— Рита, нам поговорить надо… — голос Степана был тихим, почти извиняющимся.
Маргарита, архитектор, не подняла головы от чертёжного стола, заваленного ватманами. Она доводила последнюю линию в проекте.
— Это по поводу мамы, — снова начал он.
Только закончив, она откинулась на спинку стула.
— Я слушаю.
— Понимаешь… мама… она решила вложиться. В очень перспективный проект. Сказали, можно удвоить капитал. Ну, и она… она продала свою квартиру.
Маргарита медленно повернула голову и посмотрела на него.
— То есть, Алевтина Ивановна, взрослый человек, продала свою единственную недвижимость и отдала все деньги каким-то людям? Я правильно поняла?
— Ну… дело в том, что всё прогорело. Её обманули. У неё ничего не осталось. И ей негде жить. Она скоро переедет к нам.
Он ожидал взрыва, скандала. Но Маргарита лишь холодно усмехнулась.
— Меня не интересует, где будет теперь жить твоя мать! Она сама продала свою квартиру, пусть не жалуется! И тут она не останется!
— Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? — взорвался он. — Она же моя мать! Моя мать осталась на улице!
— Это значит, — отрезала Маргарита, — что твой долг как сына — найти решение её проблемы. Снять ей комнату. Оплачивать её проживание из своей зарплаты. Это твоя мать и твоя проблема. Эта квартира — моя. И она не станет ночлежкой для жертв финансовых пирамид.
— Тогда я уйду вместе с ней! — крикнул он, уверенный, что это её остановит.
— Отличная идея, — кивнула она. — Проверите вашу родственную любовь в съёмной комнате.
На четвёртый день в дверь позвонили. На пороге стояла Алевтина Ивановна с двумя огромными чемоданами. Вид у неё был не сокрушённый, а воинственный.
— Ну, что застыл, сынок? Помоги матери, — произнесла она, не поздоровавшись с невесткой.
Не разуваясь, она прошла в квартиру.
— Что-то у вас тут душно. И темно. Степан, надо будет что-то с освещением решать.
Её взгляд остановился на гостиной, где работала Маргарита.
— Нет, ну что это за конура? Я здесь жить не буду. Мне нужен простор. Вот эта комната подойдёт. Стол этот твой, Рита, уберёшь в кладовку, а я здесь себе диван поставлю и телевизор.
Следующие несколько дней превратились в ад. Алевтина Ивановна заняла гостиную. Чертежный стол Маргариты был безжалостно сдвинут в тёмный угол, а на его место водрузили старый телевизор, который бубнил с утра до ночи. Степан превратился в тень, услужливо нося матери чай. Маргарита не спорила. Она наблюдала и ждала.
Развязка наступила в субботу. Маргарита вернулась с объекта уставшая, мечтая о тишине. Из гостиной доносился хохот. Она вошла и застыла. На белоснежном ватмане с почти готовым проектом фасада стояла грязная тарелка с остатками жареной курицы. Огромное жирное пятно пропитало бумагу, навсегда уничтожив её многодневный труд.
— О, Рита, ты уже вернулась? — беззаботно сообщила свекровь с дивана. — А я вот решила перекусить, а то у вас на кухне стол маленький, неудобно.
Маргарита ничего не ответила. Она молча отнесла тарелку на кухню. Из спальни вышел Степан.
— Рит, что случилось? — он увидел её лицо и осёкся.
Она указала пальцем на жирное пятно на своём проекте.
— Ну, мам… Ну я же просил… — промямлил он. — Рита, она не со зла. Я куплю тебе новый ватман.
— Ты не понял, — тихо сказала Маргарита. — Дело не в ватмане. Дело в том, что это мой дом. Это моя работа. А это, — она снова ткнула пальцем в пятно, — твоя мать. И то, что она сделала, — это результат твоего бездействия и твоей трусости.
— Бумажку испачкала, трагедия вселенского масштаба! — подала голос Алевтина Ивановна.
Это был момент, которого Маргарита ждала.
— Вы правы. Ничего особенного. Просто это была последняя капля, — она повернулась к мужу. Её взгляд был твёрдым, как гранит. — У тебя есть час, Степан. Ты собираешь её вещи и свои вещи, и вы уходите. Вместе. Или ты собираешь только её вещи, и она уходит одна. А ты остаёшься. Выбирай. Прямо сейчас.
— Ты… ты выгоняешь нас?
— Я избавляюсь от проблемы. От одной или от двух сразу — решать тебе. Час пошёл.
Она ушла в спальню. Алевтина Ивановна фыркнула, схватила сына за руку: «Ну что, пойдём, сынок, не унижайся перед этой мегерой!». И Степан, опустив голову, как побитый пёс, поплёлся за ней собирать их чемоданы.
Через пятьдесят минут они ушли. Маргарита вышла из спальни. Она аккуратно сняла испорченный лист ватмана, свернула его и бросила в мусорное ведро. Затем взяла чистый лист, закрепила его на доске, взяла карандаш и провела первую, идеально ровную линию. В квартире наконец-то стало тихо.
