За спиной слышался мерный звук ложки о стекло — Дмитрий размешивал сахар, хотя пил без него. Значит, сейчас будет разговор.
— Я тут подумал… мы уже, сколько, восемь лет вместе?
— Девять.
— Тем более. И за это время мы как-то… слишком раздельно живём. В финансовом плане. У нас общий дом, но у каждого свои счета, свои накопления. Ты ведь знаешь, что это неправильно.
— Неправильно — это когда муж начинает лезть в чужие счета, — сказала Ольга тихо, но жёстко.
— Оля, мы семья. И я имею право знать, сколько мы имеем в сумме.
— «Мы имеем» или «ты хочешь знать, сколько у меня»?
— Оля, это называется развитие семьи! Ты же сама говорила, что мечтаешь о квартире побольше!
— Я мечтаю. И коплю на неё.
— Вот! — он ткнул пальцем в воздух. — Копишь! Сколько?
— Не твоё дело.
— То есть, ты считаешь, что в браке можно что-то скрывать? Мы муж и жена, какие «личные» деньги?! Половина того, что ты накопила, по закону — моё!
— А по-человечески — твоё что? Моё доверие, моя жизнь? Или только деньги?
— Не переводи тему. Я просто хочу прозрачности.
— Иногда, — сказала Ольга, — это первый шаг к свободе.
Дмитрий позвонил ей днём, голос был подозрительно ласковым.
— Оль, привет. Сегодня давай поужинаем в ресторане.
В ресторане он облокотился на стол:
— Оля, я тут подумал… Я хочу, чтобы у нас был общий счёт.
— Опять? Мы это уже обсуждали.
— Нет, тогда ты всё свела к шутке. А сейчас я говорю серьёзно. Оля, ты прячешь от меня деньги! Ладно. Раз так, давай прямо сейчас. Открой своё банковское приложение и покажи баланс.
Ольга замерла.
— Ты серьёзно? Здесь? При людях?
— А что такого?
— Ладно, по-хорошему не хочешь… — он сказал это тихо, но с угрозой. — По закону половина твоих накоплений — моя. Могу в суд подать.
— Подавай, — она откинулась на спинку стула и впервые за вечер улыбнулась искренне. — Но тебе придётся доказать, что это совместно нажитое.
Он прищурился.
— А что, не совместно?
— Почти, — ответила она. — Но об этом я тебе расскажу позже.
Дом встретил их привычной тишиной.
— Значит, ты решила со мной в открытую воевать? — его голос был тихим, но в нём пряталось бешенство.
— Я решила защищать своё.
— Ты понимаешь, что я могу забрать половину твоих накоплений? Это совместно нажитое имущество. Закон на моей стороне!
— Ты закон читал, или только заголовки? Дмитрий. Давай я тебе сейчас расскажу, как всё устроено. Мой бизнес оформлен на мою мать. До брака. И все доходы, которые ты так хочешь посчитать «нашими», юридически — её. А я всего лишь получаю зарплату. Небольшую, кстати.
Он заморгал, будто получил удар в лицо.
— Что?
— То, что слышал. Ты не имеешь права на эти деньги. Ни по закону, ни по совести.
— Это… это подло! Ты специально всё так сделала, чтобы я ни копейки не получил!
— Нет, я сделала это, чтобы если в моей жизни появится человек вроде тебя, он не смог меня обчистить.
— Так значит, ты просто… уходишь?
— Нет, Дима. Я уже ушла, — она взяла сумку со стула. — Сегодня ты просто узнаёшь об этом.
Она прошла в прихожую. Дмитрий стоял в дверях кухни, растерянный.
— Оля! — его голос сорвался. — Ты ещё пожалеешь!
— Я уже пожалела, — она повернулась к нему, — девять лет назад.
Хлопок двери был таким громким, что даже часы на стене будто замерли на секунду.
