Даже не думай тратить наши накопления на ипотеку, чтобы купить своей маме машину! Клянусь, если это сделаешь — я лично прокачу её на ней так, что она запомнит эту поездку навсегда.
— Гляди, Сём, ещё сто пятьдесят тысяч — и мы на финише! — голос Вероники дрожал от восторга.
На экране ноутбука светилась их заветная сумма — итог двух лет суровой экономии. Два года они жили, затянув пояса. Ни отпусков, ни кино, ни новой одежды. Каждая копейка складывалась в один капитал — фундамент их будущего дома, их собственной двухкомнатной квартиры.
— Да, Ника… Мы почти у цели, — тихо сказал Семён, целуя её в волосы.
Внезапно гармонию прервала резкая вибрация телефона. «Мама». Семён нахмурился, и с каждым словом его голос становился жёстче, а лицо темнело.
— Привет, мам. Всё нормально… Что? Опять?.. Ладно, разберёмся.
Трубка легла на стол с сухим стуком. Вероника уже знала это выражение лица.
— Что произошло? — спросила она, чувствуя тревогу.
Он посмотрел на неё почти безэмоционально.
— Маме нужна новая машина. Старая совсем разваливается, чуть не попала в аварию. Завтра сниму деньги со счёта — поедем смотреть варианты.
Мир Вероники рухнул. Два года экономии — в никуда.
— Ты серьёзно? Это же наш взнос за квартиру.
— Ничего, накопим снова, — отрезал он. — Мать важнее. Это вопрос её безопасности.
Она встала и подошла прямо к нему. Её глаза были ледяными.
— Попробуешь взять эти деньги — и я твою мать на этой машине лично раздавлю. Понял?
Он замер. Перед ним стояла не его всегда мягкая и поддерживающая жена, а чужая, опасная женщина.
Когда он зашёл в спальню, она спокойно переодевалась.
— Ник, что с тобой? — он попытался смягчить голос. — Ты же не всерьёз… Давай обсудим.
— Обсудим? — она наконец подняла глаза. — Ты уже всё решил. Для тебя мамина машина важнее нашего будущего.
— Не важнее! У неё беда, и я обязан помочь! Это же моя мать!
— Вот именно, твоя мать. А я тогда кто? Мы всё это время работали на одну цель. Вместе.
— Потратим сейчас — накопим снова! А ты ведёшь себя… как эгоистка!
— Эгоистка, значит? — она медленно поднялась. — Давай посчитаем. У нас почти полтора миллиона. Машина потянет на миллион. Это не два года, а три-четыре. Четыре года в этой тесной съёмной квартире. Мама — взрослая, с пенсией и мужем, машина у неё на ходу. Ей просто хочется поновее. Это не помощь, Семён. Это кража. Из нашей с тобой копилки.
— И что дальше? — выдавил он. — Уйдёшь?
— Я просто выйду. Подышать. А ты подумай, как скажешь маме, что её новая машина может стоить ей семьи. Если завтра с нашего счёта пропадёт хоть копейка — ты меня больше не увидишь. Это не угроза. Это итоговый отчёт.
Оставшись один, Семён поступил, как всегда в тупиковой ситуации — набрал маму.
— Мам, у нас с Никой скандал… Она категорически против.
В этот момент телефон Вероники ожил. «Людмила Петровна».
— Вероничка, здравствуй, милая, — потянулся в трубке приторно-сочувствующий голос свекрови. — Сёмочка звонил, так переживает…
— Добрый вечер. Произошло то, что ваш сын решил взять полтора миллиона из наших общих накоплений и потратить их на новую машину для вас. Я сказала «нет».
— Но, деточка… Моя машина едва не убила меня сегодня! Тормоза отказали!
— Три месяца назад вы сами рассказывали, что машина в идеальном состоянии. Давайте без дешёвых спектаклей.
В трубке наступила тишина.
— Как ты смеешь! Ты настраиваешь Сёму против меня!
— Вы сами заставили его выбирать. И он уже выбрал, когда позвонил вам жаловаться. Так что поздравляю — теперь он полностью ваш. Купите вы эту машину — сын останется жить с вами. А меня в его жизни больше не будет.
Она нажала «отбой». Все мосты сожжены.
Через полтора часа она вернулась домой. Семён кипел от праведного гнева.
— Мама звонила! Она в истерике! Ты понимаешь, что натворила?!
Вероника не обернулась. Спокойно опустилась на стул, развернула ноутбук и вывела его из спящего режима.
— Прекрасно понимаю, Семён. Я просто закрыла этот фарс.
— Какой ещё фарс?! Ты довела мою мать до слёз! Ты обязана извиниться!
Она медленно подняла взгляд. В нём не было ни страха, ни раздражения. Лишь выжженная усталость.
— Нет, Семён. Если кто и должен извиняться, так это ты. Но уже поздно.
Она снова опустила глаза, и в следующую секунду он увидел, как на экране появился вход в онлайн-банк.
— Что ты делаешь?
— Логично завершаю нашу финансовую историю. Раз у нас больше нет общей цели, у нас не должно быть и общих денег.
Она ввела код и вбила сумму перевода — семьсот пятьдесят тысяч ровно, половина накопленного.
— Вот твоя часть, — сказала она, не повышая голоса. — Достаточно, чтобы купить маме машину. Остальное — моё. Теперь эти деньги в безопасности, на счёте, куда ты никогда не получишь доступ.
Щелчок кнопки «Выполнить».
— Видишь? Всё честно. Мы пополам делим и мечту, которую ты похоронил.
Он то смотрел на цифры, то на её каменное лицо.
— Но… квартира…
— Ах да, квартира. Этот дом я снимаю, я за него плачу. И не собираюсь делить его с человеком, который так легко обменял наше будущее на прихоть своей матери. У тебя есть ночь, чтобы собрать вещи. Завтра утром поезжай к маме. Утешь её. Она ведь теперь твой главный приоритет.
Он остался стоять на кухне, которая ещё утром казалась его домом. Вероника ушла в спальню и закрыла дверь.
