Антон уговаривал свою жену Марину приютить его недавно разведённого брата Игоря.
— Ну ты же понимаешь, он сейчас совсем… в непростом положении… — говорил он.
— Понимаю. Развелся он. Не умер, — резко отвечала Марина. — Ты вообще понимаешь, что ты сейчас просишь?
Антон давил на жалость, упоминал нервничающую мать с её скачущим давлением, но Марина была непреклонна. Она напомнила, что квартира — её, куплена ещё до брака, и она не собирается превращать её в «склад домашних неудачников» или хостел для его родственников. Разговор закончился ничем, и в отношениях повисло напряжение.
Спустя неделю ровного, холодного молчания Марина, вернувшись домой, обнаружила в прихожей чемодан. Антон без предупреждения и согласия впустил Игоря пожить.
— Это Игорь. Он… поживёт немного, — буднично сказал он.
Из комнаты вышел сам Игорь в трениках и майке.
— Привет, Марина, — сказал он, протягивая руку.
Марина была в ярости. Она повернулась к Антону:
— Ты это серьёзно? Он живёт здесь. Уже. Без разговора. Без предупреждения.
— Не начинай, — огрызнулся Антон. — Он же брат. Тебе жалко, что ли? Мы — семья!
— Нет, Антон. Мы — это ты и я. А если ты с ним — живите вместе. Где-нибудь, только не у меня, — отрезала она, напомнив, что квартира её.
— А ты где была, когда я обои клеил? Когда мы эту мебель таскали? — возмутился он.
Игорь остался. Он вёл себя по-хозяйски: ел её продукты, пользовался её вещами и надолго занимал ванную. Марина чувствовала, что её дом, её крепость, превратился в приют для чужого человека.
Последней каплей стало появление свекрови, Галины Петровны. Она вошла без приглашения и с порога начала отчитывать Марину.
— Мы долго терпели, Марина, — заявила она. — У Игоря настоящие трудности. А у тебя… просто капризы. Раз у тебя есть возможность помочь — значит, ты обязана.
С этими словами она положила на стол документы, касающиеся квартиры. Это был план по оформлению временной регистрации для Игоря. Марина поняла, что это спланированный «рейдерский захват». Она посмотрела на Антона.
— Ты знал?
— Я… думал, мы обсудим. Мама предложила. Я хотел как лучше, — промямлил он.
— Он же брат! — вмешалась свекровь. — А ты — эгоистка! Ни детей, ни семьи нормальной! На деле — холодная и чужая женщина!
Марина вдруг рассмеялась.
— Вот, наконец, вы сказали это вслух. Что я вам — чужая. И знаете? Это — взаимно.
Она взяла бумаги и медленно, демонстративно порвала их на мелкие кусочки. Затем молча прошла в спальню, вытащила чемодан Игоря и начала складывать в него его вещи.
— Ты что, серьёзно? — спросил Игорь.
— Неделя прошла. Checkout — в полдень, — холодно ответила она.
Антон понял, что проиграл.
— Ты не оставляешь мне выбора…
— А ты его сам отдал. Когда решил, что я — не человек, а ресурс.
Галина Петровна и Игорь ушли. Через десять минут с рюкзаком за плечами вышел и Антон.
— Я пока… пойду. К ним. Надо подумать.
— Вот и подумай. Только сам. Без переводчиков, — ответила Марина.
Оставшись одна, она не плакала. Она сварила себе хороший чёрный кофе и впервые за долгое время почувствовала себя дома. В своём доме. Не одна — а с собой. И этого было достаточно.
