— Ну что, Крис, мы же не звери, правда? — Андрей потирал переносицу с тем самым выражением лица, которое у него появлялось всегда перед «важным разговором».
— Началось, — Кристина со щелчком закрыла ноутбук, — говори сразу, мама опять собирается к нам на выходные?
— Не на выходные, — Андрей понизил голос, — она тут… временно. Ну, то есть… на неопределенный срок.
Кристина замерла. В «временно» всегда пряталось что-то мерзкое.
— Ты пошутил сейчас? Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.
— Понимаешь, мама продала квартиру.
— Что значит «продала квартиру»?! — голос Кристины подскочил вверх.
— Там всё сложно, Крис… Долги, долги по коммуналке… Ей надо было срочно что-то решать. Ну и… она нашла покупателя.
— Секунду. — Кристина встала. — Продала квартиру. Не сказала ни слова. А теперь просто… переезжает к нам? Ты в своем уме?
— Квартира — твоя. Я это помню, — миролюбиво проговорил он. — Но ведь у нас есть место…
— Стоп. Спальня — одна. И в ней живём мы. А твоя мама — в каком месте жить собралась, интересно?
— Мы поставим раскладушку в кабинете. Или… я могу сам туда перебраться. На время.
Тут щёлкнул замок, и в прихожей раздался тот самый голос, от которого у Кристины начинал тикать глаз.
— Андрейушка, я нашла эту ваш-у-у кошачью кормушку! А я чего, зря ключи искала в старой куртке? Смотри, нашла, как чувствовала!
На пороге стояла Людмила Сергеевна.
— Привет, Кристиночка, — протянула она с напускной теплотой. — Ну вот мы и дома. Где у вас чайник?
Через полчаса на кухне уже раздавались характерные шлепки и вопросы: «Как вы живёте без нормальной скатерти?» и «Масло в холодильнике лежит не в том отделении…». Кристина сидела на балконе с бокалом вина и пыталась дышать.
— Это всё ненадолго, — осторожно сказал Андрей, выглядывая на балкон.
— Определи «ненадолго», пожалуйста. Неделя? Месяц? До смерти?
— Ну… пока она не решит, что делать дальше.
— Она уже решила. Она будет делать дальше нас. По капле.
— Не преувеличивай, Крис. Она просто пожилая женщина. Ей трудно. А ты — взрослая. Будь мудрее.
Кристина развернулась. Голос у неё был спокойный:
— Андрей. Я взрослая, и у меня отличная память. Особенно на моменты, когда меня держат за дуру.
В следующие три дня Кристина пыталась остаться человеком. Она промолчала, когда её зубная щётка внезапно перекочевала в стакан к щётке Людмилы Сергеевны. Она даже не задохнулась от ярости, когда та предложила пригласить в дом кошку «для уюта».
Кристина проснулась от отчётливого глухого стука. Она выскочила из спальни. На кухне, стоя на табуретке, Людмила Сергеевна орудовала огромным строительным молотком, прибивая карниз.
— Что вы делаете?! — крикнула Кристина.
— Гвоздь кривой, — не оборачиваясь, ответила свекровь. — А то у вас тут как в казарме, Кристиночка, уюту ноль.
— Вы не живёте здесь, — прошипела Кристина, — вы временно ночуете. И никто не просил вас заниматься ремонтом моей квартиры без спроса!
— Я — мать. А ты, извини, пока ещё жена. Если бы ты чуть чаще наводила порядок, у меня бы не было нужды брать молоток в руки.
— А мне кажется, ненормально — продавать своё жильё и вползать в чужое! — Кристина закипала.
— А что тут спрашивать?! — Людмила Сергеевна спрыгнула с табурета. — У сына есть квартира, у сына есть семья! Я что, враг ему?! Или мне надо было под мостом поселиться?!
В этот момент в комнату вошёл Андрей.
— Девочки, ну пожалуйста… — пробормотал он.
— Нет, Андрей, не «девочки»! — Кристина указала на свекровь. — Ты привёл её сюда жить. Без согласия. Ты хоть понимаешь, что ты сделал?
— Я всё понимаю… Я просто… не знал, как по-другому. У неё не было выбора.
— А у меня был?! У меня был выбор, когда ты с ней втайне продавал её квартиру?! Когда она перетащила сюда свои кастрюли, подушки и даже икону на холодильник?!
— Да вы и не жена вовсе! — выкрикнула Людмила Сергеевна. — Женщины нормальные детей рожают, а не носятся со своей карьерой! Квартиру, видите ли, родители ей купили — вот и строит из себя королеву!
