— Слава, нам нужно поговорить о деньгах.
Анна произнесла это, когда он с аппетитом доедал вторую котлету. Слава жевал, лениво глядя на жену. Он только что пришёл с работы и любая тема, выходящая за рамки «как прошёл день», казалась ему чрезмерным усилием.
— Ань, давай не сейчас, а? Я устал как собака.
Она не стала настаивать, просто смотрела на него. Этот её спокойный, выжидающий взгляд действовал на Славу куда сильнее. Он вздохнул.
— Ладно, давай свою денежную пытку. Что там?
— Твой отец, — начала она ровным тоном. — Прошло три месяца. Деньги он так и не вернул. Сумма, я напомню, крупная. Мы договаривались на два.
Слава поморщился. Эта тема всплывала уже не в первый раз.
— Ань, ну ты же знаешь отца. У него сейчас не лучшие времена… Он отдаст. Куда он денется.
— Он человек слова, который третий месяц не отвечает на мои сообщения, — парировала она.
И тут Слава совершил ошибку. Он решил, что обезоруживающая искренность сработает лучше.
— Слушай, я с ним говорил… В общем, он, кажется, не совсем правильно всё понял. Он думал, что это… ну… как бы подарок.
Анна не шелохнулась.
— Подарок?
— Ну да! — обрадовался Слава. — Вроде как благодарность от невестки. За то, что они с матерью меня вырастили. Такого замечательного сына, — он подмигнул, ожидая, что она оценит шутку.
Он не угадал. Что-то в её глазах погасло. Словно внутри неё выключили свет, оставив только холодную, работающую машину. На её лице не отразилось ни обиды, ни гнева.
Она медленно откинулась на спинку стула и произнесла фразу, от которой тёплый кухонный воздух покрылся инеем.
— Если твой отец не вернёт мне долг, Слава, то я сама заберу у него машину, которую он покупал на мои деньги!
— Ты с ума сошла?! Это мой отец! — взвился Слава.
— А это — мои деньги, — отчеканила Анна. Она достала из комода папку и положила на стол перед Славой расписку, написанную размашистым почерком Николая Петровича. — У твоего отца есть время до пятницы. Вечер. Потом я пойду сразу в суд.
Расписка лежала на столе не как документ, а как улика.
— Ты в своем уме?! — вырвалось у него. — Это мой отец! Есть же какие-то понятия о приличиях! Семья!
— Понятия о приличиях — это когда ты берёшь в долг и возвращаешь. Особенно у семьи.
Он сменил тактику, голос стал ниже.
— Аня, послушай… Мы же не чужие люди. Ну ошибся старик. Нельзя же так, из-за этого всё рушить. Какие-то суды…
— Я хочу вернуть свои деньги. А как — зависит от Николая Петровича.
Слава почувствовал, как внутри него что-то обрывается. От бессилия он снова разозлился и выхватил телефон.
— Хорошо. Я сейчас ему позвоню. Прямо сейчас.
Он нашёл «папа» и нажал на вызов, включив громкую связь.
— Да, сынок, слушаю.
— Пап, привет. Тут у нас с Аней разговор… насчёт тех денег.
— Какое ещё недоразумение? — беззаботно хмыкнул отец. — Машина бегает, я доволен. Спасибо твоей жене, уважила старика.
— Пап, она говорит, что это был долг… — выдавил Слава.
Голос Николая Петровича изменился, наполнившись оскорблённой гордостью.
— Что значит «долг»? Она сама предложила! Я что, должен был на колени падать? Я думал, у меня невестка нормальная, благодарная. За то, что я ей такого сына вырастил! Что она, обеднеет? Мелочная стала. Ты ей там скажи, чтобы глупостями не занималась.
Слава молча нажал на отбой. Он посмотрел на Анну. В её глазах не было злорадства. В них не было ничего.
Николай Петрович явился на следующий день. На пороге стоял отец — кряжистый, с лицом, которое выражало суровую решимость навести порядок.
