«Сначала два года жила у нас на шее, потом кота завела, мебель разбила, по еде нос воротила — а под конец выдала: “Вы нам должны гарнитур за 250 тысяч”»
— Надоели! — кричала я, — Ань, ну сколько можно? Мы с отцом квартиру вам купили, неужели вопрос с ремонтом вы самостоятельно решить не можете? Почему вы считаете, что мы вам должны? Обратитесь за помощью к родителям Лешки, пусть они раскошелятся! Не хотите? Конечно, потому что они шиш вам покажут!
Дочь и зять еще относительно недавно жили в крошечном городке за триста километров от нас. Признаюсь, всех это устраивало. А потом зять вдруг решил на повышение пойти, в областной центр перебраться. И вот, пока квартиру ищут, решили у нас пожить.
— Мам, ну на пару месяцев всего! — Анька глазами хлопает и умоляюще на меня смотрит, — мам, не пожалуйста! У Леши такие перспективы после переезда открываются… Грех не воспользоваться таким предложением…
Разве я могла единственной дочери отказать? Да нет конечно! С мужем посоветовалась, все обсудили. И я Аню вместе с мужем забрала к себе — ненадолго же… Какие там пару месяцев! Уже два года как пару месяцев тянутся.
В принципе, сначала нормально было. Места у нас хватает вроде, я им комнату выделила, все как полагается. Но знаете, вот это жить вместе — оно такое… Сначала кажется, что ничего страшного, а потом начинаются мелочи всякие. Очень неприятные.
Вот, например, кухня. Я привыкла, что у меня там порядок: все по полочкам, все на своих местах. А тут… То Лешка оставит кружку грязную, то Анька забудет масло в холодильник убрать. Я, конечно, молчу, не ругаюсь. Но внутри все кипит.
Или вот телевизор. Я сериалы свои люблю, по вечерам смотрю. А у них то футбол, то какие-то документалки про космос. Ну зачем мне этот космос?! Мне астрономия эта дурацкая совсем не интересна. Я, можно сказать, человек приземленный, о звездах никогда не мечтавший. Мне куда приятнее переживать за какую-нибудь сиротку, приехавшую из деревни Москву покорять.
Один раз вообще обидно вышло. Сижу я, сериал смотрю. Реву, конечно, местами… А как без этого, если такая трагедия на экране разворачивается? Тут Аня заходит и говорит:
— Мам, а что ты смотришь? Сериал? Ой, фу, такая ерунда же!
Я, конечно, обиделась. Говорю:
— Это не ерунда, это про жизнь!
Аня глянула на меня так презрительно и процедила:
— Такое, мама, только умственно отсталые смотрят! Ты вроде еще не старая, а уже вовсю деградируешь. Стыдно, мама!
Лешка, правда, всегда старался помогать. Первое время, по крайней мере. То дрова поколет, то в огороде что-нибудь сделает. Но он такой… неуклюжий какой-то. Один раз он мне полку прибивал, так чуть себе пальцы не отбил — я потом сама переделывала. Месяца через два после их переезда захожу я на кухню, а там Аня и Леша сидят, чай пьют. И такие серьезные лица у обоих. Я сразу почувствовала, что что-то случилось.
— Что такое? — спрашиваю.
А Анька так вздыхает и говорит:
— Мам, мы тут решили с тобой поговорить…
Лешка кашлянул и добавил:
— Да, Нина Ивановна, тут такое дело…
И вот сидят они передо мной, молчат, как будто провинились в чем-то. Я уже вся извелась. Думаю: ну что еще могло случиться?
— Ну, говорите уже! — не выдержала я.
И тут Анька выдает:
— Мам, мы тут подумали… Может, нам котенка завести?
Котёнка… Ну, котенок это, конечно, хорошо. Но я как представила себе этого котенка, бегающего по моей кухне, царапающего мою мебель… Мне как-то не по себе стало.
— Котенка? — переспросила я спокойно, — а вам он зачем?
Анька глазами захлопала:
— Ну, мам, мы же так давно хотели! И Машке скучно одной, ей нужен друг!
Маша — это моя внучка, дочкина дочка. Хорошая девчонка, но очень уж шебутная. Да оно и не удивительно — малышке всего два года, она мир познает, вот и хулиганит порой по-детски.
— Слушайте, — говорю я, — а вы вообще думаете, где этот котенок жить будет?
