— Алло? Алина? Добрый день. Это Светлана, мы снимаем у вас квартиру на Артиллерийской. У нас тут к вам вопрос…
Алина замерла, глядя на подгоревшую гречку.
— Светлана? Какую квартиру?.. — переспросила она.
— Ну, ту, на Артиллерийской… Мы просто хотели уточнить, будете ли вы поднимать аренду, как говорила ваша мама… То есть, свекровь ваша.
Алина медленно опустила телефон. Сердце застучало где-то в горле. Квартира. Та самая. Бабушкина. Ее наследство.
В комнату вошла свекровь, Валентина Михайловна.
— Кто это тебе названивал? — усмехнулась она.
— Это Светлана. Из Артиллерийской, — голос Алины был сдержанным. — Она сказала, что аренду платит тебе.
— Ну а кому ещё? — фыркнула свекровь. — Я с ними всё сама уладила. Тебе с детьми только бегать, какие тебе договоры. Я всё решила, чтобы вам легче было. Деньги в семью шли.
— В какую семью, Валентина Михайловна? — Алина встала. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Это моя квартира. Моё наследство. Ты не имела права…
— Ты помогать решила? — Алина шагнула ближе. — Я три года таскаюсь по врачам с детьми, экономлю на себе, а ты жила на мои деньги, ещё и делала вид, что это — от большой доброты?
— Вот только не надо устраивать сцен, — резко ответила Валентина Михайловна. — Ты вообще знаешь, сколько коммуналки за ваш дом плачу? Сколько стоит еда?
В этот момент в коридоре показался муж Алексей.
— Что за крики?
— Алексей, — выдохнула Алина. — Твоя мать три года сдавала мою квартиру без моего ведома. Получала деньги. Тебе это известно?
— Алиночка, ну давай спокойно… Я знал, — он потупил взгляд. — Она же делала это ради нас.
— Не начинай?! — Алина схватилась за спинку стула. — Ты знал? Ты молчал? Всё это время?! А я думала, ты просто… слабак, а ты, оказывается, просто предатель!
— Да не было бы меня, вы бы с детьми по съёмкам шлялись! — вскинулась Валентина Михайловна.
Алексей стоял молча. И в этот момент Алина поняла: тишина хуже любого ответа. Она сняла фартук, прошла мимо мужа и ушла собирать вещи.
Тем же вечером она с детьми уже была в своей бабушкиной квартире. Алексей не позвонил. Не написал. Зато позвонила Светлана, арендатор.
— Живите. Пока, — сказала ей Алина. — Но аренду теперь будете платить мне.
Через три дня в домофон позвонили. Это был Алексей.
— Я… хотел поговорить, — буркнул он.
— Или у мамы закончился суп, и ты пришёл, чтобы пожрать? — спросила Алина.
— Ну не начинай сразу. Я всё переваривал. Неправильно всё вышло. Я не хотел скандалов, ты же знаешь, какая она.
— А ты? — Алина прищурилась. — Ты у нас в семье кто? Её сын или мой муж?
— Я думал, ты простишь, — тихо сказал он. — Как всегда.
— Пробка длиной в шесть лет, Алексей, — она повернулась к нему. — Пробка, в которой ты стоишь между своей матерью и своей семьёй. Но теперь этой семьи нет. Потому что я вышла из машины. И пошла пешком. В свою квартиру.
Он просил разрешения пожить у них немного.
— Алексей, ты знаешь, почему ты здесь? — спросила она. — Потому что тебе у мамы кофе закончился. Не потому что ты меня любишь. А потому что тебе неуютно. А я — не гостиница.
Он ушёл.
Через несколько дней в дверь позвонили риелторы.
— Я заявку не оставляла, — ошарашенно сказала Алина.
— Странно. Заявка на вашем имени. Оставила Валентина Михайловна, ваша мать.
У Алины перехватило дыхание. Она захлопнула дверь и тут же получила сообщение от свекрови: «Я пыталась помочь. Мы с Лёшей подумали, что вам будет лучше, если вы купите что-то поновее».
Алина зарычала от ярости. Позвонил Алексей.
— Ты видела, да? — виновато начал он. — Я ей сказал, чтоб не лезла. Но она же…
— Алексей, ты… как это сказать мягче… тряпка, — сказала Алина.
— Слушай, не начинай опять. Я просто хотел, чтобы все были довольны.
— А теперь довольны? — спросила она.
— Нет, — выдохнул он.
— Знаешь, что я поняла? — перебила она. — Что ты — не проблема. И даже не твоя мама. Проблема в том, что я себя больше не предам. Ни за что.
В эту секунду всё было сказано. Позже, глядя, как дети лепят из пластилина, она подумала, что вот оно — счастье. Не идеальное, но своё. В своей квартире. С телефоном на беззвучном.
Дом — это не место. Это — где тебе спокойно.
