Аделаида Игнатовна ввалилась в квартиру, таща за собой два чемодана. Виктория в этот момент сидела на кухне.
— У вас пол в прихожей кривой, — бросила свекровь, не поздоровавшись.
Виктория медленно отложила ложку и перевела взгляд на мужа. Олег, словно по сигналу, уткнулся в телефон.
— А где я буду спать? — деловито огляделась Аделаида Игнатовна. — И, между прочим, у вас пылища.
— У нас есть гостевая, — натянуто улыбнулась Виктория.
— Одеяло тонкое. Я в таких условиях жить не смогу, — фыркнула свекровь и направилась в комнату. — А ремонт у вас когда начнётся?
— У меня? Кто ж его знает. Лето, у всех отпуска. А я под грибком на потолке жить не собираюсь.
Виктория поняла: свекровь врёт про ремонт. Она просто решила переехать.
Первые три дня прошли в формате «Дом-2: пенсионерский сезон». Утром Виктория уходила на работу, вечером возвращалась — а квартира уже переставлена. Ковёр, который они с Олегом выбирали вместе, свёрнут и сослан на балкон.
— Мерзость, — вынесла вердикт Аделаида.
— Это мой ковёр, — сжала зубы Виктория.
— Давай вот это «с Олегом» оставим при себе. Я его родила, а вы тут будто арендуете.
В субботу свекровь притащила школьную подругу.
— А это, значит, невестка? — смерила её взглядом та. — А чего ж без детей?
— А это вас не касается, — спокойно ответила Виктория.
— Остренько, — фальшиво рассмеялась Аделаида. — Виктория у нас любит шутить. Только чувство юмора, видно, досталось по распродаже.
Виктория ушла в спальню и набрала номер управляющей компании.
— Добрый день. Подскажите, по адресу: улица Берёзовая, дом 3, квартира 41 — ремонт у вас зарегистрирован?
— Минуточку… Нет, никаких работ или заявлений не числится.
Вечером, выложив Олегу всё как есть, она услышала:
— Хочешь сказать, моя мама всё это придумала?
— Говорю. Никакого ремонта у неё нет. Она ворвалась в нашу жизнь, и ты просто смотришь на это.
— Она пожилая!
— Она опытная манипуляторша, и ты это знаешь. Просто боишься признать.
— Ты перегибаешь.
На следующее утро Аделаида с утра заняла ванну. Виктория молча сложила вещи в сумку.
— Что, сбегаешь? — усмехнулась свекровь. — Ну и катись. Олег всё равно останется со мной.
Виктория вышла. За дверью повисла пустота. Это была не точка, а начало.
Три месяца спустя Олег жил с мамой. Виктория — на съёмной квартире. Тишина была непривычной, но честной. Однажды Олег позвонил:
— Вика, привет… Маме нехорошо. Можешь приехать? Я в командировке.
«Опять спектакль», — подумала Виктория, но поехала. Аделаида Игнатовна лежала в постели.
— Надо же, явилась. А я ведь тебе всё хотела оставить. Квартиру. Завещание написать собиралась. А теперь, может, Олежке с новой женой отдам.
Виктория насторожилась.
— С какой новой женой?
— Оля. Вы не в курсе? Уже месяц как расписались.
В груди кольнуло. Не ревность, а усталость и злость.
— Знаете что, Аделаида Игнатовна, оставляйте хоть соседскому коту. Мне всё равно. Вы влезли в наш брак не ради сына, а ради контроля.
Она вышла, хлопнув дверью.
Через неделю пришло заказное письмо. Завещание. Квартира переходит Виктории при условии, что она будет ухаживать за свекровью до конца её жизни.
Олег появился через пару дней.
— Привет. Можно поговорить про завещание? Мама говорит, что теперь всё достанется тебе. Думаю, тебе не стоит… пользоваться ситуацией.
Виктория рассмеялась — горько и громко.
— Ты всё такой же мамин мальчик. Поздравляю, Олег. Ты не муж — ты актив в её портфеле. Завещание маме верни. Ухаживать я не буду.
Поздно вечером она отправила короткое сообщение: «Аделаида Игнатовна. Квартиру не возьму. Найдите того, кто останется рядом не ради квадратных метров». И выключила телефон.
Прошло полгода. Вдруг — звонок в дверь. На пороге стояла женщина.
— Здравствуйте… Я Оля. Жена Олега. С Аделаидой Игнатовной беда. Упала, перелом шейки бедра. В больнице. Она… просит вас.
На следующий день Виктория поехала в больницу. Поставить точку. Свекровь лежала бледная, но глаза всё такие же упрямые.
— Пришла… Думала, не придёшь.
— Живы?
— Пока да. Но уход нужен.
— Это вы опять завещанием размахиваете?
— Переписала уже. Квартира — внуку. Оля беременна. Вот поэтому и зову тебя.
— Чтобы ухаживала?
— Чтобы жила со мной. Ты — единственная, кто говорит мне правду. Завещание снова на тебя. При тебе подпишу.
Обе рассмеялись — впервые по-человечески.
Через неделю Виктория переехала. Условия поставила сразу: работает, но помогает. Аделаида согласилась. Месяц жили спокойно. Иногда даже разговаривали.
— Знаешь, я тебя сначала терпеть не могла, — призналась свекровь.
— А я вас — за вмешательство.
— А теперь?
— А теперь мы просто две женщины, пережившие одного и того же мужчину.
Всё закончилось внезапно. Вечером Виктория вернулась домой. В кресле — Аделаида, глаза закрыты. На этот раз не спала.
Похороны были скромные. Олег приехал с Олей.
— Говорят, ты жила с ней?
— Да. И теперь квартира моя. Завещание нотариус подтвердил.
— Ты изменилась…
— Я просто вовремя ухожу.
Через пару недель Виктория продала квартиру. Купила небольшой дом на берегу Волги. Вышла на крыльцо, вдохнула свежий воздух. И впервые за долгие годы улыбнулась — искренне, по-настоящему. Потому что знала: теперь всё — её. И жизнь тоже.
