12 мин
Соль закончилась в самый неподходящий момент. Тесто для пирогов было замешано, начинка подготовлена, и не хватало лишь щепотки этой простой специи. Я вздохнула, вытирая руки полотенцем. Почему подобные неприятности случаются именно тогда, когда собираешься кого-то удивить? Моя дочь Алена должна была приехать с внуками из области, и я хотела порадовать их домашней выпечкой.
Наскоро ополоснув руки, я задумалась, к кому из соседей можно обратиться за такой мелочью. Маргарита Павловна с первого этажа давно переехала к сыну, в тридцать шестую квартиру живут молодые ребята, которые вечно пропадают на работе. Оставалась Светлана из квартиры напротив, с которой мы время от времени перебрасывались парой слов в лифте или у подъезда.
Я вышла на лестничную площадку и позвонила в дверь напротив. Изнутри послышались шаги, звякнула цепочка, и дверь приоткрылась. В щели показалось лицо Светланы — полноватой женщины лет сорока с вечно растрепанными волосами.
— Здравствуйте, Анна Викторовна, — проговорила она, не спеша открывать дверь полностью. — Что-то случилось?
— Здравствуй, Света, — улыбнулась я. — Прости за беспокойство, но у меня соль закончилась. Одолжишь немного? Я пироги затеяла, а внуки скоро приедут.
Светлана помедлила, словно раздумывая, затем всё же сняла цепочку и открыла дверь.
— Конечно, заходите. Я сейчас найду.
Я переступила порог её квартиры впервые за три года соседства. Внутри было неожиданно опрятно — учитывая неряшливый вид самой хозяйки. Чистый линолеум, аккуратная мебель, на стенах — несколько неброских пейзажей в простых рамах.
— Проходите на кухню, — Светлана нервно одёрнула домашний халат. — Только извините за беспорядок, я не ждала гостей.
Я прошла вслед за ней, отметив про себя, что никакого беспорядка как раз и не наблюдалось. На кухне тоже всё сияло чистотой: блестящая раковина, протёртая до блеска плита, аккуратно расставленная посуда на полках.
— Присаживайтесь, — Светлана указала на стул у небольшого кухонного стола. — Я найду соль.
Она принялась рыться в шкафчике над раковиной, а я невольно разглядывала её кухню. Взгляд зацепился за мужской свитер, висящий на спинке одного из стульев. Тёмно-синий, с характерным узором на воротнике… Сердце пропустило удар. Такой свитер я подарила своему Василию на пятидесятилетие, незадолго до его исчезновения.
Я моргнула, стараясь прогнать наваждение. Мало ли на свете тёмно-синих свитеров с узорами? Но чем дольше я смотрела, тем сильнее укреплялась в своём подозрении. Это был свитер Василия, я узнала бы его из тысячи похожих.
— Вот, нашла, — Светлана повернулась ко мне с пакетиком соли в руках и заметила направление моего взгляда. Её лицо едва заметно напряглось. — Это… друг оставил. Заходил вчера на чай.
Я молча кивнула, принимая соль. Внутри всё дрожало, но я старалась не подать виду. Василий пропал больше года назад. Просто не вернулся с работы. Ни звонка, ни записки — ничего. Я обзвонила больницы, подала заявление в полицию, расклеила объявления по району. Всё безрезультатно. Как будто человек растворился в воздухе.
— Спасибо, Света, — я поднялась со стула, крепко сжимая пакетик с солью. — Верну при случае.
— Да не стоит, — она махнула рукой, провожая меня к выходу. — Это же мелочь.
Выйдя из её квартиры, я прислонилась к стене на лестничной площадке, пытаясь успокоить дыхание. Неужели? Неужели Василий всё это время был так близко? В квартире напротив? Но почему? Что могло заставить его бросить семью после тридцати лет совместной жизни?
Вернувшись домой, я механически закончила с пирогами, поставила их в духовку и села у окна, пытаясь собраться с мыслями. Может, я ошиблась? Приняла желаемое за действительное? Возможно, свитер действительно принадлежит другому мужчине, просто похож на Васин.
