— Тамара Михайловна, неплохо бы и вам продукты покупать, — Алёна даже не подняла глаз от телефона.
Пятьдесят шесть лет. Собственная квартира. А сплю на раскладушке в коридоре. Сын молчал и жевал бутерброд.
Тамара стояла у окна. Пятнадцатого должна была прийти пенсия. А вчера Алёна опять намекнула на лепту в семейный бюджет. Бюджет в однокомнатной квартире, где сама Тамара спала на раскладушке уже пятый год.
— Мам, ты чего задумалась? — Димка вышел из комнаты. Тридцать два года. Красивый. Точная копия покойного мужа.
— Да так. Погоду смотрю.
Сын ушёл на работу, а Тамара осталась одна с храпящей в комнате невесткой.
Пять лет назад, после смерти мужа, Димка попросил пожить у неё с Алёной, чтобы сэкономить на аренде. Тамара согласилась, чтобы не быть одной. Первые месяцы было легко, но постепенно Алёна освоилась и начала устанавливать свои порядки.
— Тамара Михайловна, зачем вы раскладываете белье на батарее? У нас же есть сушилка.
— Тамара Михайловна, мы решили переставить мебель. Вы не против?
Тамара молчала, боясь поссориться с сыном. А Димка изменился, слушал только жену.
— Мам, Алёна права. Нужно жить по-современному. Молодой семье нужно пространство.
Пространство, где Тамара спала между холодильником и входной дверью.
Вчера Алёна объявила, что в пятницу приглашает подруг.
— Только чтобы никто не мешал. Тамара Михайловна, может, сходите к соседке в гости?
В пятницу лил дождь.
— Алёнка, может, я просто в коридоре посижу? Мешать не буду.
— Не-не-не! — замахала руками невестка. — У нас женская беседа будет.
В семь пришли гости. Шумные, весёлые. Они прошли в комнату, захлопнули дверь, но Тамара слышала каждое слово. Алёна жаловалась подругам, что мало зарабатывают, что живут у свекрови.
— А почему не купите эту? — спросила одна из подруг.
— Да как же! Хозяйка жива-здорова. Не собирается ещё.
Все засмеялись.
— А что она вообще тут делает? — продолжала подруга.
— Вот именно! — поддержала Алёна. — Я ей тысячу раз намекала. А она не понимает. Держится за квартиру как клещ.
Тамара встала с раскладушки. Не выдержала. Толкнула дверь в комнату.
— Можно войти?
Алёна поморщилась.
— Хотела чаю заварить.
— Возьмите кружку. В шкафу.
Тамара не ушла.
— Да так. Послушать хотела, что вы обо мне говорите.
Все замолчали. Алёна покраснела, а потом встала.
— Ну и что с того? Это же правда! Надоело уже скрывать! Тамара Михайловна, когда вы наконец съедете отсюда? Нахлебка в собственной квартире! Пора в дом престарелых. Место освободить молодым!
Слова ударили как пощечина.
— Это моя квартира.
— Ну и что? Вы уже свое отжили. Дайте и нам пожить нормально!
Внутри что-то оборвалось. Пять лет она терпела, уступала, жертвовала собой ради счастья сына. А оказалась просто нахлебкой.
— Понятно, — сказала Тамара тихо.
Она вышла, легла на раскладушку и натянула одеяло до подбородка. Через час вернулся Димка. Алёна что-то шептала ему в комнате. Сын не вышел поговорить с мамой.
А утром Тамара встала, оделась и пошла в МФЦ.
— Хочу продать квартиру, — сказала она девушке.
Внутри росло странное ощущение легкости. Впервые за пять лет она решила сама.
Домой она вернулась к обеду.
— Тамара Михайловна, где вы были? — спросила невестка.
— По делам. По своим.
Через три недели, собрав все справки, Тамара нашла себе маленькую, но удобную студию в новостройке. В тот же день за ужином она спокойно объявила семье о своем решении.
— Продаю квартиру. Покупаю студию. Съезжаю через месяц.
Димка подавился супом. Алёна выронила ложку.
— Мам, ты чего? — хрипло спросил сын.
— Решила жить отдельно. Алёна права. Молодым нужно пространство.
— Тамара Михайловна, — заговорила невестка. — Я же извинилась! Это было сгоряча!
— Знаю. И простила. Но решение принято.
Начались уговоры, просьбы, угрозы. Алёна плакала. Димка кричал, обвинял маму в эгоизме.
— Ты же знаешь, что мы на эту квартиру рассчитывали!
— Это мое жилье. И мое решение.
Скандал длился несколько дней, но Тамара была непреклонна.
Через месяц сделка состоялась. Тамара собрала вещи.
— Мам, ну останься! — в последний момент взмолился сын.
— Поздно, Димочка. Я уже купила студию.
Тамара села в такси. Посмотрела на окна родной квартиры и не почувствовала сожаления.
Студия встретила солнечным светом. Тамара заварила любимый чай, села на диван и взяла в руки книгу. Тишина. Покой. Свобода.
Через полгода Димка приехал в гости. Один.
— Как дела?
— Хорошо. А у вас?
— Снимаем двушку. Алёна на меня злится. Говорит, что я маму не сумел уговорить. Мам, а может, вернешься? Мы нашли трешку в ипотеку. Можем купить на твои деньги.
— Нет, сынок. Мне здесь хорошо.
Прошёл год. Димка с Алёной развелись. Сын стал чаще навещать маму.
— Может, ко мне переедешь? — предложила Тамара.
— Нет, мам. Я уже взрослый. Должен сам свою жизнь строить.
Тамара улыбнулась. Наконец-то сын это понял.
Еще через полгода Димка женился на простой, работящей девушке Светлане, которая с первого дня полюбила Тамару. У них родился сын, которого назвали Валерием, в честь дедушки.
Внука приносили к бабушке каждые выходные.
— Мам, может, все-таки к нам переедешь? — опять предложил Димка. — Внуку бабушка рядом нужна.
— А мне внук рядом нужен? Каждый день? Без передышки? — улыбнулась Тамара.
Сын засмеялся. Понял, что мама и тут права.
В свои пятьдесят восемь Тамара Михайловна впервые за много лет чувствовала себя по-настоящему свободной. Она жила как хотела. И иногда, думая о покойном муже, понимала, что он был бы рад её решению. Он всегда говорил: «Тома, никому не позволяй садиться себе на шею. Даже родным детям». Он оказался прав.
