На тридцать седьмой день рождения муж Анны, Сергей, с которым они три года прожили в её унаследованной от бабушки квартире, приготовил «особенный подарок». Вечером он протянул ей конверт с документами.
— Тут заявление о дарении. На квартиру. На меня, — холодно сказал он. — Твоя подпись — и всё, мы семья. Без этих твоих «моя квартира, мои правила». Или ты мне не доверяешь?
Анна была в шоке. Она отказалась, напомнив, что впустила его в свой дом, который был ей дорог как память.
— Я не из тех, кто ради «доверия» теряет крышу над головой, — твёрдо сказала она.
Сергей поставил ультиматум:
— Думай. У тебя есть неделя. Потом решай: или мы семья, или ты хозяйка квартиры — но одна.
Он ушёл к другу, оставив Анну в состоянии ужаса и прозрения. Через несколько дней в её отсутствие пришла свекровь, Тамара Павловна, чтобы оказать давление.
— Ты не молодеешь, Аннушка. Детей нет, — ледяным тоном говорила она. — Сергей хочет стабильности, а ты держишь его на коротком поводке. Женщина должна быть мудрой. Если не подпишешь — он уйдёт. А потом, не обижайся, когда встретит ту, что поймёт.
Этот визит окончательно укрепил решение Анны. Когда Сергей позвонил, она сказала:
— Я подумала. Мне нужна пауза. Длинная. И без тебя.
— Хорошо, — тяжело дыша, ответил он. — Тогда жди повестку. Я своё просто так не оставлю.
Сергей подал в суд, требуя признать долю в квартире как в «совместно нажитом имуществе», ссылаясь на сделанный им ремонт. На заседании он вёл себя уверенно, но Анна была готова. Она предоставила судье все документы, доказывающие, что квартира — её личное наследство, а материалы для ремонта покупались на её деньги.
В коридоре суда он попытался заговорить с ней:
— Мы могли бы договориться. Я ведь не враг.
— А теперь ты — да, — улыбнувшись, ответила Анна. — Я научилась. И ты помог.
Суд отказал Сергею в иске. После короткого телефонного разговора, в котором он спросил, довольна ли она, Анна ответила «да» и повесила трубку. Вечером она собрала его оставшиеся вещи в пакет и выставила за дверь.
Через неделю она сняла обручальное кольцо. Посмотрев на себя в зеркало, она улыбнулась — уставшей, но честной улыбкой. Она была одна, но впервые за долгое время — в полной безопасности.