Но в памяти всплыла ещё одна деталь, которую я заметила в квартире Светланы — на вешалке в прихожей висела знакомая кожаная куртка. Таких курток тысячи, конечно, но потёртость на правом рукаве… Василий зацепился за гвоздь, когда помогал мне вешать книжные полки. Я ещё тогда пыталась зашить, но кожа оказалась слишком грубой для моей иглы.
Зашла к соседке за солью и увидела там вещи пропавшего мужа. Эта мысль не давала мне покоя. Что делать? Рассказать дочери? Обратиться в полицию? Или напрямую спросить Светлану?
К приезду Алены с детьми я постаралась взять себя в руки. Не хотелось омрачать встречу своими подозрениями. Дети радостно носились по квартире, внук Мишка сразу полез за конструктором, который хранился у меня специально для его визитов, внучка Полина прижимала к груди нового плюшевого зайца.
— Мама, ты какая-то странная, — заметила Алена, когда мы сели пить чай с пирогами. — Что-то случилось?
— Нет, просто устала немного с этой готовкой, — отмахнулась я. — Как вы там? Как Сергей?
— Всё хорошо, — Алена отломила кусочек пирога. — Сергей извиняется, что не смог приехать — срочный вызов на работе. Знаешь, как у врачей бывает.
Я кивнула. Мой зять работал хирургом в областной больнице, и его часто вызывали в неурочное время.
— Бабуль, а деда когда приедет? — вдруг спросил Мишка, поднимая на меня большие серьёзные глаза.
Алена напряглась. Мы не говорили детям, что дедушка пропал. Для них он просто «уехал в длительную командировку». Но мальчик был смышлёным и, видимо, начинал что-то подозревать.
— Дедушка ещё не вернулся из своей поездки, — мягко ответила я. — Но я уверена, он очень скучает по тебе.
— А куда он уехал? — не унимался внук.
— Далеко, малыш, — я погладила его по голове. — Давай потом поговорим об этом, хорошо? Лучше расскажи, как твои успехи в школе?
После ухода Алены с детьми я долго сидела в тишине опустевшей квартиры. Мишкин вопрос бередил старую рану. Где Василий? Почему он исчез? И действительно ли я видела его вещи у соседки?
На следующий день я решилась. Дождавшись, когда Светлана уйдёт на работу (она трудилась медсестрой в поликлинике и уходила рано), я вышла на лестничную площадку и некоторое время прислушивалась у её двери. Тишина. Достав из кармана приготовленный пакетик с солью — якобы для возврата долга — я позвонила. Никто не отозвался.
Это было глупо, конечно. Что я надеялась услышать? Голос мужа из-за двери? Я уже собиралась уходить, когда заметила, что дверь не захлопнута до конца. Возможно, Светлана, выходя, не заперла её как следует.
Меня охватило искушение, которому я не смогла противостоять. Я осторожно толкнула дверь — она поддалась с лёгким скрипом. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на всю лестничную клетку.
— Есть кто-нибудь? — негромко позвала я, переступая порог. — Светлана?
Тишина. Квартира была пуста. Я прошла в коридор, чувствуя себя воровкой. Никогда в жизни я не вторгалась в чужое жильё без приглашения. Но мысль о том, что здесь может быть ответ на загадку исчезновения Василия, придавала мне решимости.
Свитер всё ещё висел на спинке стула на кухне. Я подошла ближе, взяла его в руки — сомнений не осталось. Это был свитер Василия, я узнала бы его на ощупь с закрытыми глазами. На внутренней стороне воротника даже сохранилась маленькая бирка с инициалами «В.К.», которую я когда-то пришила, чтобы муж не перепутал свой свитер с похожим свитером нашего зятя.
В шкафу в прихожей я обнаружила ещё несколько вещей, принадлежавших Василию: рубашку в клетку, которую он особенно любил, пару брюк, даже его старые домашние тапочки. Как будто он перевёз часть гардероба из нашей квартиры к Светлане.