Лешка поддержал супругу:
— Да Нин Иванна, мы все понимаем. Но и вы в положение уж войдите! Домашний питомец детям правильно развиваться помогает — это, между прочим, научно доказанный факт! Да и нам с Аней веселее будет. А жить он будет в нашей комнате.
Веселее им будет… А мне? Кто подумает обо мне? Ладно, думаю, не буду ссориться. Тем более, что они все равно сделают по-своему.
— Хорошо, — говорю, — заводите своего котенка. Только чтобы он у меня по дому не шастал! И чтобы лоток убирали за ним сами!
Они, конечно, обрадовались. А я подумала: ну, вот, еще одна головная боль на мою голову. Ой, сколько теперь из-за этого кота у нас скандалов! Я уже тысячу раз пожалела о том, что тогда на поводу у них пошла. Столько он качественных вещей перепортил… Шторы когтями раз пять раздирал, обои на полосочки буквально рвал. Лоток вечно чистить забывают, смердит ужасно! Кому приходится за животиной ухаживать? Правильно. Мне! У молодых же теперь свои заботы — у них ремонт горит…
Полтора года назад мы с мужем купили дочери квартиру. вытряхнули все подкожные, пару сотен тысяч в долг взяли даже. Сваты, родители Леши, принять финансовое участие в приобретении собственного угла для сына принимать не стали. Они вообще люди в этом плане скупые: вырастили, в школе выучили, а дальше сам… Жаль, что я Ане в свое время этой самостоятельности не привила.
Я сама мечтала в областной центр перебраться — там и к работе ближе, и инфраструктура как-то лучше развита, что ли. Но желания свои пришлось задвинуть на задний план — дочери там жилье нужнее было, это понятно. Чтобы и работа для обоих и садик для Машки — все было под боком.
Квартиру мы им выбрали хорошую, двухкомнатную, не в самом центре, но и не на окраине. Всё как надо. Я, когда сделка завершилась, прямо выдохнула с облегчением. Думаю: ну, вот, теперь заживут своей жизнью, своей семьей. Первое время они там жили. Обживались потихоньку. А я каждые выходные к ним моталась, Машу забирала к себе, чтобы Анька с Лёшей отдохнули. Одевала её, обувала, игрушки покупала. Все лучшее — внучке! Да что там говорить — я им, как могла, помогала. То продуктов пакетами натащу, то денег подкину. Они же молодые, им еще все впереди.
Я же с самого начала говорила, чтобы не тратили деньги на всякую ерунду! Мы с отцом, если что, поможем. Мы с супругом служим, должности занимаем хорошие — уж придем-то на помощь. Я много раз просила дочь пересмотреть свои траты. Аня, как по мне, слишком уж много тратит на вещи и походы по магазинам. Я мягко пару раз ей на это намекала, но ответ у нее один:
— Мама, я так отдыхаю.
Они оба, конечно, слушали меня вполуха — деньги транжирить продолжали. То на новую микроволновку потратятся, то на какой-нибудь ненужный диванчик. А потом Лешка предложил:
— Нин Иванна, давайте ремонт сделаем! Чтобы все по уму, чтобы сразу хорошо было.
А я как услышала про ремонт, у меня аж сердце екнуло. Знаю я эти ремонты! Это ж сколько времени, сил и денег нужно! Но они так загорелись этой идеей… И Аня к нему присоединилась:
— Мам, ну правда, сделай нам подарок! Помогите с ремонтом!
Ну, куда я денусь? Дочка же! Да и Лёшку жалко, он же старается как лучше… Я, конечно, согласилась помочь. Тем более, что муж мой, отец Ани, ждал денег по увольнению на пенсию. Он обещал, что как получит выплату, сразу дочке отдаст. Говорил:
— Пусть живут по-человечески!
Только вот нюанс один: чтобы выйти на пенсию, нужно сначала отработать почти восемь месяцев. Я-то думала, что дети не будут торопиться с этим ремонтом, как-то потерпят несколько месяцев. Но куда там! Получив наше предварительное согласие, те развили бурную деятельность, пригнали рабочих…
Сначала они жили в квартире, пока рабочие там все ломали и крушили. А потом, конечно, стало невозможно там находиться. И что вы думаете? Правильно! Опять приехали к нам! Ладно, я как-то с этим смирилась. Дети все-таки, как не помочь. После второго переезда ситуация кардинально изменилась: и дочь, и зять начали вести себя нагло. Раньше они себе не позволяли хозяйничать на моей территории. А потом мне такую свинью муж подложил… До сих пор трясет, когда вспоминаю…
Дня выхода мужа на пенсию я ждала больше, чем всех праздников в году, вместе взятых. Он должен был получить выплату, отдать деньги Ане, а та, в свою очередь, побыстрее закончить ремонт, собрать свое семейство и съехать. Я так на это надеялась…
Муж в тот день на работе задержался. Я его не беспокоила — понимала, что будет застолье с коллегами, что его проводить коллектив должен. Явился мой благоверный почти в полночь. Я сразу заметила, что лица на нем нет.
