настаивал.
Супруги ещё долго восстанавливали отношения. Станислав начал откладывать часть зарплаты на собственный счёт для будущего взноса за небольшую студию. Вера поддержала идею, но не участвовала в накоплениях.
Однажды муж сказал:
— Теперь я хотя бы знаю, что смогу жить не только здесь.
— Хорошо.
— Тебе не обидно?
— Нет. Человек, у которого есть выбор, реже пытается властвовать над чужим домом.
Станислав посмотрел на неё, затем кивнул. Квартиру он больше не называл своей, когда хотел устанавливать правила. А Любовь Григорьевна приезжала не по его разрешению, а по приглашению дочери.
