Последний шанс
Мне 39 недель, и на дне рождения мужа на прошлой неделе я пыталась улыбаться сквозь боль и усталость. А потом он повернулся ко мне и сказал нечто, что заставило меня схватить дочь за руку и уйти. Я никогда не забуду ту ночь. Уверена, никто в семье не забудет.
Меня зовут Катя, мне 38, и я на 39-й неделе беременности вторым ребёнком. Малыш может появиться в любой день.
Живот натянут так, что кажется, вот-вот лопнет. Каждый шаг отдаёт стреляющей болью в ногах. Сон? Что это? Я уже несколько недель не спала всю ночь напролёт.
У нас уже есть Зоя. Ей четыре года.
Эта беременность была другой. Тяжелее. Врач говорит, это потому, что мне больше 35. «Высокий риск», — называют они это.
«Катя, вам нужно поберечь себя», — сказал мне на прошлой неделе доктор Смирнов. — «Отдых сейчас крайне важен».
Отдых. Точно. Скажите это Антону.
Мой муж был ровно на одном приёме у УЗИ-специалиста. На одном… из десятков. Пока я в одиночестве проходила все осмотры, все анализы и все моменты беспокойства.
«Я должен работать, Кать», — всегда говорит он. — «Кто-то должен оплачивать счета».
Но по выходным? Он тоже работает. Он добровольно оставил меня гоняться за четырёхлетней дочерью, пока моя спина разламывалась, а ноги отекали, как воздушные шары.
Я месяцами умоляла его помочь с детской. Простые вещи, знаете ли. Передвинуть коробки. Повесить шторы. Собрать кроватку.
«Я доберусь до этого», — обещал он. Каждый. Раз.
Детская до сих пор наполовину пуста. Коробки разбросаны повсюду. Штор нет. А кроватка прислонена к стене, как забытая мысль.
В прошлый вторник был 39-й день рождения Антона. Утром позвонила его сестра Катя.
«Я хочу устроить ему небольшую вечеринку у себя. Ничего особенного. Просто семейный ужин. Ты, Антон, Зоя, мама, папа и мой парень Егор».
Это звучало мило. Я подумала, что, может быть, у нас получится провести один мирный вечер вместе.
Я надела своё лучшее платье для беременных. То самое, которое раньше вызывало улыбку у Антона, когда я была беременна первым ребёнком.
Он даже не заметил.
Мы приехали к Кате около шести. В воздухе пахло жареной курицей. Из колонок тихо играл джаз. На обеденном столе мерцали свечи. Это было божественно.
«С днём рождения, сынок!» — Грейс, мать Антона, крепко его обняла. Она всегда была добра ко мне. Она мне больше мать, чем моя собственная, честно говоря.
Ужин начался довольно приятно. Катя приготовила все любимые блюда Антона.
Я старалась игнорировать постоянное давление в тазу. Спина кричала каждый раз, когда я меняла положение в кресле. Это был вечер Антона. Я хотела, чтобы он был особенным.
Затем, в середине основного блюда, Антон повернулся ко мне с сияющей улыбкой, будто только что решил проблему мирового голода.
«Знаешь что, Кать? После ужина, почему бы тебе не поехать с Зоей домой и не уложить её спать? А я останусь здесь со всеми. И продолжу веселиться».
Я моргнула. «Что ты имеешь в виду?»
Его улыбка стала шире и восторженнее. «Ну же, милая! Это мой последний шанс по-настоящему отпраздновать, прежде чем родится ребёнок. Я хочу выпить пива с Егором. Может, выкурить сигару на балконе. Посидеть допоздна, как в старые времена».
Вилка выпала из моих пальцев и звякнула о тарелку.
«Ты хочешь, чтобы я уехала? И забрала Зою домой одна?»
«Ну да», — пожал плечами Антон, будто это было совершенно разумно. — «Ты всё равно устала, верно? Ты вечно ворчишь, как устала. А кто-то должен уложить Зою спать».
Я смотрела на своего мужа. Этого человека я любила восемь лет. С которым строила жизнь. Который должен был быть моим партнёром.
«Антон. У меня 39-я неделя беременности. Ребёнок может родиться сегодня ночью».
«Ой, ну хватит, Кать. Не драматизируй!»
И тут Грейс отложила вилку и встала из-за стола. Она впилась взглядом в своего сына.
«Антон». Её голос был смертельно спокоен. «Не мог бы ты повторить, что ты только что сказал своей жене?»
«Я сказал…»
«Нет». Грейс подняла один палец. «Слово в слово. Что ты только что велел сделать Кате?»