— Что случилось? — спрашиваю.
А он молчит, только головой качает. Я уже испугалась не на шутку. Думаю: неужели что-то с пенсией не так?
— Ну, говори же! — кричу на него, — что случилось?
И тут он выдает:
— Нин… Тут такое дело… Пенсию мне, конечно, дали… Но…
— Но что? — кричу я на мужа, а у самой сердце в пятки ушло, — что с пенсией-то?
Он вздыхает тяжело и говорит:
— Тут такое дело… Пенсию мне-то дали, все как положено. Но… Короче, я ее уже отдал.
— Кому отдал? — чуть не задохнулась я от возмущения, — кому ты отдал наши деньги? Ты хоть понимаешь, что мы на них ремонт хотели сделать?
А он стоит, виновато глаза опустил.
— Понимаю, конечно. Но… Там такое дело… В общем, прапорщик, дядя Коля… У него дом сгорел. Да ты и сама знаешь ведь… Ну, я и отдал ему все деньги. Не мог я иначе, Нина. Человек в беде! Он отдаст обязательно. Частями, со временем…
Тут меня, конечно, прорвало — нервы не выдержали.
— Дядя Коля, значит? А нам кто поможет? Кто нам ремонт сделает? Кто Аньке с Лешкой квартиру обставит? Ты вообще думал о нас?
Он попытался меня обнять, но я оттолкнула его.
— Не трогай меня! Видеть тебя не хочу!
И вот стою я злая, как черт, муж виновато мнется рядышком, Анька с Лешкой из комнаты на нас таращатся. И тут я понимаю, что все. Терпение мое лопнуло.
— Все! — говорю я громко, чтобы все услышали, — хватит! С меня довольно!
Троица замерла.
— Что все, мам? — спрашивает Анька осторожно так.
А то ‘все’! — кричу я. — Достало меня все! Достало вас всех кормить, обстирывать, квартиру вам покупать, ремонты вам делать! Достало, что вы тут живете у нас два года! Достало, что Лёша мой салат перебирает и перцы не ест! Достало все! Езжайте к себе в квартиру! Пусть она у вас хоть голая стоит, но зато — своя!
Выдохнула, а они все молчат, смотрят на меня испуганно. Я развернулась и ушла в свою комнату. Закрыла дверь на ключ и села на кровать. Руки трясутся, голова болит. Лежу и думаю: И что я наделала? Выгнала дочь с зятем на улицу… Как же они там жить-то будут, без ремонта, без мебели… А потом вспоминаю Лёшкины придирки к еде, и все мои добрые чувства тут же испаряются.
Сначала это были какие-то мелочи. Ну, там, зять не любит лук в супе, или чеснок в салате. Я, конечно, старалась угодить. Варила суп без лука, салат делала без чеснока. Но со временем его не люблю становились все более и более изощренными. То ему маслины в салате не нравятся — он их аккуратно выбирает и в мусорку выкидывает. То ему в фаршированных перцах только начинка нужна, а сам перец он, видите ли, не ест. Я как-то сварила борщ, так он заявил, что свекла слишком сладкая.
А один раз, помню, я готовила голубцы. Так он их разобрал на составляющие. Капусту отложил в сторону, рис — в другую, а мясо — съел! Я чуть не упала от возмущения!
И вот представьте себе, я стою у плиты, готовлю, стараюсь. А он стоит рядом и нос воротит. То ему это не нравится, то то не подходит. Я как-то не выдержала и говорю:
— Лёша, а ты сам хоть раз что-нибудь приготовил?
А он мне отвечает:
— Нина Ивановна, ну я же не повар! Я в этом ничего не понимаю!
— А как есть ты понимаешь? — огрызнулась я.
А он только плечами пожал и ушел.
Только погрузилась я в грустные мысли, как слышу стук в дверь.