— Где она? — бросил он сыну.
Анна сидела в кресле с книгой. Она не подняла головы.
— Сын, что здесь происходит? — громко начал Николай Петрович. — Что за ультиматумы? Я тебя растил, а теперь твоя жена будет мне указывать? Деньги — это пыль. А родство — это кровь.
Анна закрыла книгу.
— Николай Петрович, добрый день. Вы привезли деньги?
Свёкор остолбенел. Он ожидал чего угодно, но не этого ледяного, делового тона.
— Ты… ты с кем так разговариваешь? Слава, ты это слышишь?
Но Анна не дала Славе вставить ни слова.
— Я разговариваю с человеком, который взял у меня в долг и делает вид, что так и должно быть. В документе сумма и дата возврата. Пятница. У вас осталось два дня.
Николай Петрович побагровел.
— Папа, Аня, перестаньте! — наконец взорвался Слава, но его голос прозвучал жалко.
Николай Петрович понял, что его авторитет здесь не работает. Он тяжело опустился на диван.
— Хорошо. Я отсюда не уйду. Буду сидеть до пятницы. Посмотрим, как ты вызовешь приставов в дом моего сына.
Пятница наступила как крайний срок. Вечером, около восьми, Николай Петрович с видом победителя извлёк из кармана тонкую пачку денег.
— На, — бросил он, и деньги шлепнулись на столик. — Возьми. На булавки. Надеюсь, твоя мелкая душонка теперь успокоится.
Анна молча взяла со столика свой телефон. Она не стала никому жаловаться. Её палец уверенно скользнул по экрану.
— Здравствуйте, — произнесла она в трубку спокойным, деловым тоном. — Я по поводу срочного выкупа автомобиля. Да, всё верно. «Лада Веста», седан, цвет «платина», прошлого года. Пробег минимальный.
Николай Петрович замер, его усмешка сползла с лица. Слава перестал дышать.
— Владелец — пожилой человек, — невозмутимо продолжала Анна, глядя прямо в глаза окаменевшему свёкру. — Возникли непредвиденные финансовые трудности. Готовы на серьёзную скидку при условии, что сделку оформят завтра утром. За наличные.
Она сделала паузу.
— Отлично. Куда подъехать для осмотра? Ах, вы сами? Замечательно. Записывайте адрес.
Она назвала их домашний адрес и повесила трубку.
Тишину разорвал рёв раненого зверя. Николай Петрович вскочил.
— Не понял… Ты мою машину собралась продать?!
— Не вашу, а мою! По условиям расписки, она зарегистрирована на мою маму, пока вы не выплатите долг. А раз вы не собираетесь, я таким способом верну их. Завтра приедут покупатели. Можете вытряхивать оттуда своё барахло. А надумаете уехать — подам в угон.
— ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛА, ГАДИНА?!
Но страшнее был тонкий, сдавленный звук, который издал Слава. Он смотрел на жену с бездонным ужасом. Он понял. Это была не просто угроза. Это была публичная казнь.
— Я защищаю себя и свою собственность от жуликов! — переходя на повышенный тон, заявила невестка.
— Аня… — прошептал он.
— Что «Аня»?!
— Не надо так… Это же мой отец…
— Да мне плевать, кто это, Слава! Если тебе что-то не нравится, можешь прямо сейчас собирать свои манатки и валить из моей квартиры вместе с этим старым жуликом! Я не собираюсь гробить свою жизнь с человеком, который не может отстоять меня! Да лучше я собаку из приюта возьму!
— Собирайся, сынок! Пусть подавится своими деньгами! А мы тебе найдём нормальную жену!
Война закончилась. На руинах их жизни остались стоять трое чужих друг другу людей. Слава пошёл собирать вещи, а Аня снова взялась за книгу, только перед этим она забрала у свёкра ключи от машины, которую завтра же и продаст, чтобы не было никакого напоминания об этой неблагодарной семейке…