Тут Кристина сорвалась.
— Вон из моей кухни! — заорала она. — ВОН, говорю! Пока я не взяла молоток и не установила карниз вам в лоб!
— А ну-ка попробуй! — Людмила Сергеевна швырнула в неё полотенце.
— Женщины, остановитесь! — закричал Андрей, но Кристина, вся на эмоциях, схватила банку с сахаром и швырнула её об пол.
— Господи, сынок, она неадекватная! Вызывай полицию! — запричитала свекровь.
— Вызывай, — выдохнула Кристина, — только не забудь сказать, как ты незаметно переехала в мой дом.
— Да у тебя душа черствая! — снова заорала свекровь.
И тут Кристина толкнула её. Слегка, но хватило, чтобы та пошатнулась.
— Ты меня ударила! — взвизгнула она. — Андрей! Ты видел?!
— Вы обе с ума сошли?! — завопил он. — Это мой дом!
— Это не твой дом, — прошипела Кристина. — Это — мой. И я больше не собираюсь быть тут статисткой в мелодраме про вашу с мамочкой нездоровую симбиозность!
Он замер.
— Ты серьёзно? — медленно спросил Андрей.
— Абсолютно. Сегодня ночью я сплю в гостинице. Завтра я приду с нотариусом. И, надеюсь, к тому моменту вас тут уже не будет. Ни тебя. Ни её.
— Ты не имеешь права, — прошептала Людмила Сергеевна. — Он твой муж! Мы — семья!
— Семья? — Кристина резко рассмеялась. — У семьи есть границы. А вы — вторжение. Вы — оккупация.
Она ушла в спальню, а через пять минут — с чемоданом в руках — вышла. Андрей молчал. Свекровь только тихо всхлипывала. А Кристина шла по лестнице вниз и чувствовала: сердце колотится, но внутри — ни грамма сожаления.
Гостиница оказалась неожиданно уютной. Утром — кофе и решимость. Юрист, просмотрев документы, подтвердил:
— Это исключительно ваша собственность, Кристина Андреевна. Ни супруг, ни его мама не имеют на жильё ни малейшего юридического права.
Когда Кристина вернулась домой через два дня, дверь ей открыла молоденькая блондинка.
— Здравствуйте. А… вы?
— А вы? — переспросила Кристина.
— Я Оля. Сестра Андрея. Троюродная. Я временно… поживу тут. Мама Люда сказала: «Кристина перебесится и вернётся как миленькая».
На зеркале в спальне висела записка от Людмилы Сергеевны: «Мы тебя любим. Просто не понимаем. Прости нас. Вернись.»
Кристина нашла старый телефон Андрея. Там было всего одно видео, отправленное ему матерью за неделю до скандала.
— Сыночка… — всхлипывала она на записи. — Нам надо избавиться от Кристины. Она не твоя половинка. Она — чужая. Холодная. Мы должны быть вместе. Только ты и я. Как раньше.
На следующий день Кристина вызвала грузчиков. И замерщика дверей для замены замков. Когда Андрей позвонил, она взяла трубку.
— Я видел, ты была дома.
— Да.
— Кристин… — он вздохнул. — Мама просто… она не злая. Она старая. Ей тяжело одной.
— И теперь она требует компенсации? В форме моего пространства, моей жизни и моего терпения?
— Она просто хотела быть рядом.
— Она хотела контроля. Не рядом.
— А ты так и не попробовала… принять её.
Кристина устало засмеялась.
— Ты хочешь, чтобы я стала дочерью твоей матери? Я ей — чужая. А ты — чужой стал мне. Знаешь почему? Потому что ты выбрал сторону. Молча. Без объяснений. Потому что семья для тебя — не союз, а алиби.
— Я… — он хотел что-то сказать. Но не нашёл слов.
— Андрей. Я поменяла замки. Документы ты получишь по почте. Развод — в одностороннем порядке.
— Кристина… — голос его дрогнул.
— Я не злая. Просто устала быть хорошей для всех. Кроме себя.
Через неделю Кристина стояла в автосалоне. Новый «Мини Купер». Вишнёвый.
Продавец спросил:
— Для кого берёте?
— Для себя, — улыбнулась она. — Пора научиться ездить, куда хочу. Без пассажиров в багажнике.
Она выехала на трассу. В зеркале заднего вида ничего не было. Ни старых обид, ни Людмилы Сергеевны, ни бесконечных попыток заслужить тепло чужой семьи. И впервые за долгое время — ей было легко.
