Марина оторвалась от экрана ноутбука и увидела Сергея в дверном проёме. Она знала этот взгляд: он предвещал неприятности.
— Мама хочет отметить юбилей на нашей даче. Нужно всё организовать, — сказал Сергей.
Слова повисли в воздухе. Дача… её дача. Та, что досталась в наследство и которую она годами превращала в райский уголок. Каждый цветок — результат её труда.
— Сколько человек? — спросила она, хотя уже предчувствовала ответ.
— Ну… человек тридцать. Мама уже почти всех пригласила.
— А ты или мама хоть раз подумали, что я могу быть против? — голос Марины звучал слишком спокойно.
— Марин, да ладно тебе. Это же мама. Юбилей — семьдесят лет!
Она вспомнила, как на дне рождения Сергея гости вытоптали газон и сломали яблоню.
— Но сейчас будет иначе, — попытался возразить он. — Шатёр поставим.
— А где? — горько рассмеялась Марина. — Посреди розария? Кто будет готовить для тридцати человек? Кто потом уберёт?
— Мы… — начал Сергей, но Марина его перебила.
— У меня проект горит, я не могу взять отгулы ради праздника, который со мной не согласовывали!
— Почему нельзя снять ресторан? — спросила она.
— Марин, ты же понимаешь… Мама хочет именно на даче.
— А кто мечтал обо мне? — голос её дрогнул. — О том, что это моя дача, мой труд?
Сергей посмотрел на телефон.
— Мама уже разослала приглашения. Родственники из других городов едут.
— И это мои проблемы? — холодно спросила она. — А ещё мама сказала, что было бы здорово подарить ей новый ноутбук. Тысяч за сто.
— Она меня растила, заслуживает благодарности, — сказал Сергей.
— Заслуживает. От тебя. Ты её сын. Ты и благодари. Почему я должна платить сыновний долг вместо тебя? Я не буду этого делать. Ни дачу, ни банкет, ни ноутбук. Хватит.
— Но мама уже всё решила…
— Пусть ищет другое место.
Сергей вышел на балкон, чтобы позвонить матери. Марина знала этот сценарий: сейчас будет истерика, слёзы и обвинения в неуважении. Через минуту муж вернулся, белый как полотно.
— Мама говорит… Если мы не можем предоставить дачу, то должны оплатить ресторан. Мы обязаны, потому что подвели её.
Марина замерла. Внутри что-то лопнуло.
— Повтори.
— Она говорит, что если мы отказываемся, то должны оплатить банкет.
— Убирайся.
— Что?
— Ты слышал. Убирайся из моей квартиры. Сейчас же.
— Марин, ты с ума сошла? Это наш дом…
— Бывший. Это мой дом. Куплен на мои деньги. И я не хочу тебя здесь видеть. Бери вещи и уходи. К маме.
Сергей стоял, как в столбняке.
— Это всё из-за цветов? — спросил он с горечью.
— Нет. Это из-за того, что ты не уважаешь меня. Ни ты, ни твоя мама. Вы считаете, что можете распоряжаться моей жизнью, моим временем, моими деньгами — без моего согласия.
Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Марина прислонилась к ней, медленно опустилась на пол. Квартира погрузилась в оглушительную тишину. Она достала телефон и открыла альбом с фотографиями дачи. Цветущие розы, аккуратные клумбы. Её сад. Её мир. Её маленькая победа.
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея: «Марин, давай поговорим завтра. Когда остынем».
Она прочитала и удалила. Некоторые диалоги больше не нужны.
Здесь, в пустой квартире, Марина впервые за долгое время почувствовала свободу. Не радость, а ту тяжёлую, болезненную свободу, которая приходит после разрыва. Что будет дальше — она не знала. Но одно было ясно: никто больше не будет решать за неё. Никогда.
