Антонина Петровна вернулась с дачи на неделю раньше обычного — заболела спина, и врач велел делать уколы. Думала: «Витеньку порадую, соленьями да вареньем».
Но радости встреча не принесла. Едва переступив порог своей двухкомнатной квартиры, она наткнулась на незнакомую молодую женщину, хозяйничавшую на её кухне.
— Здравствуйте, — растерянно произнесла хозяйка.
Незнакомка окинула её оценивающим взглядом:
— А, это вы мать Вити. Он предупреждал, что вы только через месяц вернётесь.
— Так получилось… А вы кто?
— Я Марина, невеста вашего сына. Мы скоро поженимся.
Виктор появился из комнаты, и по его лицу пробежала тень недовольства.
— Мам, ты же говорила, что до октября на даче будешь.
— Спина прихватила, сынок. Доктор велел уколы делать.
— Ладно, раз так… Мам, у нас с Мариной серьёзные отношения. Она переехала ко мне.
Антонина Петровна попыталась улыбнуться, но когда зашла в свою комнату, то обомлела. Её кровать была смята, на тумбочке валялись чужие вещи, а в воздухе витал резкий запах дешёвых духов.
— Витя, что это значит?
Тот вошёл вместе с Мариной, которая тут же заявила:
— Мы временно заняли вашу комнату. У Вити в комнате слишком тесно для двоих, а ваша просторнее.
— Но это моя спальня.
— Мам, не переживай, мы что-нибудь придумаем, — неуверенно сказал Виктор.
«Что-нибудь» оказалось раскладушкой в кухне. Антонина Петровна не могла поверить, что её родной сын выселил её из комнаты ради какой-то девицы. Она всю жизнь жила для него, растила одна. Квартиру эту получила как молодой специалист, потом приватизировала на двоих с сыном.
— Витенька, может, всё-таки вернёте мне мою комнату? У меня спина больная.
— Мам, потерпи немного, — отмахнулся сын.
Тут вмешалась Марина: «Антонина Петровна, молодой семье нужно пространство. Может, вам лучше пожить где-нибудь ещё?»
— Это мой дом, — твёрдо сказала Антонина Петровна. — Я никуда не уйду.
Дни потекли тяжело. Марина вела себя как полноправная хозяйка, переставила вещи, выбросила старые мамины кастрюли. Готовила она плохо, в основном полуфабрикаты.
— Фу, опять ваши щи! — заявляла она.
— Мам, может, правда поменьше готовь? — неуверенно просил сын.
Антонина Петровна смотрела на него и не узнавала. Однажды она застала Марину роющейся в её старом серванте.
— Смотрю, что тут можно выбросить. Столько старья!
— Это не старьё, а память! — Антонина Петровна выхватила из её рук фамильную вазу.
— Витя! — завизжала Марина. — Твоя мать на меня кричит!
Прибежал сын и, конечно, встал на сторону невесты.
С того дня Марина начала настоящую войну: «случайно» разбила любимую чашку, облила халат борщом, а однажды у Антонины Петровны из кошелька пропали деньги. «Наверное, сама потратила и забыла, — невинно заявила Марина. — В вашем возрасте память не та».
Последней каплей стало, когда Антонина Петровна вернулась от врача и обнаружила, что дверной замок поменяли. Марина не открыла, заявив, что посторонних не впускает. Пришлось ждать на лестничной площадке несколько часов.
— Сынок, что же это делается? Меня в родной дом не пускают! — со слезами встретила она Виктора.
— Мам, это Марина… она сказала, что ты ключи не взяла. Испугалась, вот и поменяла замок.
Антонина Петровна посмотрела в глаза сыну и поняла — он всё прекрасно понимает, но делает выбор не в её пользу.
— Антонина Петровна, вы не думали пожить где-нибудь в другом месте? — вкрадчиво спросила Марина за ужином. — Клавдия Ивановна с третьего этажа готова вас приютить. Я с ней поговорила.
— То есть вы за моей спиной решаете, куда меня деть?
— Мам, Марина как лучше хотела, — вступился Виктор. — Может, и правда у Клавдии Ивановны поживёшь? Временно?
— Временно? А потом что?
— Потом, может, мы квартиру эту продадим, добавим и купим трёхкомнатную, — мечтательно произнесла Марина.
— Продадите? Но квартира-то и моя тоже! Я не давала согласия!
— А мне что, на улице жить?
— Ну почему? Мы тебе комнату снимем или в пансионат устроим, — предложила Марина.
— В пансионат? Витя, ты слышишь?
Сын отвёл глаза. Антонина Петровна встала, чувствуя, как предательство сына жжёт её изнутри.
Ночью она не спала, думала. А утром приняла решение. Достала старую записную книжку и нашла нужный номер.
— Алло, Сергей Павлович? Это Антонина Петровна. Вы говорили, если решусь долю в квартире продать, чтобы звонила…
Оформление прошло быстро. Антонина Петровна честно его предупредила:
— Сосед будет сложный. Мой сын с невестой… непростые люди.
— Антонина Петровна, меня соседями не испугаешь, — засмеялся Сергей.
— А где теперь будете жить? — участливо спросил покупатель.
— Сниму что-нибудь. На первое время денег хватит.
Когда Антонина Петровна объявила о продаже своей доли, Виктор не поверил: «Мам, ты с ума сошла? Как ты могла без моего ведома?»
— А как ты мог невесту в мою комнату поселить без моего ведома?
Марина заголосила: «Витя, сделай что-нибудь! Она не имеет права!»
— Имею. Моя доля, что хочу, то и делаю. Вы же сами говорили — надо жить отдельно.
— Но я не это имела в виду! — взвизгнула Марина.
— А что? Что я тихонько уйду, а вы потом квартиру целиком продадите?
Виктор попытался надавить на жалость: «Мам, ну мы же родные люди! Как ты можешь чужого человека в дом пускать?»
— Чужого? Чужие — это те, кто родную мать на раскладушку выселил.
В день переезда Антонина Петровна собрала немногие вещи. Новый владелец, Сергей Павлович, был мужчиной крепким, хозяйственным.
— Что, соседушки, не рады? — весело спросил он у мрачных Виктора и Марины. — Ничего, притрёмся! Я мужик компанейский, люблю друзей позвать, музыку послушать. Надеюсь, вы не против?
— Мы тут вдвоём живём, нам покой нужен, — поджала губы Марина.
— Покой? Ну, постараюсь не шуметь… после полуночи, — подмигнул Сергей. — А до того — квартира-то общая, имею право!
Антонина Петровна в последний раз оглядела квартиру.
— Мам… — начал Виктор.
— Всё, Витя. Ты сделал свой выбор, я — свой. Живите как знаете.
Она вышла, не оборачиваясь.
Через месяц позвонил Сергей Павлович:
— Антонина Петровна, как вы?
— Нормально, спасибо. А вы как с соседями?
Сергей расхохотался: «А что соседи? Невеста вашего сына моих друзей быстро раскусила. Как поняла, что квартиру целиком не получит, так сразу остыла к вашему Виктору. На прошлой неделе съехала».
— Съехала?
— Ага. Виктор теперь ходит как пришибленный. Про вас спрашивал, адрес просил.
— И что, дали?
— Нет, конечно. Сказал — мать сама решит, когда захочет с ним поговорить.
Положив трубку, Антонина Петровна подошла к окну. Телефон зазвонил снова. Номер был незнакомый. Она догадывалась, кто это. Подумав секунду, она нажала отбой.
Пусть Витя живёт со своим выбором. А у неё теперь своя жизнь — может, и одинокая, зато честная. Без предательства и унижений. В конце концов, она это заслужила.
