Утро у Дарьи началось с обыденной мелочи: чайник не выключился, и на кухне повис запах подгоревшего металла.
— Дарья, ты что, воду не залила? — громко спросила Анна Петровна, влетев в кухню с видом санитарного инспектора.
«У нас», — мысленно передразнила Дарья. — Это у меня квартира, а вы тут шестой месяц как временно.
— Наверное, не заметила, что выключатель не сработал, — спокойно ответила она.
— Ну конечно, не заметила. Ты вообще многое не замечаешь. Женщина называется, — буркнула свекровь и открыла холодильник.
Дарья не ответила. С этой фразой она просыпалась и засыпала уже недели две. Муж Антон появился в дверях как по расписанию.
— О, вы уже начали без меня? — усмехнулся он, целуя мать в щёку.
— Ага, «девочки»… — Дарья поставила чашку в раковину. — А ты знал, что женщина — это существо, которое не умеет выключать чайник?
— Даш, ну не начинай, — попросил он.
Анна Петровна кивнула:
— Она ещё и обижается, когда ей замечания делают. А мы же как лучше.
Свекровь жила с ними уже полгода, хотя обещала «ненадолго», пока в её квартире идёт ремонт. А недавно к ним переехала и сестра Антона, Катя.
— Я только на недельку, — промурлыкала она. — Мне сейчас так тяжело. Вы же не выгоните меня?
Дарья промолчала. Вечером она спросила у мужа:
— А ты меня вообще собирался предупредить? О том, что твоя сестра переезжает к нам.
— Ну она не переезжает. Просто поживёт чуть. У неё ситуация, — ответил Антон, уставившись в телефон.
— Это моя семья, — добавил он.
— Я твоя семья, Антон. Я. А не вся твоя родня скопом. Квартира — наша, но решения ты принимаешь с мамой.
В кухню вошла Анна Петровна.
— Так, я не подслушивала, но раз уж слышу… Что за тон? Катя в беде.
— У неё айфон новый. Значит, на беду как-то наскребла, — ответила Дарья.
Свекровь вспыхнула:
— О, так ты ещё и завидуешь?
— Я завидую? Да вы с ума сошли? Я — на грани. Мне дома некуда спрятаться от вас всех. Мне воздух тяжело дышать в этой квартире.
— Не перегибай, — хмуро сказал Антон. — Ты просто устала.
— Я просто живу не своей жизнью, вот что!
В ту ночь Дарья спала на диване в гостиной. В спальне была Катя. Утром она молча собрала сумку.
— Я сниму комнату. Мне нужно подумать, — сказала она.
— Да ты с ума сошла! — Антон побежал за ней к двери. — Ты чего добиваешься?
— Уважения, Антон. Хотя бы капли.
— Но ты же знаешь, мама обидится…
— Пусть. Знаешь, что обидно? Что ты выбираешь не меня. Никогда. Ни в чём. Ни разу.
И она закрыла за собой дверь.
Прошло шесть дней. Дарья жила в коммуналке, но эта комната давала главное — тишину. На седьмой день пришёл Антон с увядшими цветами.
— Ты что, серьёзно здесь живёшь? Тут же жутко.
— Да, но жутко и одной — это лучше, чем уютно в аду с твоей мамой и сестрой. Что ты хотел?
Он вздохнул.
— Послушай, Даш. Мы… мы в жопе. У Кати долги. Большие. Очень. Её ищут. Коллекторы звонили матери. Там почти миллион.
Дарья не удивилась.
— Почти миллион? И что ты хочешь? Чтобы я отдала им нашу квартиру?
— Нам нужно продать квартиру, Даш. Пока они не сделали хуже.
Тишина.
— Повтори. Медленно.
— Я говорю, нам нужно продать квартиру. Или хотя бы оформить на маму, чтобы к нам не лезли.
Дарья встала.
— Эту квартиру купила моя бабушка. Завещала мне. Ты в ней никто.
— Да что ты начинаешь? Ты же говорила, что мы семья.
— А ты говорил, что она поживёт пару недель. Знаешь, кто ты, Антон? Ты тряпка. Ты даже не можешь сказать сестре «нет». Ты не можешь защитить меня.
— Там угрожают, понимаешь? Катя боится. Мама не спит.
— А мне — нет. Потому что ты знаешь, что я скажу.
Она достала из сумки папку.
— Заявление на развод. Я уже подала. Вот копия.
— Ты с ума сошла…
— Нет. Я просто наконец поняла, что уважаю себя больше, чем вас всех.
Развод оформили быстро. Прошло несколько недель. В субботу утром у Дарьи зазвонил телефон. «Анна Петровна». Голос в трубке был сломленным.
— Дарья? Катю увезли на скорой… У неё передоз.
— И при чём тут я?
— Антон в больнице. Я… Я не знаю, что делать… Я была неправа. Прости меня. Но сейчас… Сейчас всё по-настоящему плохо.
Дарья пришла в больницу. Антон сидел с разбитым лицом, Анна Петровна — как тень, без косметики и надменности.
— Я не вернулась. Просто хотела посмотреть, — сказала Дарья.
Антон поднял глаза:
— Может, мы… начнём сначала? О шансе?
Дарья улыбнулась с сожалением.
— А я больше не верю в шансы. Я верю в себя. И это — мой последний визит. Надеюсь, Катя выберется. Искренне. Но я туда не вернусь. Ни в семью, ни в этот ад. Ни за что.
Она вышла из больницы на холодный воздух. Вдохнула. Медленно. Глубоко. Свободно. Прошлого не вернуть. Но и жертвой быть — больше не хотелось.
