Олю разбудил звонок отца: мать, Ирина Павловна, попала в больницу с сердцем. В больнице мать наотрез отказалась говорить с мужем, Григорием Михайловичем. Оставшись с дочерью наедине, она, рыдая, призналась в причине своего состояния:
— Он меня предал, Оля… С коллегой своей… Много лет обманывал… А теперь она беременна!
Оля была в шоке. Она всегда считала семью родителей крепкой и надежной.
После выписки Ольга забрала мать к себе. Вскоре на пороге появился отец. Понимая, что жена его не простит, он опустился на колени.
— К нам едет мама… Ирочка… Вернись домой… Прошу… Не должна она все это знать! Проклянет!
Ирина, зная властный и суровый характер свекрови, Виталины Аркадьевны, нехотя согласилась вернуться, но только на время ее визита.
Виталина Аркадьевна, приехав, как всегда, держалась по-королевски, методично критикуя всё, что видела: пыль на подоконниках, бороду сына, пустые супы невестки. Однажды вечером, вернувшись из музея, она увидела шикарно накрытый стол.
— У нас что, праздник? — удивилась она.
— Да, — загадочно улыбнулась Ирина. — Вот-вот начнётся.
В этот момент раздался звонок в дверь. Оля открыла. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти с тортом в руках.
Ирина Павловна подошла к ней и торжественно повернулась к свекрови:
— Познакомьтесь, Виталина Аркадьевна. Это ваша новая невестка. Возлюбленная Гриши. А ещё у вас скоро будет новый внук.
У Виталины Аркадьевны лицо пошло багровыми пятнами. Григорий пытался лепетать, что это шутка, но в этот момент его мать с яростью схватила тарелку с селёдкой под шубой и с размаху запустила её в сына. Гостиная превратилась в театр абсурда из криков, грохота и разбитой посуды.
Тем же вечером Виталина Аркадьевна решительно собрала чемодан сына.
— Мама, ну это же МОЯ квартира! — умолял Григорий.
— Моя квартира, сынок! — отчеканила она. — И пока что я жива… А завтра, если хочешь знать, всё в этом доме будет завещано Ире и Оле.
С этими словами она выставила Григория вместе с его растерянной пассией за дверь.
После этого Виталина Аркадьевна, тяжело вздохнув, повернулась к невестке.
— Ох, Ира… Прости меня! Я не думала, что вырастила такую вот гадость! Стыдно мне…
Ирина Павловна впервые за долгие дни рассмеялась.
— Ничего, Виталина Аркадьевна, — мягко ответила она. — Жизнь не заканчивается.
— Конечно, буду чай! — оживилась Виталина Аркадьевна, услышав предложение. — Но только с тортом! Жизнь у нас, Ирочка, продолжается. Ольга! Пошли чай пить! С коньяком. Бабушка хочет отдохнуть
