— Кирочка, привет, дорогая. Не отвлекаю?
Голос тётки в динамике телефона был непривычно вкрадчивым. Кира ехала в пробке с работы.
— Привет, тёть Люд. Что-то случилось?
— Тут я, тут, Кирочка… — наконец выдохнула тётка. — Я даже не знаю, как тебе это сказать… В общем, ты только не волнуйся, ладно?
Кира молчала, чувствуя, как подступает холодное предчувствие.
— Говори как есть, тёть Люд.
— В общем… — голос тётки упал до шёпота. — Говорят… что ты Игоря… ну… бьёшь. Что он ходит весь в синяках, жалуется матери, а она плачет и всем рассказывает, какая у сына жизнь несчастная. И ещё… говорят, что ты ему изменяешь.
Кира не плакала. Она смотрела прямо перед собой, и мир вокруг обрёл оглушающую, кристаллическую чёткость. Ядовитые намёки свекрови, её показательные вздохи… это была целенаправленная работа.
— Понятно, — голос Киры прозвучал настолько ровно, что тётка растерялась.
— Не надо никому звонить, — отрезала Кира. — Спасибо, что позвонила.
Спокойствие, которое на неё снизошло, было страшнее любой истерики. Когда она свернула во двор, её сердце не дрогнуло. Она увидела свет в окне кухни. Валентина Сергеевна была у неё дома. Без приглашения. Воспользовалась ключом, который выпросила «на экстренный случай». Экстренный случай настал.
Дверь поддалась с тихим щелчком. В прихожей пахло духами «Красная Москва». Кира молча сняла ботильоны и бесшумно прошла на кухню.
Валентина Сергеевна сидела за её столом и с хозяйским видом пила чай из её любимой чашки. Заметив движение, она подняла голову.
— Кирочка, ты уже приехала? А я вот решила зайти, проверить, как вы тут.
Кира молча вошла, притворила за собой дверь и повернула ключ в замке. Резкий щелчок прозвучал в маленькой кухне оглушительно.
— Ты что удумала? Зачем дверь заперла?
Кира, игнорируя вопрос, подошла к раковине. Взяла чистое вафельное полотенце, основательно намочила его и с невероятной силой выкрутила, превратив в плотный, тяжёлый жгут.
— Так, значит, я бью вашего сына? — её голос прозвучал абсолютно ровно.
Валентина Сергеевна заерзала на стуле.
— Да что ты такое говоришь… Люди всякое болтают…
Кира медленно повернулась, в руке она держала мокрый жгут.
— И изменяю ему?
— Да что ты себе позволяешь?! — взвилась свекровь, возвращая себе привычную роль оскорблённой старшей. — Я мать твоего мужа!
— Сейчас вы возьмёте свой телефон, — произнесла Кира, и её спокойный тон был страшнее крика. — И по очереди обзвоните всех, кому сегодня успели наплести гадостей про меня. Вы скажете, что всё выдумали. Что это была ложь.
Свекровь издала презрительный смешок.
— Да что ты мне сделаешь? Полотенцем своим помашешь? Не смеши меня!
Это было ошибкой. В следующее мгновение воздух со свистом рассёк короткий, резкий взмах. Туго скрученная ткань хлестнула точно по рукам Валентины Сергеевны, лежавшим на столе. Звук был мокрым, шлепающим, а за ним последовал сдавленный вскрик. На бледной коже мгновенно проступили две ярко-красные полосы. Это была острая, унизительная, отрезвляющая боль.
— Повторяю, — голос Киры снова стал ледяным. — Бери телефон. Или следующий удар будет по вашей наглой морде.
Шок на лице Валентины Сергеевны сменился животным страхом. Дрожащей рукой она потянулась к телефону.
— Громкая связь, — приказала Кира.
Свекровь с трудом нашла в списке «Галочку-соседку».
— Галя… — просипела она. — Я звоню сказать… То, что я тебе сегодня рассказывала про Киру и Игоря… это неправда. Я всё выдумала! Слышишь? Всё! Она его не бьёт… И не изменяет! Это я… я наврала!
— Следующий, — безжалостно произнесла Кира.
Именно в этот момент в замке входной двери заскрежетал ключ. Игорь.
— Кир, ты дома? — он дёрнул ручку. Дверь не поддалась. — Эй? Что за дела? Почему заперто?
Он начал барабанить в дверь. Кира спокойно подошла, повернула ключ и распахнула её.
Игорь ворвался на кухню и замер. Он увидел свою мать, сжавшуюся на стуле, с лицом, мокрым от слёз, и с ярко-красными рубцами на руках. И свою жену, стоящую у раковины с мокрым полотенцем в руке.
— Игорёчек! Сынок! — сорвалась с места Валентина Сергеевна. — Она… она меня избила! Заперла и избила! Посмотри! Она сумасшедшая!
Игорь перевёл ошарашенный взгляд с рыдающей матери на жену. Выбор для него был очевиден.
— Ты… ты с ума сошла?! — зарычал он, делая шаг к Кире. — Ты подняла руку на мою мать?!
Кира не дрогнула. Она не стала оправдываться. Она просто смотрела, как её муж обнимает свою мать.
— Ну вот, а теперь вытирай ей слёзы. И живите с этим. Оба. А ещё можете колотить друг друга и… изменять, ведь так вы говорили всем, Валентина Сергеевна?
Игорь перевёл взгляд с жены на мать в непонимании.
— Мам? Что всё это значит?
— А это значит, Игорь, что твоя дражайшая мамочка распускала грязные сплетни про меня.
— Какие ещё сплетни?
— Что я тебя бью и изменяю тебе! Вот какие.
— Мам, это правда?
Ещё до того, как его мать ответила, он уже всё понял по её виноватому взгляду. Он отстранился от неё, схватил за предплечье и потащил к входной двери, вытолкал её в подъезд, выкинул вслед её вещи и захлопнул дверь.
Он слышал, как мать колотит по двери, проклиная их обоих, но он только позвонил слесарю и попросил, чтобы завтра с утра им сменили замок, потому что мать свою он больше и видеть не хотел за её наглую и нелепую ложь…
