Мама не выходила на связь целых пятнадцать лет, а потом вдруг пришла вместе с отцом и заявила: «Теперь ты успешный человек. Хотим наладить отношения!»
— Ну что, удивила? — спокойно произнесла Виктория, усаживаясь напротив родителей в кафе. — Не узнала свою неудачницу дочь?
Алла Николаевна моргнула, нахмурилась и бросила взгляд на мужа, Павла Серафимовича, которому всё происходящее мешало спокойно смотреть в телефон.
— Узнала, — сухо ответила мать. — Просто сначала не поняла, кто эта с таким пафосом входит в кафе. Как будто звезда сериала.
— Правильно, — усмехнулась Виктория. — Я всегда была «слишком дерзкой».
Официантка принесла меню.
— Так ты теперь замужем за этим Макаровым? — спросила Алла Николаевна. — Говорят, у него три квартиры в центре Москвы?
— Да, и ещё у него есть сердце, — с лёгкой иронией ответила Виктория.
Отец фыркнул.
— Сарказм — не признак ума. Лучше расскажи, как вы познакомились?
— В дизайн-студии. Я спасала его проект. Он — инвестор, я — тогда помощница.
— Помощница… — мать скривилась. — А могла бы стать юристом. Мы с отцом мечтали…
— А ещё нервный срыв и седина к тридцати. Спасибо, не надо.
— Конечно. У тебя характер бунтаря. Вот Артём — другое дело. Спокойный, уравновешенный…
— И до сих пор живёт с вами в трёшке в Мытищах, — парировала Виктория. — С женой, детьми и новой машиной в кредите.
Мать напряглась, отец покашлял.
— Вы даже не пытались понять меня. Никогда. В вашем мире я всегда была «неправильной». Я работала по три смены, чтобы снять комнату. Мыла чужие туалеты. Вы об этом знали?
— Зачем ты это говоришь? — тихо спросил отец. — Зачем копаться в прошлом?
— Потому что вы не интересовались, пока не узнали, что у меня теперь муж богатый. Тогда вспомнили, что у вас есть дочь.
— Мы просто хотели наладить отношения, — сделала обиженный вид мать.
— После пятнадцати лет молчания? — рассмеялась Виктория.
— Что ты говоришь, Вика? — повысил голос отец. — Мы тебе ничего не должны! Ты сама ушла!
— Да, ушла. Потому что нельзя жить там, где любят лишь того, кто удобен. В семнадцать сказали: «Хочешь свободы — иди». Вот я и ушла. И жила.
— Мы волновались! — выкрикнула мать.
— Подумали, что теперь удобно играть роль заботливой? Если пришли за деньгами — скажите прямо. Хватит театра.
Алла Николаевна побледнела. Отец встал.
— Пошли, Алла. Видишь, она изменилась. Деньги её испортили.
— Нет, — холодно ответила Виктория. — Деньги не портят. Они просто дают свободу не терпеть.
Они ушли, не заплатив.
— Ну что, поздравляю. Теперь ты у нас звезда, — раздался голос Артёма из дверного проёма квартиры Вики.
— Кто тебя впустил? — с раздражением спросила она.
— Сергей. Сказал, что я твой брат.
— Когда дома меня унижали, когда мать называла позором семьи — ты просто делал вид, что не слышишь.
— Я не думал, что ты так воспринимаешь.
— Ты сюда пришёл любоваться интерьером или есть что сказать?
— Мам с папой волнуются за тебя.
— Волнуются, что у меня муж не дурак и не даст им ни копейки?
— Ты слишком сурова. У мамы характер такой.
— А я не умею быть «удобной дочкой». И не собираюсь учиться.
Он вздохнул.
— Я подумал… Раз уж ты в Москве, может, сможешь помочь и мне. Жена хочет открыть студию маникюра, а я не могу взять кредит. Ты бы могла…
— Вот и раскрылась цель визита, — усмехнулась Виктория. — Не «помириться», а «дай денег».
— Да, я пришёл с просьбой, — сдался Артём. — Ты в лучшем положении, у тебя муж с деньгами. Помоги ради семьи.
— Ты осознал, что сказал? Ради семьи… той самой, которая отреклась от меня.
— Люди меняются.
— Нет. Люди просто начинают нуждаться.
Он ушёл молча. Через десять минут вернулся муж Вики Сергей с пакетом, где лежали её любимая паста и вино.
— Ты выглядишь так, словно вынесла родственника.
— Почти. Артём был здесь. Тоже «переживает».
— Просил денег?
— По-братски.
— Ты в порядке?
— Более чем. Знаешь, я поняла одну вещь. Что я им больше ничего не должна — ни денег, ни прощения, ни ласковых слов. Всё, что могла — пережила. Это называется — жить своей жизнью.
— Горжусь тобой, — сказал Сергей искренне.
— А я собой — наконец-то тоже.
Она взяла бокалы, налив вино. И почувствовала, как в груди расцветает настоящая тишина — без драм, требований и чужих ожиданий. Просто её собственная жизнь.
