— Зоя Леонидовна, а вы не могли бы предупреждать, когда собираетесь к нам приходить? — Дана стояла в прихожей своей квартиры, глядя на свекровь, которая уже переобувалась в домашние тапочки.
— Предупреждать? — Зоя Леонидовна выпрямилась. — Это квартира моего сына. Мне приглашение не нужно, я могу приезжать сюда когда захочу.
Дана почувствовала, как внутри все сжалось. Этот разговор она откладывала уже месяц, но после вчерашнего случая с переставленной мебелью терпение лопнуло.
Три года назад, когда она познакомилась с матерью Кости, та показалась ей строгой, но нормальной женщиной. Бывший завуч, привыкшая к порядку. Но со временем всё изменилось. Сначала Зоя Леонидовна стала приходить чаще. Потом появились замечания по поводу того, как Дана ведет хозяйство. А последние полгода свекровь вообще стала вести себя так, словно это ее собственная квартира.
— Даночка, — свекровь повернулась к ней с покровительственной улыбкой, — вы еще молодая, не понимаете семейных отношений. Я растила Костю одна. Между нами особая связь.
— Я не собираюсь никого ни от кого отгораживать, — голос Даны становился тверже. — Просто мне кажется нормальным предупреждать о визитах.
— Нормальным? Нормально, когда невестка уважает свекровь и не указывает ей, когда можно навещать родного сына.
В этот момент в квартиру вошел Костя.
— Мама? А что ты здесь делаешь? Мы же не договаривались…
— А я говорила твоей жене, что мне не нужно ни у кого разрешения спрашивать, чтобы навестить сына, — заявила Зоя Леонидовна.
Костя неловко переминался с ноги на ногу.
— Мам, конечно, ты можешь приходить когда угодно, но действительно, если бы ты предупреждала…
— Ах, значит, и ты на ее стороне? — голос свекрови стал холодным. — Понятно. Ты уже забыл, кто тебя растил…
Вечером, после ухода матери, Дана попыталась поговорить с мужем.
— Костя, нам нужно поговорить. Твоя мама переставила всю мебель в нашей квартире без нашего разрешения. Она приходит сюда, когда захочет, используя твои ключи.
— Дань, я понимаю, что мама может быть… настойчивой. Но она одинока.
— А здесь можно?
— Дань, ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Запретить маме приходить к сыну?
Дана поняла, что он искренне не видит проблемы.
— Я хочу, чтобы она предупреждала о визитах. И чтобы не переставляла нашу мебель. И чтобы не критиковала меня.
— Хорошо, — кивнул Костя. — Я с ней поговорю.
Но Дана знала, что ничего не изменится. Так и произошло. Вторжения продолжались. Свекровь приносила и оставляла свои вещи: тапочки, халат, зубную щетку. Однажды Дана застала в квартире постороннего мужчину — соседа, которого свекровь позвала «починить» исправный кран.
А потом случилось то, что переполнило чашу терпения. На следующей неделе Зоя Леонидовна появилась с большим чемоданом.
— Что это? — спросила Дана.
— Вещи для генеральной уборки. Решила навести у вас порядок как следует. За выходные все приведу в божеский вид.
— За выходные? Вы собираетесь остаться?
— А как же? Генеральная уборка — это серьезное дело.
Дана смотрела, как Зоя Леонидовна расставляет по квартире свои вещи, и понимала, что терпеть больше не может.
— Зоя Леонидовна, это наша квартира.
— Ваша? — свекровь повернулась к ней. — Даночка, не забывайтесь. Это квартира моего сына. А вы здесь жена, не хозяйка.
Дана почувствовала, как что-то внутри оборвалось.
— Хорошо. Тогда и я буду делать то, что считаю нужным.
Она взяла чемодан свекрови, открыла входную дверь и выставила его на лестничную площадку.
— Что вы делаете?! — бросилась за ней Зоя Леонидовна.
— То, что считаю нужным. Вы сказали, что можете делать здесь что угодно. Вот и я могу.
— Костя! — закричала Зоя Леонидовна. — Костя, иди сюда немедленно!
Муж выскочил из комнаты.
— Ваша жена выставила мой чемодан за дверь! Немедленно поставьте ее на место!
Костя растерянно посмотрел на жену, потом на мать.
— Дань, ну зачем ты…
— Затем, что я устала. Я устала от того, что в моем доме кто-то другой решает, что делать. Я устала быть гостьей в собственной квартире.
— В вашем доме? — сделала шаг вперёд Зоя Леонидовна. — Да кто вы такая, чтобы мне указывать?
— Я его мать! Я имею право заботиться о сыне!
— Заботиться — это одно. А контролировать каждый шаг — совсем другое.
— Костя, — Дана посмотрела мужу в глаза, — твоя мать только что заявила, что это не мой дом. Что я здесь жена, а не хозяйка. Ты с этим согласен?
Костя молчал.
— Я… я думаю, мама иногда переходит границы, — наконец сказал он. — Но она же не со зла… Я считаю, что вы обе правы по-своему.
Дана кивнула. Она получила ответ.
— Зоя Леонидовна, ваш чемодан останется на площадке. Если хотите — забирайте. Если нет — завтра вынесу к мусорным бакам. И ещё — завтра я меняю замки.
— Костя! Ты позволишь жене так со мной разговаривать?
Костя молчал, глядя в пол.
— Хорошо. Тогда я скажу всем, какая у Кости жена, — Зоя Леонидовна подняла чемодан. — Костенька, когда надоест жить с этой… особой, приходи ко мне.
Лифт увез свекровь. Дана и Костя остались одни.
— Ты действительно собираешься менять замки?
— Да.
— Но мама…
— Твоя мама считает, что может делать в нашем доме все что угодно. А ты с ней согласен. Ты не встал на мою сторону.
На следующий день Дана действительно поменяла замки. Зоя Леонидовна звонила неделю, требуя объяснений, потом звонки прекратились. Соседи рассказывали, что свекровь жалуется всем на неблагодарную невестку. Но Дана не жалела. Впервые за три года в их доме воцарился покой. Больше никто не переставлял мебель без спроса и не критиковал ее готовку. Костя продолжал общаться с матерью, но встречались они на нейтральной территории. Дана знала, что свекровь никогда не простит ей этого случая, но она отстояла свой дом и свои границы.