— Можно войти? — спрашивает Анька.
А я лежу на кровати и думаю: ну ладно, не буду я совсем уж зверствовать. Дочка все-таки.
— Входи, — говорю.
Она открывает дверь и заходит. Вид у нее такой виноватый, глаза опущены. За ней маячит Лешка, тоже с видом побитого щенка.
— Мам, — начинает Анька, — ну мы же не хотели тебя обидеть. Просто… Ну, ты же знаешь, мы ремонт затеяли, а там жить невозможно…
— Я вам что, враг? Я же сама вам квартиру купила и на ремонт деньги давала. Точнее, собиралась дать…
Анька вздыхает.
— Ну да, ты права. Но куда мы сейчас поедем? У нас там ни мебели, ни ремонта…
— Вот именно! — подхватывает Лешка, — Нина Ивановна, ну войдите в наше положение! Мы же не специально! Никто вас обижать не хотел, ей-богу.
Я смотрю на них и понимаю, что все-таки жалко их. Молодые, глупые… Куда им сейчас деваться?
— Ладно, — говорю. — Не поедете вы никуда. Оставайтесь. Но… с одним условием!
Анька и Лешка переглянулись.
— С каким? — спросила Анька осторожно.
— С таким, — говорю я, — чтобы никаких больше придирок к еде! Едите то, что я готовлю, и не ворчите! А не нравится — готовьте сами! И чтобы никаких больше разговоров о ремонте! Деньги на ремонт будем копить сами, потихоньку. И чтобы вы… чтобы вы уважали меня и мой дом!
Они оба закивали головами, как китайские болванчики.
— Обещаем! — хором сказали.
Я вздохнула с облегчением. Ну и хорошо.
— А теперь идите и разбирайте свои вещи обратно. И не забудьте про пылесос!
Они вышли из комнаты, а я осталась лежать на кровати. Устала ужасно. И физически, и морально. И тут я вспомнила еще кое-что…
— Стойте! — крикнула я им вслед.
Анька и Лешка вернулись в комнату.
— Что еще, мам? — спросила Анька с опаской.
— А помните, — говорю я, — как вы мне предлагали комнатами поменяться? Чтобы у меня спальня была, а у вас — зал?
Анька и Лешка снова переглянулись.
— Ну да, помним, — ответила Анька, — а что?
— А то, — говорю я, — что я согласна! Меняемся комнатами! Забирайте свой зал, а я переезжаю в вашу комнату! И чтобы никаких возражений!
Анька и Лешка молчат, смотрят на меня, как на сумасшедшую.
— Мам, — говорит Анька, — но зачем?
— Хочу тишины и покоя. И чтобы никто не лазил по мне, когда я сплю!
Тут я вспомнила еще одну неприятную вещь… С того момента, как они к нам переехали, нарушился мой спокойный режим. Раньше я ложилась спать рано, часов в десять. Уставала за день. А теперь… Теперь у нас в зале постоянные посиделки. То Анька с Лешкой телевизор допоздна смотрят, то гости какие-нибудь приходят. А я, как дура, лежу и слушаю.
И ладно бы только это! Хуже всего то, что они все время забывают, что я уже сплю! То дверь нечаянно захлопнут, то громко разговаривают, то еще что-нибудь… А один раз вообще кошмар был! Заснула я, значит, уставшая. И вдруг чувствую, кто-то по мне ползает! Открываю глаза, а это — Машка, моя внучка! Она решила на мне поиграть! А рядом сидит Лешка и улыбается! Я чуть инфаркт не получила!
С дочкой, конечно, я еще могу как-то смириться. Ну, дочка есть дочка. Но когда в комнату заходит зять… И сидит там, смотрит, как я сплю… Это уже слишком! Некомфортно мне, и стыдно! Все-таки, чужой мужчина…
Да, старею, наверное. Раньше как-то проще к этому относилась, а теперь… Теперь мне нужно свое пространство. Свой угол. Где я могу спокойно отдохнуть и побыть одна.
— Так что, — говорю я Аньке и Лешке, — решено! Меняемся комнатами! И чтобы через час все было готово! Иначе… передумаю и выгоню вас всех обратно!
Они посмотрели друг на друга и, без лишних слов, начали собирать вещи. А я села на кровать и улыбнулась. Наконец-то! Наконец-то у меня опять будет своя комната! И никто не будет по мне лазить, когда я сплю.