Лицо Антона покраснело. Он оглядел стол в поисках поддержки. Но не нашёл.
«Я попросил её отвезти Зою домой, чтобы я мог отпраздновать свой день рождения с вами».
«Твою жену на 39-й неделе беременности. Которая может родить в любой момент. Ты хочешь, чтобы она одна вела машину с вашей четырёхлетней дочерью, чтобы ты мог пить пиво и курить сигары».
Когда она произнесла это так, всё прозвучало ещё хуже.
— Мам, это всего лишь…
— «Сядь, Антон».
Он сел.
Грейс обошла стол и встала за моим стулом. Её руки мягко легли мне на плечи.
«Екатерина носит твоего ребёнка. ТВОЕГО ребёнка, Антон. Она на девятом месяце, измучена и страдает от боли. И вместо того, чтобы заботиться о ней, ты хочешь отослать её, чтобы повеселиться?»
«Это всего лишь одна ночь».
«Одна ночь? А что, если у неё начнутся схватки, пока ты здесь пьян? Что тогда? Она вызовет Убер до больницы, пока ты слишком пьян, чтобы сесть за руль?»
«И ещё кое-что». Грейс не закончила. «Эта женщина была на каждом приёме у врача одна. На каждом УЗИ. На каждом осмотре. Пока ты работал по выходным и развлекался с друзьями».
Мои глаза наполнились слезами. Кто-то наконец это увидел. И наконец понял.
«Она месяцами просила тебя помочь подготовить детскую. Детская не готова. Ты не узнал ничего ни о родах, ни о процессе, несмотря на то, что у тебя уже есть маленькая дочь. Ты ведёшь себя так, будто эта беременность — то, что происходит с ТОБОЙ, а не то, что вы делаете вместе».
— Мам, ты не понимаешь…
— О, я прекрасно понимаю. Я понимаю, что мой сын забыл, что значит быть мужем.
Тишина растянулась на вечность. Лицо Антона сменило цвет с красного на белый.
«Я еду домой», — прошептала я.
Грейс мягко сжала мои плечи. «Я еду с тобой, милая. Ты не должна быть одна сегодня вечером».
Я отодвинулась от стола так осторожно, как только могла.
«Пойдём, малышка». Я протянула руку Зое. — «Поехали домой».
— А папа тоже едет?
Я посмотрела на Антона. Он сидел, застыв, уставившись в свою тарелку.
— Нет, милая. Папа хочет остаться здесь. И веселиться.
Дома Грейс помогла мне уложить Зою спать, пока я рухнула на диван.
«Бабушка, почитаешь мне?» — спросила Зоя.
«Конечно, малышка».
Пока они читали наверху, я сидела в гостиной и думала о своём браке.
Грейс вернулась с двумя чашками чая.
— Как долго он такой?
— С тех пор, как я забеременела. Может, и раньше. Я уже не знаю.
Ребёнок сильно толкнул меня под рёбра. Я вздрогнула и потёрла место, куда упирались крошечные ножки.
«Этот выглядел сильным», — сказала Грейс, внимательно наблюдая за мной.
«Они становятся сильнее. Врач говорит, это может случиться в любой день».
Она задумчиво кивнула. «Ты боишься?»
Я задумалась над вопросом. Неделю назад я бы сказала «да». На самом деле, в ужасе. Но в ту ночь что-то изменилось.
«Не из-за ребёнка. Я боюсь всего остального. Того, что будет дальше. Смогу ли я справиться одна».
«Ты не будешь одна, дорогая. Я имела в виду то, что сказала ранее. Вы с этим малышом — мой приоритет. Что бы ни решил мой сын, у вас буду я».
Антон так и не пришёл домой. Я задавалась вопросом, всё ли ещё он в квартире своей сестры, празднуя свою «свободу».
Ребёнок снова толкнулся, на этот раз сильнее. Как будто он готов встретить этот сложный мир, в который я его привела.
Я положила обе руки на живот и прошептала: «Я не знаю, о чём думает твой папа сейчас, малыш. Но я обещаю тебе одно: ты никогда не будешь сомневаться в том, что тебя любят. Ни на одну секунду».
Очень скоро мне придётся принимать решения. Трудные. О моём браке. О том, какой пример я хочу подать своим детям. О том, является ли некоторое поведение просто непростительным.
Пока я пишу это, я просто мать, ждущая появления своего ребёнка. Я окружена людьми, которые действительно нас любят. И я готова бороться за семью, которую хочу иметь для своих детей, даже если эта семья будет выглядеть иначе, чем я когда-то представляла.
Остальное? Что ж, разберёмся, когда родится малыш.
