Двадцать лет верности
Когда её муж Иван уехал на заработки за границу, Анне было всего 25 лет.
Он уезжал с обещаниями… а потом исчез.
Он не звонил. Не писал.
Анна много плакала… но даже со слезами на глазах с любовью готовила овсянку для своей свекрови.
Елизавета Петровна, её свекровь, перенесла инсульт. Она была полностью прикована к постели и во всём зависела от Анны.
Все советовали ей вернуться к родным и начать новую жизнь.
Но Анна лишь мило улыбалась.
С самого дня замужества Елизавета Петровна относилась к ней как к дочери.
Однажды, когда Анна тяжело заболела, именно свекровь всю ночь провела у её постели, проверяя лекарства и тёплую воду.
И всякий раз, когда Анна чувствовала себя сломленной или потерянной, Елизавета Петровна держала её за руку и шептала:
«Я всё ещё здесь, доченька».
Так Анна и осталась.
День за днём она готовила, убирала, стирала, помогала с лечебной физкультурой и кормила Елизавету Петровну.
В холодные дни, когда Елизавета Петровна дрожала, Анна растирала её тёплым маслом и укутывала, чтобы та могла спокойно спать.
Даже когда она была измучена, Анна готовила её любимую овсянку и кормила её с ложечки.
Елизавета Петровна смотрела на неё с молчаливой благодарностью — слишком глубокой для слов.
Прошло двадцать лет.
Седина тронула волосы Анны.
Соседи с восхищением шептались:
«У кого в этой жизни такое сердце?»
Некоторые мужчины пытались за ней ухаживать.
Она мягко качала головой:
«Пока Елизавета Петровна жива, я не могу уйти».
Однажды здоровье Елизаветы Петровны начало ухудшаться.
Она позвала Анну, взяла её руку дрожащими пальцами и прошептала:
«Спасибо, дитя моё… Но есть то, чего я тебе никогда не говорила».
Анна наклонилась ближе, затаив дыхание.
Елизавета Петровна говорила тихо:
«Когда твой муж подал на развод, он просил меня подписать бумаги.
Я отказалась. Он ушёл в гневе.
Несколько лет назад… он попал в аварию.
Его не стало.
Его прах прислали из-за границы… я хранила его под иконами».
Сердце Анны сжалось, но слёз больше не было.
Тогда Елизавета Петровна добавила:
«В шкафу лежат документы на землю. Теперь она на твоё имя.
У меня никогда не было дочерей, но ты всегда была моей».
Елизавета Петровна ушла мирно.
На похороны пришла вся деревня, чтобы попрощаться.
Все плакали, когда увидели Анну на коленях у гроба, её молчаливое горе поднималось из глубин души.
Несколько дней спустя Анна открыла шкаф.
Вместе с документами на землю она нашла сберегательную книжку: более двух миллионов рублей.
Елизавета Петровна годами тайно откладывала деньги:
сдавала в аренду дальнюю часть участка, продавала овощи с небольшого огорода, откладывала со своей пенсии — всё на имя Анны.
В первую годовщину смерти Елизаветы Петровны Анна отремонтировала дом.
На переднем дворе она открыла маленькое кафе и назвала его:
«Кафе „Матушкина каша“».
Покупатели платили, сколько могли.
Некоторые не платили совсем.
Когда её спрашивали, почему она не берёт больше, Анна лишь улыбалась:
— Елизавета Петровна жила на овсянке, которую я ей готовила.
Теперь я живу, продавая её и помогая другим.
Этого более чем достаточно.
В тот день в углу сидела дрожащая старушка и медленно ела горячую кашу.
Она подняла глаза и сказала:
«Дитя моё, эта каша восхитительна. Она согревает душу».
Глаза Анны наполнились слезами. Она вспомнила Елизавету Петровну.
Она наклонилась и прошептала:
«Сударыня… я приготовила её со всей той любовью, которую когда-то получила сама».
