— Вера Михайловна, где мой кошелёк? — голос Марины прозвучал в тихой кухне неестественно ровно.
Свекровь, стоявшая у плиты, даже не обернулась, продолжая помешивать борщ.
— Какой кошелёк, деточка? Посмотри получше, вечно ты свои вещи разбрасываешь.
— Я ничего не разбрасываю. Кошелёк лежал во внутреннем кармане моего пиджака в шкафу. Кроме вас, в квартире никого не было. Где он?
Вера Михайловна медленно повернулась. Её лицо выражало кроткое недоумение.
— Мариночка, ты меня в чём-то обвиняешь? Я приехала помочь вам, пока Олег в отъезде, обеды готовлю. А ты с такими нападками.
— В спортзале я рассчитывалась телефоном. В машине его нет. Это был бордовый кошелёк, в нём было около пятнадцати тысяч и все мои карты. Вы взяли его.
Обвинение прозвучало прямо. Лицо свекрови заострилось, в глазах появился холодный блеск.
— Ты плохо себя чувствуешь, девочка? Олег мне денег оставил. Зачем мне твои копейки?
Марина сделала несколько шагов вперёд.
— Перестаньте разыгрывать этот спектакль. Вы прекрасно знаете, о чём я.
Вера Михайловна поджала губы, с её лица сошла маска благодушия.
— Хорошо, — процедила она. — Раз ты такая умная, скажу прямо. Да, я взяла твой кошелёк. И что с того? Я его не украла. Я его убрала. В надёжное место. От тебя самой. Пока Олега нет, за финансами должна следить я. А ты свои деньги тратишь на ерунду. Фитнесы, тряпки. А в доме должны быть продукты.
— Мои деньги? — переспросила Марина. — На них моя зарплата. Какое отношение они имеют к вашему представлению о хозяйстве?
— Твоя зарплата! — фыркнула свекровь. — Всё, что в этом доме, — это деньги Олега. И твоя зарплата в том числе. Потому что ты его жена. А пока он в отъезде, я здесь за главную. И я решаю, на что тратить семейный бюджет.
— Ясно, — кивнула Марина. — То есть, возвращать вы ничего не собираетесь.
— Верну, когда посчитаю нужным.
— Если вы не вернёте мне мои банковские карты, я посажу вас за воровство.
Свекровь издала короткий, лающий смех.
— Ты? Меня посадишь? Пустое место, будешь угрожать мне, матери твоего мужа? Олег вернётся, я ему всё расскажу. Посмотрим, кого он выберет.
Следующий день прошёл в молчаливой войне. Они не разговаривали, избегая друг друга. Вечером, на день раньше, вернулся Олег. Вера Михайловна тут же бросилась к нему с причитаниями.
— Олежек, сыночек, приехал! Господи, как же вовремя! Твоя жена совсем потеряла совесть. Обвинила меня в воровстве! Представляешь? Угрожает полицией!
Олег, уставший после дороги, растерянно переводил взгляд с матери на жену.
— Олег, твоя мать украла мой кошелёк, — произнесла Марина, глядя прямо в глаза мужу. — Она сама в этом призналась. Называет это «наведением порядка в семейном бюджете».
— Сынок, она всё переворачивает! — запричитала Вера Михайловна. — Я ведь для вас стараюсь!
Олег выглядел потерянным. Он не хотел конфликта.
— Мариш, ну что ты такое говоришь… Украла… Это же мама. Может, вы просто не поняли друг друга? Мам, ну отдай ты ей кошелёк. И давайте закончим с этим.
Это было именно то, чего боялась Марина. Он не пытался разобраться. Он пытался замять проблему, предложив ей уступить.
— Закончим с чем, Олег? — тихо спросила она. — С тем, что твоя мать считает меня недееспособной? С тем, что она без спроса роется в моих вещах? С тем, что ты предлагаешь мне сделать вид, что ничего не произошло?
Олег вцепился в версию матери, что она просто хотела помочь.
— Мам, отдай, пожалуйста, и всё. Мы же одна семья. Неужели мы из-за кошелька будем ругаться?
Марина смотрела на мужа, и в её взгляде была пустота. Она увидела слабого, инфантильного мальчика, который всегда будет прятаться за мамину юбку.
— Вера Михайловна, — снова обратилась она к свекрови. — Кошелёк. На стол. Сейчас.
Свекровь, скривив губы, швырнула бордовый кошелёк на тумбочку.
Марина взяла его и повернулась к мужу.
— Вот видишь, Олег. Всё очень просто, — сказала она с лёгкой улыбкой. А потом улыбка исчезла. — Только семьи у нас с тобой больше нет. Ты можешь оставаться здесь со своей мамой. Она отлично наведёт порядок в твоей жизни.
Она развернулась и пошла в спальню собирать вещи.
— Марина, ты чего? Стой! — крикнул ей в спину Олег, наконец осознав масштаб катастрофы.
Но она уже не слушала. Он остался стоять в коридоре, между своей матерью, чьё лицо сияло от злорадной победы, и плотно закрытой дверью, за которой его жена только что вынесла окончательный вердикт их браку.
