Ирина стояла у окна, с тоской ожидая очередного воскресного нашествия родственников мужа. За последний год ее уютная квартира превратилась в проходной двор.
Звонок в дверь раздался раньше обычного. На пороге стояла Ольга – младшая сестра мужа Виктора, с двумя дочерьми-подростками.
— Ирка, привет! Мы пораньше, мама просила помочь с пирогами, — бесцеремонно заявила она и прошла на кухню хозяйничать.
Вскоре появилась и свекровь, Тамара Павловна, с неизменной авоськой и критикой наготове.
— Ирина, у тебя что, опять плита грязная? — прогремела она, игнорируя приветствие. — И шторы эти твои… Говорила же — повесь бордовые, как у меня.
Ирина молчала. Спорить было бесполезно. Плита была идеально чистой, а шторы пачкались от еженедельных застолий. Из гостиной донесся грохот — племянницы разбили ее любимую вазу, подарок покойной мамы.
Вечер набирал обороты. Квартира гудела от гостей.
— А давайте мебель передвинем! — предложила Ольга.
— Отличная идея! — поддержала свекровь. — Ирина, что застыла? Помогай!
Ирина похолодела. Муж Виктор послушно встал и принялся двигать их диван — любимое место жены для чтения. Племянницы тем временем умчались в хозяйскую спальню и стали бесцеремонно рыться в личном фотоальбоме Ирины.
Последней каплей стала очередная критика от свекрови:
— Что это за салат ты подала? Почему майонез такой кислый? Да уж, готовить наша Ирина никогда не умела. Никудышная из неё хозяйка.
И тут произошло неожиданное. Ирина резко развернулась и громко произнесла:
— Достаточно.
В комнате повисла оглушительная тишина.
— Я сказала – достаточно, — голос Ирины звучал твёрдо. – Достаточно унижений в моём собственном доме. Целый год я терпела, как вы приходите без приглашения, критикуете каждый мой шаг, передвигаете мою мебель, портите вещи, лезете в личные альбомы… Но с сегодняшнего дня – всё. Это мой дом. МОЙ. И здесь будут действовать мои правила. Хотите приходить в гости? Пожалуйста. Но – по приглашению и с уважением. А если нет – дверь там.
— Витя! — воскликнула Тамара Павловна, хватаясь за сердце. — Ты слышишь? Это же бунт!
Все взгляды устремились на Виктора. Он стоял, переводя взгляд с жены на мать.
— Мама, — наконец произнёс он, и его голос окреп с каждым словом, — Ирина права. Это наш с Ириной дом. И я только сейчас понял, какую боль причинял собственной жене своим малодушием.
— Ах так! — Тамара Павловна решительно направилась к выходу. — Пойдём, Оля! Пусть эта… остаётся одна в своей берлоге!
Через пять минут квартира опустела. Виктор сел рядом с женой.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я был слепым идиотом.
— Я так устала, Витя, — прошептала Ирина. — Устала быть никем в собственном доме.
— Больше этого не будет, — он крепко сжал её руку. — Обещаю.
Следующая неделя прошла в непривычной тишине. А в воскресенье утром раздался звонок. На пороге стояла Тамара Павловна, непривычно тихая.
— Можно войти? — впервые спросила она, дожидаясь приглашения.
На кухне за чаем она, наконец, заговорила:
— Стыдно мне. Права ты была, Ирина. Я… совсем берега потеряла. Забыла, каково это – быть молодой хозяйкой, когда свекровь всё время указывает. У меня ведь такая же была… Прости меня, дочка. Если сможешь.
— Давайте попробуем сначала, — тихо сказала Ирина. — Только по-человечески.
С того дня в их доме многое изменилось. Встречи стали реже, но душевнее, родственники научились звонить заранее и уважать чужие границы. А Ирина наконец-то почувствовала себя настоящей хозяйкой – не только своего дома, но и своей жизни.
