Алина проснулась от звука капающего крана. Четвёртая ночь без сна. На кухне пахло холодным кофе и мамиными упрёками. За шесть лет брака с Иваном его «временные трудности» в карьере затянулись, а любовь к «маме Зине» была патологической. Жили они в квартире Алины, но свекровь, Зинаида Аркадьевна, вела себя так, будто хозяйка здесь она.
— У кого утро доброе, а у кого опять в холодильнике шаром покати, — прокомментировала она появление Алины на кухне.
— Вчера полную сумку продуктов принесла, — спокойно заметила Алина.
— Ой, принесла! Три кефира, и все обезжиренные. Что ты кормишь моего сына, Алина?
Алина сдержалась. Иван действительно не работал. Его последний «проект с ребятами» оказался очередной финансовой пирамидой.
— Алина, я вот что хотела сказать, — начала Зинаида с нарочито мягким голосом. — Раз уж ты теперь в отпуске, может, вы бы с Ваней перебрались? У меня тут соседка съехала — комнатка в коммуналке освободилась.
— Это ты меня из квартиры выгоняешь? — Алина склонила голову.
— Что ты, Алина! Просто… ну, ты же не собственник. Квартира моя.
В этот момент Алина вспомнила про сообщение от нотариуса: бабушка оставила ей в наследство квартиру в центре Москвы. Ирония судьбы. Свекровь пыталась выжить ее из двушки в Новокосино, а у нее теперь есть своя «однушка» на «Парке Культуры».
Вечером Иван вернулся довольный, с пивом.
— Зайка, у нас всё получится! С бизнесом! Только надо… — он понизил голос — …залог внести. Сто тысяч. На недельку. У тебя же есть?
— Ага. Ещё и с процентами дать? — усмехнулась Алина.
— Слушай, Ваня, — прервала она его. — Если бы тебе пришлось выбирать — твоя мама или я?
— А что за вопрос-то глупый? Ты же понимаешь, мама у меня одна…
— Очень чётко. Спасибо. Ты и твоя мамочка меня недооценили. В пятницу — нотариус. Наследство. Центр. Квартира. Моя.
Иван сглотнул.
— Хочу сказать, что я больше не обязана жить под одной крышей с твоей мамой и смотреть, как ты прожигаешь мою зарплату. С этого дня — каждый сам за себя.
Она вышла из комнаты, оставив мать и сына в немой сцене. И впервые за долгое время ей стало легче.
Через два дня Алина уже была в своей новой квартире. Пахло старым деревом, солнце било в окна. Это была ее территория. Телефон разрывался от звонков Зинаиды и Ивана, но Алина включила авиарежим.
На следующее утро в дверь позвонили. На пороге стояла Зинаида.
— Решила приехать, пока ты не умерла тут с голоду, — сказала она и вошла, как хозяйка. — Мы с Ваней подумали… может, ты сдашь эту квартиру, а вернёшься в Новокосино?
— Я приживусь здесь. Удивительно, но без ежедневных наездов — я дышу. Свободно.
— Ты знаешь, что Иван без жилья останется, если ты уйдёшь?
— И что теперь? Ты хочешь развод?
— А вы хотите — чтобы я платила ипотеку, рожала детей и жила в комнате с обоями времён Горбачёва? Нет. Я хочу — жить.
И тут в квартиру зашёл Иван. В трениках, с пакетом пельменей.
— Алиночка! Мам, ты уже здесь? Я просто… хотел, чтоб мы были вместе. Всё наладим…
— Вы с мамой? — голос Алины дрогнул. — С мамой?
Она подошла, взяла пакет с пельменями и молча выбросила его в мусорное ведро. Потом скинула ключ от старой квартиры на стол.
— Это ваша последняя сцена. Уходите. Оба.
— Алина, ты что творишь? — вспыхнула Зинаида. — У тебя крыша поехала от этой квартиры! Ты — никто без Ивана!
— Зато теперь я — никто с квартирой. А вы — два человека без прописки. Удачи.
Она открыла дверь. Зинаида вышла, фыркнув. Иван стоял, смотрев, и, похоже, только сейчас понял, что театр кончился.
Когда за ними захлопнулась дверь, Алина повернулась к пустой комнате. Тишина.
Она впервые сказала вслух:
— Ну здравствуй, одиночество. Кажется, я тебя даже ждала.
Прошло три недели, и Алина получила повестку в суд. Иван и его мать подали иск на «несправедливое распределение совместно нажитого имущества», претендуя на ее наследную квартиру.
В зале суда Алина была спокойна. Она предоставила все документы, подтверждающие, что квартира — это наследство, к которому муж не имел никакого отношения.
И тут дверь в зал распахнулась. Влетела Оксана в леопардовом пальто.
— Простите за опоздание! Я — свидетель! Я… любовница Ивана!
Иван побледнел. Оксана рассказала суду всю правду: как Иван собирался развестись с Алиной сразу после оформления квартиры на себя, как они вместе разрабатывали план.
— Да я её уговорю, — включила Алина аудиозапись их разговора. — Главное — квартиру на себя не оформляет. Алина лох, она думает, я с ней из любви.
В зале повисла мёртвая тишина. Судья отказал Ивану в иске, отметив, что его действия носили признаки мошенничества.
Алина шла по лестнице суда легко. Она села в такси, закрыла глаза и впервые не чувствовала злости. Только освобождение. На следующий день она подала на развод, уволилась с работы и сняла домик на берегу Байкала. Одна. Без криков, без мамкиных советов и подставных любовниц. Только вода, ветер и она — та самая женщина, которая устояла, выжила и не сдалась.
