Разговор с Лилией Михайловной, свекровью, снова зашёл об участке, который Арина купила, откладывая деньги с шестнадцати лет.
– Это же теперь семейное дело, – настаивала свекровь.
– Нет, – ровно сказала Арина. – Это мой участок. Мои деньги, моя земля. И мечта – мой дом. Я не хочу строить дачу для всех, как ты хочешь. Я хочу жить там. Всегда.
– Ой, ну что ты как девочка! Жить в лесу? Без соседей? Как отшельница?
Свекровь рассказала, что уже обсудила с сестрой Мариной и сыном Артёмом, как лучше распорядиться землёй, и предложила построить дом с двумя входами.
– Подожди, – Арина встала. – Ты уже с ней обсуждала? Мою землю?
– Ну я же не совсем дура, чтобы просто так идти! Конечно, обсудила. Мы с Артёмом подумали, что…
– Стоп. Ты с Артёмом подумала. А я где была?
Свекровь бросила на стол папку с бумагами. Это была дарственная на сестру, Марину Михайловну. Внизу стояла подпись Арины.
– Ты с ума сошла… – выдохнула Арина.
– Не ты ли мне год назад дала доверенность на сделки? – поджала губы Лилия Михайловна. – Я всё оформила через знакомого юриста. Всё законно.
– АРТЁМ?! – закричала Арина. – Он знал?
– Он сначала был против, но я ему всё объяснила. Ты бы тоже поняла, если б у тебя было сердце, Арина!
Артём вернулся поздно. Арина ждала его в темноте с дарственной в руках.
– А ты чего не спишь? – тихо спросил он. Голос был испуганно-виноватым. Значит, знал.
– Ты подписал это, Артём?
– Там всё не так, – сказал он наконец. – Мамка… Она убедила, что это временно. Просто чтобы ускорить кое-какие формальности.
– Я копила на этот участок пятнадцать лет, Артём! – взорвалась Арина. – И ты… ты просто подписал?
– Я не подписывал, – вдруг сказал он, глядя в пол. – Она… подделала. Всё. Я только узнал потом. И испугался.
– Чего?! – закричала она.
– Тебя! – выпалил он. – Я не знал, как тебе сказать!
Арина молчала. Потом подошла к нему и ударила по щеке.
– С ума сошла?! – заорал он.
– Нет. Прозрела. Ты как шавка сидел у мамки под юбкой, пока она мою жизнь делила на участки!
– Я не хотел, чтобы так получилось.
– Но так получилось. И ты ничего не сделал, чтобы это остановить. Ты уничтожил мою мечту. И ты думаешь, я это прощу?
– Я… я уйду. Дай мне пару дней…
– Нет. Сейчас. Вон.
– Арина…
– ВОН!
Он ушёл через пять минут с сумкой на плече.
Арина обратилась в суд. Однажды свекровь пришла к ней «поговорить по-хорошему».
– Ну что тебе этот участок? Возьми деньги — купи себе в ипотеку нормальную квартиру. А участок будет у Марины. Она всё равно уже начала стройку.
– Не смей, – спокойно перебила Арина. – Не смей мне больше говорить про «семейные ценности» и «по-хорошему».
Арина молча подошла к столу, достала бумагу.
– Суд я выиграла. Экспертиза подтвердила подделку подписи. Дарственная аннулирована. Участок возвращён. И в придачу — заявление в полицию. О мошенничестве.
– Чего?! – свекровь вскочила. – Ты что, совсем с ума сошла?! Это ж тюрьма!
– А тебя? Ты же соучастница. Так и написано в заявлении.
Спустя неделю всё случилось. Сестра Марина попала в больницу с сердечным приступом. Артём звонил, умолял отменить заявление. Лилию вызвали на допрос. Семейная драма превратилась в уголовное дело.
А потом раздался звонок от следователя.
– Арина Владимировна? Мы получили сведения… Артём Грачев. Ваш бывший супруг. Он… повесился сегодня утром. На участке.
Ночью она пошла туда. На свой участок. Тихое поле, берёзы. Полиция уже увезла тело. Она встала на месте, где висела верёвка, и закричала. Громко, по-звериному. Так кричат, когда изнутри ломается не кости — душа.
Прошёл месяц. Следствие закрыли. Марине дали условный срок. Лилию освободили по состоянию здоровья. Арина продала участок. За бесценок, даже не глядя на документы.
Сейчас она живёт в маленькой квартире у вокзала. Без участка. Без мечты. Зато — без лжи. Иногда долго смотрит на себя в зеркало, как будто ищет там кого-то. И всё не находит.
Иногда мечты умирают. Иногда — вместе с теми, кто их предал. Но есть вещи страшнее, чем смерть — это когда из тебя вырывают сердце, а ты продолжаешь жить.