Я осмотрела остальные комнаты — их было две, как и в моей квартире. В одной стояла широкая кровать, явно рассчитанная на двоих, в другой — письменный стол, книжные полки и маленький диван. На столе я заметила фотографию в рамке и, подойдя ближе, замерла от шока. На фото была Светлана, улыбающаяся, с аккуратной причёской, в лёгком летнем платье. А рядом с ней — Василий, мой муж, обнимающий её за плечи. Они стояли на фоне какого-то южного пейзажа — пальмы, море…
Я опустилась на стул у стола, не в силах отвести взгляд от фотографии. Когда они успели съездить на море вместе? И главное — как давно у них отношения? До исчезновения Василия я и предположить не могла, что у него может быть роман с соседкой. Они едва здоровались при встрече, никакого особого внимания друг к другу не проявляли.
На столе лежали какие-то бумаги. Я машинально пролистала их и вдруг увидела медицинское заключение на имя Василия Константиновича Краснова. Диагноз звучал как приговор: «Злокачественное новообразование поджелудочной железы, четвёртая стадия».
Дата на заключении стояла двухнедельной давности. Я перечитала документ несколько раз, не веря своим глазам. Василий болен раком? Но почему он не сказал мне? Почему исчез, почему оказался у Светланы?
На кухне вдруг послышался шум. Я вздрогнула, торопливо сложила бумаги и выскользнула из комнаты. В дверях кухни я столкнулась с мужчиной, которого не видела больше года, но узнала бы из тысячи.
— Василий, — выдохнула я.
Он застыл, глядя на меня расширенными глазами. Похудевший, осунувшийся, с заострившимися чертами лица, он лишь отдалённо напоминал того крепкого мужчину, который ушёл из дома год назад.
— Анна, — он сглотнул. — Как ты здесь оказалась?
— Дверь была открыта, — я не стала врать о соли. — Почему, Вася? Почему ты исчез? Почему не сказал мне о болезни?
Он тяжело опустился на стул, тот самый, на котором висел его свитер.
— Присядь, — он указал на соседний стул. — Я должен тебе объяснить.
Я села напротив, не сводя с него глаз.
— Я узнал о диагнозе ещё до исчезновения, — начал Василий, глядя в стол. — Мне сказали, что осталось несколько месяцев. Я не хотел, чтобы ты видела, как я умираю. Не хотел быть обузой, не хотел, чтобы ты тратила последние сбережения на бесполезное лечение.
— Но почему Светлана? — вырвалось у меня. — Почему ты пришёл к ней?
— Она медсестра, — он пожал плечами. — Мы познакомились поближе, когда я начал ходить на обследования в поликлинику. Она предложила помощь, сказала, что может ухаживать за мной в последние месяцы. У неё есть опыт паллиативного ухода. И потом, она одинока, ей не нужно объяснять ничего семье. А я… я просто не хотел, чтобы ты видела меня таким. Слабым, беспомощным.
— Ты эгоист, — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Ты хоть представляешь, что я пережила за этот год? Как искала тебя, как не спала ночами, гадая, жив ты или мёртв? Как объясняла внукам, куда пропал их любимый дедушка?
— Прости, — он поднял на меня глаза, в которых стояли слёзы. — Я думал, так будет лучше для всех. Чтобы вы запомнили меня сильным, а не… таким.
— Мы семья, Вася, — я протянула руку и коснулась его ладони. — В горе и в радости, в болезни и в здравии — помнишь? Как ты мог решать за меня?
Он не ответил, только сжал мою руку своей — такой худой и слабой теперь.
— Что с этим южным фото? — спросила я, вспомнив снимок на столе. — Вы ездили вместе на море?
— Это фотомонтаж, — он грустно усмехнулся. — Светлана хорошо владеет редактором изображений. Она… она влюбилась в меня, Аня. Фантазировала, что мы могли бы быть вместе, если бы встретились раньше. Я не поощрял этого, но и не мешал ей. В конце концов, она столько для меня делает.
