Муж Инги, Стас, с торжествующим видом представил ей подробный план недельного визита его родителей. Согласно этому плану, он должен был развлекаться с ними — встречать в аэропорту, водить по музеям и театрам, — в то время как на Ингу возлагалась вся работа: приготовить праздничный ужин, забронировать столик в престижном ресторане, купить билеты, составить туристический маршрут и поддерживать в доме идеальную чистоту. Он ожидал восхищения, но получил холодный, злой смех.
— То есть, ты пригласил к нам своих родителей, а я должна им тут обеспечивать досуг и прислуживать, пока ты будешь с ними проводить время в своё удовольствие? Ни за что, дорогой мой! — отрезала Инга.
Она назвала его план наглой схемой по её эксплуатации, где ей отведена роль «бесплатного обслуживающего персонала». Когда Стас в ярости попытался запретить ей возражать, Инга сделала свой ход: она показала ему подтверждение, что на всю неделю визита его родителей она уже взяла себе отпуск и уезжает в Петербург.
На глазах у ошеломлённого и беспомощного мужа она начала методично разрушать его «идеальный» план. Сначала она позвонила в ресторан и отменила бронь, которую смогла сделать только благодаря личным знакомствам. Затем показала ему на телефоне купленные на её имя билеты в театр и заявила, что сейчас вернёт их, а деньги потратит на себя.
Стас с унижением осознал, что вся его комфортная жизнь была организована её усилиями, а сам он — лишь потребитель. Паника и гнев сменились желанием отомстить. Пока Инга спокойно собирала вещи в спальне, он подошёл к её рабочему столу, где стоял её ноутбук с важным проектом, над которым она работала несколько месяцев.
Взяв её чашку с остывшим чаем, он с хищной ухмылкой медленно и демонстративно вылил всю жидкость на клавиатуру.
— Вот, — произнёс он отчётливо, глядя ей в глаза. — Теперь у тебя появилось много свободного времени. Можешь начинать готовить утку.
Он ожидал криков и слёз, но реакция Инги была хуже. Она посмотрела на уничтоженную работу, затем на него. В её взгляде не было ненависти — лишь окончательное понимание и безразличие. Она молча застегнула сумку и, не сказав ни слова и даже не взглянув на него, навсегда вышла из квартиры. Говорить было больше не о чем.
