Секрет бывшей жены: тройняшки, похожие на него как две капли воды
Дмитрий Орлов должен был быть в Новосибирске. Деловая сделка сорвалась, а его частный самолёт задержали для проверки. Екатеринбург не входил в его планы — это была лишь досадная остановка. Но когда служебная машина высадила его возле уютного кафе на улице Малышева, в нём шевельнулось что-то неожиданное. Промелькнуло что-то знакомое, словно воспоминание коснулось его кожи.
Он почти прошёл мимо, не заметив. Но что-то — инстинкт, толчок — заставило его взглянуть в окно кафе.
И там была она.
Нина.
Даже спустя шесть лет он узнал бы её где угодно.
Её кудри были собраны наверх, так же, как она любила носить их по воскресеньям. Она нежно наклонилась к троим детям — девочке и двум мальчикам, — ни одному из которых не было больше пяти лет. Выражение её лица было тёплым, полным нежности.
Но что потрясло Дмитрия до глубины души, так это то, как дети смотрели на неё.
И как они были похожи на него.
Та же смуглая кожа. Те же высокие скулы. Те же ямочки на щеках.
Его ямочки.
Ямочки, которые он делил лишь с одной женщиной.
Женщиной, которая исчезла из его жизни.
Шесть лет назад.
Их развод был резким, громким и публичным. Дмитрий был поглощён эйфорией успеха после заключения крупной инвестиционной сделки. Нина хотела покоя — сада, неспешных выходных, жизни, которая не всегда несётся напролом. Они постоянно ссорились — из-за времени, из-за денег, из-за будущего, которое им так и не удалось построить. Особенно из-за детей, которых у них так и не было.
Последние слова, которые она ему сказала, эхом отдавались до сих пор:
«Ты не видишь меня, Дмитрий. Ты видишь только то, что хочешь построить».
И она ушла.
Ни нового адреса. Ни звонков. Лишь тишина.
И он позволил ей уйти.
Сейчас
Внутри кафе дети были заняты рисованием на салфетках. Нина наклонилась к маленькой девочке — её дочери — и аккуратно заправила ей за ухо карандаш. Дмитрий почувствовал острую боль в груди. Девочка была точной копией Нины в том же возрасте. Он знал это, потому что когда-то дорожил каждой фотографией, каждым воспоминанием, каждым словом, которым она с ним делилась.
Он вошёл внутрь. Маленький колокольчик над дверью тихо звякнул.
В тот миг, когда Нина его увидела, кровь отхлынула от её лица.
«Дмитрий», — прошептала она.
Её голос обрушился на него, как волна. Дети перестали рисовать. Девочка сузила глаза — подозрительно, настороженно, смело. Старший из мальчиков склонил голову набок, словно пытаясь узнать это лицо, так похожее на его собственное.
«Не ожидала увидеть тебя здесь», — сказала Нина, вставая.
«А я не ожидал найти это», — ответил Дмитрий. — «Тройняшек. И… тебя».
Она не моргнула.
«Я их не прятала».
«Нет? — его голос дрогнул. — Тогда как называется то, что ты исчезла на шесть лет с моими детьми?»
Кафе вокруг них погрузилось в тишину. Нина провела его к боковому столику, её взгляд был суровым, но спокойным