Я кивнула, чувствуя странное облегчение. По крайней мере, не было предательства до болезни.
— Сколько тебе осталось? — спросила я прямо.
— Врачи говорят — несколько недель, — он опустил глаза. — Но они говорили то же самое несколько месяцев назад, так что кто знает?
— Я забираю тебя домой, — решительно сказала я. — Хватит прятаться. Дети должны знать. Внуки тоже. Мы проведём это время вместе, как семья.
— А Светлана? — он бросил взгляд в сторону коридора. — Она столько сделала для меня. Я не могу просто уйти.
— Мы найдём способ отблагодарить её, — сказала я. — Но твоё место дома, Василий. С теми, кто любит тебя всю жизнь.
В этот момент входная дверь хлопнула, и в квартиру вошла Светлана. Она застыла в дверях кухни, переводя взгляд с меня на Василия.
— Я забыла ключи от подсобки, вернулась за ними, — пробормотала она. — Анна Викторовна, вы…
— Она всё знает, Света, — мягко сказал Василий. — И хочет забрать меня домой.
На лице Светланы отразилась целая гамма эмоций: страх, обида, гнев… Но потом она глубоко вздохнула и неожиданно спокойно сказала:
— Я понимаю. Так и должно быть.
— Спасибо тебе за всё, — я поднялась и подошла к ней. — За то, что заботилась о нём, когда он не позволил делать это мне. Я перед тобой в долгу.
— Не нужно, — она покачала головой. — Я делала это не ради благодарности.
Мы перевезли Василия домой в тот же день. Он был слаб и быстро утомлялся, но в его глазах появился какой-то новый свет, когда он переступил порог нашей квартиры.
— Как же я скучал, — прошептал он, опускаясь в своё старое кресло. — Всё такое родное.
Мы позвонили Алене, и она приехала с детьми вечером. Было много слёз, объятий, вопросов. Мы не стали скрывать от детей правду о болезни дедушки, но объяснили всё в доступной форме.
— Дедушка очень болен, — сказала Алена сыну, который забрался к Василию на колени, несмотря на мои опасения, что это может быть тяжело для мужа. — И скоро он отправится в долгое путешествие. Но перед этим хочет провести время с нами.
— А можно мы поедем с тобой? — спросил Мишка, обнимая деда за шею.
— В это путешествие ездят только по одному, малыш, — Василий погладил внука по голове. — Но я буду ждать вас там, когда придёт ваше время. А пока давайте наслаждаться каждым днём вместе, хорошо?
Светлана перестала прятаться от меня в подъезде и даже пару раз заходила проведать Василия. Я не держала на неё зла — в конце концов, она заботилась о нём, когда он запретил это делать мне.
Василий прожил ещё почти два месяца — гораздо дольше, чем предсказывали врачи. Эти недели были наполнены болью и грустью, но также любовью и близостью, которой нам так не хватало в последний год разлуки.
Когда он ушёл, мы все были рядом — я, Алена, даже внуки, которые к тому времени уже привыкли к мысли, что дедушка скоро отправится в своё «путешествие». Он ушёл тихо, во сне, держа меня за руку.
На похоронах Светлана стояла чуть в стороне от всех, скромно одетая, с опущенной головой. После церемонии она подошла ко мне:
— Анна Викторовна, я хотела сказать… Спасибо вам. За то, что не возненавидели меня. За то, что позволили попрощаться с ним.
— Это тебе спасибо, — ответила я, сжимая её руку. — За то, что не оставила его одного, когда он решил исчезнуть из нашей жизни.
Мы стояли молча, две женщины, любившие одного мужчину по-разному, но одинаково сильно. И я думала о том, как странно устроена жизнь: иногда нужно зайти к соседке за солью и увидеть там вещи пропавшего мужа, чтобы получить шанс попрощаться с любимым человеком.
