Моё терпение лопнуло
В тот вечер я закрыла дверь за сыном и его женой и забрала ключи от своей квартиры. Чаша моего терпения переполнилась.
Прошла неделя с тех пор, как я попросила родного сына с женой съехать, — и я не жалею, ни на миг. Это должно было случиться. Они слишком долго испытывали моё терпение, и в конце концов оно лопнуло.
В тот вечер я, как обычно, вернулась с работы совершенно без сил. Но, шагнув в квартиру, я застыла на пороге.
За обеденным столом сидели они — Кристина небрежно нарезала ветчину, а Тимофей с расслабленной улыбкой читал газету, будто всё было в полном порядке.
«Привет, мам! Решили заскочить в гости», — весело сказал Тимофей, словно это не было вторжением.
Сначала я обрадовалась. Я всегда рада, когда он приходит. Но потом я поняла, что «заскочить в гости» означало «переехать, не спросив».
Оказалось, их выселили за неуплату аренды. Неудивительно. Я их предупреждала — найдите что-то скромное, живите по средствам. Но нет! Им подавай шикарную квартиру в центре города, с дизайнерским ремонтом…
«Неужели нельзя было позвонить? Предупредить?» — спросила я, всё ещё не придя в себя.
«Мам, это ненадолго. Я уже ищу новую квартиру. Через неделю съедем, обещаю».
Неделя… Что ж, неделя — это не вечность. Как мать, я не смогла отказать. И я позволила им остаться. Если бы я только знала, чем всё обернётся, — возможно, я приняла бы другое решение.
Одна неделя превратилась в две… а они и не думали съезжать. Наоборот, они полностью освоились, будто у себя дома.
Тимофей перестал говорить о поиске жилья, а Кристина вела себя так, будто я ей чем-то обязана.
Она не работала. Большую часть дней она либо проводила с подругами, либо валялась на диване перед гремящим телевизором.
Я приходила с работы уставшая и видела в квартире полный разгром — ужин не готов, повсюду грязная посуда, липкие полы.
И хуже всего то, что они не платили ни копейки ни за еду, ни за счета.
Я пыталась мягко намекнуть: «Кристиночка, может, найдёшь себе какую-нибудь работку? На карманные расходы заработаешь, делом займёшься?» Она нахмурилась и рявкнула:
«Мы сами разберёмся, спасибо. Не лезьте не в своё дело!»
Я молча прошла в свою комнату и закрыла дверь. Но обида копилась. Она росла, вытесняя терпение, которое я из последних сил в себе поддерживала — ведь я же мать.
А потом наступила последняя капля.
В прошлую пятницу я пришла домой без ног от усталости. А они — развалились, как короли. Телевизор орёт, они смеются, хрустят чипсами. А мне в шесть утра на работу. Я не выдержала.
«Можно потише? Некоторым тут рано вставать!»
Тимофей едва оторвал взгляд от экрана.
«Мам, не начинай. Мы скоро выключим».
А Кристина, уткнувшись в телефон, пробормотала:
«Нина, не устраивайте сцен. Спокойной ночи».
Это было всё.
«Выключите. Телевизор. Сейчас же».
Они переглянулись. Тимофей пожал плечами. Кристина закатила глаза.
И тогда я сказала:
«Так. Завтра же вы съезжаете. Всё. С меня хватит. Сыта по горло».
Они начали возмущаться: «Мам, мы тебе не мешаем, ты всё преувеличиваешь», — но я уже их не слушала. Я вытащила три больших чемодана и начала запихивать в них их вещи. Тимофей пытался меня остановить.
«Уходите сейчас же, или я вызову полицию. Я не обязана это терпеть. Ясно?»
Через полчаса они уже стояли в коридоре со своими сумками. Я закрыла за ними дверь, вынула из замка их запасные ключи, сунула в карман — и впервые за много месяцев я наконец-то смогла вздохнуть свободно.
Понятия не имею, где они в итоге оказались. Может, у родителей Кристины или у кого-то из её многочисленных друзей. Тимофей — взрослый человек, разберутся как-нибудь.
А я? Я не чувствую вины. Я вернула себе свой дом. Тишину. Покой. Свободу. И самое главное — самоуважение.
Да, я мать, но я не бесплатная гостиница и не прислуга. Я женщина, которая заслужила право на спокойствие в собственном доме.