И тут я слышу, как Лешка говорит Аньке:
— Слушай, а может, зря мы согласились? В зале же телевизор большой…
И тут меня снова начинает трясти от злости.
— Телевизор ему большой, видите ли! — думаю про себя, — а я что, не человек? Я что, не имею права на покой?
Но вслух ничего не говорю. Просто встаю с кровати и начинаю помогать им собирать вещи. Чем быстрее они переедут, тем быстрее я смогу расслабиться. Комнатами мы, в итоге, поменялись. Правда, таскать мебель я им, конечно, не стала. Сами пускай таскают. Зато теперь у меня есть своя комната. Не такая большая, как зал, конечно. Но зато — своя!
И вот лежу я в своей новой комнате, смотрю в потолок и думаю: ну, вроде, все наладилось… Но не тут-то было! Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.
Только я собралась заснуть, как вдруг слышу стук в дверь.
— Кто там? — спрашиваю.
— Это я, Леша, — отвечает зять.
— Что тебе нужно? — ворчу я.
— Нина Ивановна, — говорит Леша, — а можно вас на минуточку?
Ну куда деваться? Пришлось встать и открыть дверь.
— Что такое? — спрашиваю.
А Леша стоит, виновато улыбается.
— Тут такое дело… Мы тут с Аней подумали… Может, вы нам поможете обои поклеить?
Я чуть не упала.
— Обои поклеить? Вы серьезно?
— Ну да, — говорит Леша, — мы же сами не умеем! А вы у нас — мастер на все руки! Нин Ванна, это поможет нам денег сэкономить. Никто вас торопить не будет, упаси боже. Потихонечку, вечерами, в выходные…
Я молчу, не знаю, что сказать. С одной стороны, хочется им помочь. А с другой — у меня уже нет сил ни на какой ремонт. Да и вообще, мне уже надоело им помогать!
— Лёша, — говорю я, — я, конечно, все понимаю. Но я уже старая. У меня спина болит, ноги гудят… Не могу я вам обои клеить!
А Лешка не унимается.
— Ну, Нина Ивановна, ну пожалуйста! Мы же быстро! Всего-то две комнаты! Ну и кухня еще, прихожая…
Тут входит Анька и добавляет:
— Мам, ну тебе что, сложно?
Я смотрю на них и понимаю, что они меня просто так не оставят. Придется помогать.
— Ладно, — говорю, — уговорили. Но только один раз! И чтобы никаких больше просьб!
Начали клеить обои. С четверга по воскресение я корячилась в квартире детей, помогая им наводить порядок. Если честно, великого толку ни от дочери, ни от внука не было — только крутились под ногами да работать мешали.
В три часа утра, когда последнее полотно уже было наклеено, я села на стул, вытерла пот со лба и сказала:
— Ну, вот и все. Дальше давайте сами!
Анька и Леша убрали инструменты и сели рядом со мной. Благодарят искренне вроде, радуются. Я молчу, сил нет даже разговаривать. И тут Анька говорит:
— Мам, а может, нам теперь пол перестелить?
Я чуть со стула не упала.
— Пол перестелить? Вы что, издеваетесь?
— Ну, а что? — говорит Анька, — пол у нас старый, скрипит… Надо бы его поменять!
Тут я не выдержала и закричала:
— Хватит! С меня довольно! Никакого пола я вам перестилать не буду! Сами перестилайте! Или нанимайте рабочих! А меня оставьте в покое!
Анька и Леша испугались и замолчали, а я быстро собралась и укатила домой. Все, с меня хватит! Я понимаю, что они — мои дети, моя семья. И я должна им помогать. Но иногда мне кажется, что они просто высасывают из меня все силы.
Сейчас, когда мы с мужем вышли на пенсию, наши доходы уменьшились. А коммунальные услуги, продукты — все осталось на нас. Мне уже тяжело тянуть две семьи и денежно, и физически. Но, с другой стороны, за эту усталость я чувствую вину. Но все-таки, я не могу дождаться, когда они съедут. Хотя, я боюсь, что и тогда нам придется ездить к ним и помогать. Ведь они же без нас совсем пропадут!
И тут я представила себе будущее. Анька и Леша переехали в свою квартиру. Машка пошла в школу. А мы с мужем каждые выходные ездим к ним в гости. Помогаем с уборкой, с готовкой, с ремонтом… И так — до конца наших дней! И эта мысль меня совсем не радует. Я хочу пожить для себя. Хочу отдохнуть, попутешествовать, заняться своим хобби… А не убирать за своими великовозрастными детьми!
