Бракоразводный процесс Аниты и Стаса начался с возмутительного требования мужа.
— Значит так, давай договоримся по-хорошему. Ты отдаешь мне половину квартиры, и мы расходимся мирно, — заявил он.
— Половину бабушкиной квартиры? — удивилась Анита. — Какое совместно нажитое? Эта квартира досталась мне от бабушки еще до нашей встречи. Ты там даже не прописан!
— Я 13 лет вкладывался в ремонт этой квартиры, теперь там есть моя доля, — настаивал Стас. — Помнишь, как мы меняли окна? А кухонный гарнитур?
— Подожди-подожди, — остановила его Анита. — Окна мы меняли на мои деньги, я продала бабушкины украшения. А кухню нам подарили мои родители на новоселье.
Не найдя аргументов, Стас переключился на шантаж:
— Ладно. Тогда поговорим о Маше. Она тоже имеет право на эту квартиру. И как отец я могу представлять ее интересы. Дочка будет жить со мной, значит, и квартира теперь моя.
Стас позвонил своей сестре-юристу Рите, уверенный в её поддержке. Однако Рита, изучив документы, встала на сторону закона.
— Стас, я просмотрела выписки. Квартира действительно принадлежала бабушке Аниты, а потом перешла по наследству. Никаких зацепок. Проживание в квартире супруги не дает права собственности, — объяснила она. — Могу составить иск, но это пустая трата времени и денег.
Тогда Стас начал коварную игру. Он стал показательно «заботливым» отцом: приходил в школу к двенадцатилетней Маше, дарил подарки, обещал купить айфон и водил в гости к своей новой невесте-риелтору Вере. Его целью было получить единоличную опеку, чтобы через дочь завладеть квартирой.
Однако Рита заподозрила неладное. Встретившись с Анитой, она рассказала:
— Я случайно узнала кое-что. Вера действительно риелтор. И она уже ищет покупателя на твою квартиру.
— Но как?
— А если Стас добьется опеки над Машей? Тогда сможет претендовать на часть квартиры как представитель несовершеннолетнего ребенка. Они с Верой все просчитали.
План мошенников раскрыла сама Маша. Она случайно подслушала и записала на телефон разговор отца с Верой.
— Мам, я больше к ним не поеду! — вернулась она в слезах. — Она говорила, что уже нашла покупателя на нашу квартиру, и они переедут в другой город. А папа сказал, что я быстро привыкну к новой школе.
Рита собрала всех в своём офисе и выложила перед Стасом доказательства его аферы: данные о тайном кредите на пять миллионов, объявления Веры о предварительной продаже чужой квартиры и, главное, аудиозапись, сделанную Машей.
— Пап, а правда, что вы с Верой собираетесь уехать в другой город? — спросила Маша.
— Кто тебе такое сказал?
— Я сама слышала. И записала ваш разговор.
Стас рухнул на стул, пытаясь оправдаться:
— Мне нужны были деньги!
— А мне нужен был отец, — тихо ответила Маша. — Настоящий, а не тот, кто приходит в школу с подарками, только чтобы получить доступ к маминой квартире.
Рита предъявила ультиматум:
— Вот заявление в прокуратуру. <...> Ты прекращаешь все попытки отсудить квартиру. Пишешь расписку, что не имеешь на нее никаких прав. Выплачиваешь компенсацию людям, у которых Вера взяла задаток. И начинаешь нормально общаться с дочерью. <...> А если откажешься, документы уйдут по инстанциям.
Загнанный в угол, Стас на всё согласился. Он порвал с Верой, подписал отказ от претензий и устроился на вторую работу, чтобы выплатить долги. Спустя месяц Маша рассказывала маме:
— Мам, знаешь, папа изменился. Мы вчера ходили в кино, потом гуляли в парке. Он расспрашивал про школу, про моих друзей. И ни слова про квартиру или деньги.
Стас начал наверстывать упущенные годы отцовства, и Маша дала ему второй шанс. Анита же обрела покой, сохранив не только бабушкину квартиру, но и получив в лице Риты настоящего друга и «семейного защитника».
