— Мама приедет пожить. Временно. Недельки на две, — выпалил Игорь, словно сообщал о необходимости заменить перегоревшую лампочку.
Лена медленно повернулась к нему.
— Две недели? Как в прошлый раз, когда эти “две недели” растянулись на три месяца?
— У нее ремонт, Лен. Пыль, хаос… В конце концов, ты же понимаешь…
— Понимаю. Но не понимаю, почему я должна это выносить. У меня была своя жизнь. Своя квартира, в которой я была хозяйкой. А теперь я делю ее с комендантом в цветастом халате.
— Она поживет в комнате, — сказал он, демонстрируя, что вопрос решен.
В груди у Лены болезненно кольнуло. Комната… Ее комната. Письменный стол, любовно отшлифованный ее руками. Её книги, ее коллекция керамики, ее фотографии. Ее личное пространство, ее тихая гавань.
— Это моя комната, Игорь. Моя. Ты мне обещал, что там никто не поселится.
— Лен, ну что ты как маленькая. Не веди себя так… капризно. Это всего лишь на время.
Через два дня Ольга Сергеевна прибыла — с двумя неподъемными чемоданами и выражением лица человека, который готов принять бой.
Последующие дни превратились для Лены в пытку. Утром — придирки по поводу чая, днем — бесцеремонная перестановка ее вещей, вечером — бесконечные посиделки Игоря с мамой, во время которых они обсуждали недостатки Лены.
На третий день Лена не выдержала.
— Ольга Сергеевна, — произнесла она, решительно войдя в свою бывшую комнату, — вы случайно не забыли, что это — не ваш дом?
— Леночка, неужели ты и вправду считаешь, что семья должна разбежаться по углам?
— Я хочу жить там, где меня не касаются чужие руки. Где мои вещи не меняют дислокацию по чьей-то прихоти.
Лена резко развернулась. На кухне Игорь, приклеившись к экрану телефона, казался чужим. Она посмотрела на него и с внезапной ясностью поняла – не чувствует ничего.
В пятницу вечером Лена вошла домой. Первое, что поразило – гора огромных мешков, нагроможденных возле двери. Второе – Ольга Сергеевна, вальяжно расположившаяся в её любимом кресле.
— Что это? – Лена кивнула на мешки.
— Завтра вывезем, – небрежно бросила свекровь. – У вас тут такой хаос был! Я и в шкафчиках навела порядок, и ковры выбила, и какие-то твои старые книги выбросила – только пыль собирали. И вот эти твои… безделушки.
Острая боль пронзила висок.
— Вы выкинули мои книги?!
— А где мои тетради? Там, где мои эскизы, чертежи… Я пять лет их собирала!
— Может, в мешках. Я ж не разбирала.
Лена вышла на лестничную площадку. Присела на корточки возле мешков. Вскрыла один. Внутри – смятые страницы, сломанные фотографии, разорванные тетради.
Когда она вернулась, свекровь уже хлопотала у плиты. Лена подошла к ней спокойно.
— Ольга Сергеевна. Завтра вас здесь не будет. И послезавтра. И вообще – никогда больше.
— Что ты мелешь?
— Собирайте вещи сегодня. Я закажу вам такси.
— Да ты что! Я – мать твоего мужа!
— А я – хозяйка этой квартиры. И документы – у меня. Игорь здесь прописан временно. Так что – до свидания.
Утром свекровь отбыла, извергая потоки угроз. Игорь даже не удостоил своим присутствием. Лишь сухое сообщение: «Ты перегнула».
В тот день Лена возвращалась домой, и в груди поселился ледяной комок зловещего предчувствия. Она переступила порог… и замерла в оцепенении.
В гостиной царил хаос. Осколки вазы усыпали пол. Книги и журналы перемешались в беспорядочной куче. На кухне плита зияла свежими царапинами, шторы сорваны с окна и скомканы в углу.
Зазвонил телефон. Игорь.
— Лена, я знаю, ты злишься. Мама хотела как лучше. Она же старалась…
— Старалась?! Она уничтожила все, что я создавала!
— Мы все исправим, милая. Мы же вместе.
— Игорь, если ты не на моей стороне, значит, ты мне не муж. Ты просто сын, боящийся перечить матери.
В трубке повисла тишина.
Наутро Лена позвонила юристу. Она подала на развод.
Прошло несколько месяцев. Квартира вновь сияла свежестью: стены дышали новой краской, вещи обрели свои места. Но самое главное — Лена научилась защищать себя и то, что ей дорого. И пусть финал этой истории оказался не таким, о котором она мечтала в юности, зато он был честным и справедливым. Это была ее новая жизнь.