Они считают, что мы, как родители, обязаны им помочь. Обязаны найти и дать деньги на приличный ремонт. А к родителям мужа почему-то с такими запросами не пристают. Конечно, на них же где сядешь, там и слезешь…
Три дня назад подходит ко мне моя Анька, доченька моя любимая, и с порога заявляет:
— Мам, мы тут с Лешей решили… Короче, вы с папой должны нам гарнитур в спальню заказать и оплатить.
Я аж дар речи потеряла. Смотрю на нее и думаю: неужели я ослышалась? Переспрашиваю, естественно:
— Ань, прости, я что-то не поняла. Какой гарнитур? Кто кому должен?
Она так плечами пожала, как будто это само собой разумеющееся:
— Ну как какой? В спальню, новый. У нас ремонт заканчивается, скоро переезжать. А мебель-то нужна. А вы должны нам помочь.
Тут у меня уже первая волна возмущения поднялась. Я, конечно, понимаю, дети, помогать надо… Но так, чтоб вот прям должны? Да и откуда я деньги-то возьму? Я уже на пенсии! Спрашиваю ее, стараясь держать себя в руках:
— Ань, ну с чего ты взяла, что у нас вообще на это деньги есть? Вы же знаете, какие у нас сейчас времена…
А она так, знаете, с видом, будто я какая-то ненормальная:
— Ну, найдете! Вы же родители. Мы тут ремонт заканчиваем, из-за него по уши в долгах. А мебель-то нужна. Тем более, я уже все выбрала. Там такой классный гарнитур, с подсветкой, все как я мечтала…
Тут меня вообще прорвало.
— Аня, — говорю, — ты хоть понимаешь, сколько это стоит? Мы вообще-то тоже не миллионеры! Вы же сами все затеяли, зачем было влезать в кредиты?
— Мам, ну что ты начинаешь? — закатывает она глаза. — Мы же твоя семья! Ты должна нас поддержать! Тем более, я уже все выбрала. Вот, смотри. И показывает мне на телефоне картинку. Я глянула на цену — двести пятьдесят тысяч! У меня чуть челюсть не отвисла.
— Аня, ты вообще в своем уме? — говорю я ей, — двести пятьдесят тысяч! Где я тебе их возьму? Ты хоть представляешь, сколько мне работать надо, чтобы такую сумму заработать?
А она стоит, губы надула:
— Ну, мам… Ты же всегда говорила, что для детей ничего не жалко. Да и потом, мы же твои дети, а что люди скажут? Все живут как люди, а мы…
Тут я уже не выдержала.
— Аня, — говорю, — знаешь что? Иди-ка ты отсюда! Иди и подумай хорошенько над тем, что ты говоришь. Мы тебе помогаем, чем можем, но требовать от нас такие деньги — это уже наглость. И вообще, вы взрослые люди, сами должны решать свои проблемы!
Она еще что-то там пробурчала про эгоистичных родителей, но я ее уже не слушала. Просто взяла и выставила за дверь. Вот так вот. Родная дочь, а… Как чужая стала. И вот сижу я теперь, третий день уже, как оплеванная. И думаю: что делать-то? С одной стороны, обидно до слез. С другой — понимаю, что дети есть дети. Как бы они себя ни вели, все равно ведь переживаешь за них. И хочется помочь, конечно. Но где взять эти двести пятьдесят тысяч? Ума не приложу.
Мужу, конечно, рассказала. Он сначала тоже возмущался, говорил, что Анька совсем обнаглела. А потом… А потом сказал:
— Ну, а что делать? Дочь ведь. Надо помочь. Попробуем кредит взять, что ли…
И вот теперь я сижу и думаю: брать кредит или нет? Вроде и хочется помочь, а вроде и страшно. Влезешь в долги, потом всю жизнь расплачиваться будешь. Да и вообще, правильно ли это — идти на поводу у их прихотей? Может, стоит настоять на своем и показать, что так себя вести нельзя?
Кредит мы все-таки взяли. Да, муж меня уговорил. Анька счастлива, обид не помнит. А мне как-то неприятно от всей этой ситуации. Наверное, поздно уже что-то менять, дочка уже не изменится. В свое время я посадила ее на шею и теперь вряд ли уже сниму.
