Награда за доброту
Глубоко беременная таксистка в дождливую ночь бесплатно подвозит в больницу бездомного и раненого незнакомца. На следующее утро она просыпается и видит вереницу внедорожников у своего дома. Люди в костюмах стучат в её дверь с правдой, которая навсегда изменит её жизнь.
За два года за рулём Катя повидала всех пассажиров, каких только можно встретить в такси: толпы гуляк, спотыкающихся в 3 часа ночи, семьи, спешащие на самолёт, и виноватых бизнесменов, от которых пахло коктейлями и неверными решениями. Она выслушала все истории, утерла не одну слезу и научилась читать людей ещё до того, как они открывали дверь её такси.
В ту ночь фары жёлтого кэба прорезали ноябрьский туман, пока Катя вела свою машину по пустым улицам центра города. Спина болела, а ребёнок, казалось, решил заняться гимнастикой, упираясь ей в рёбра. На восьмом месяце беременности ночные смены становились всё тяжелее. Но счета сами себя не оплатят, верно?
«Ещё несколько часов, мой хороший», — прошептала она, поглаживая свой опухший живот. — «И поедем домой к Мурзику».
Малыш пнулся в ответ, заставив её улыбнуться, несмотря ни на что. Мурзик, её рыжий кот, вероятно, разлёгся дома на её подушке, повсюду оставляя рыжую шерсть. В эти дни этот кот был для Кати самым близким существом, заменявшим семью.
Упоминание о доме вызвало нежеланные воспоминания. Пять месяцев назад она взбегала по тем же ступеням к их квартире, и её сердце колотилось от волнения. Она всё идеально спланировала — ужин при свечах, любимую лазанью её мужа Максима, маленькую пару детских пинеток, завёрнутую в серебряную бумагу.
«У нас будет ребёнок, милый!» — сказала она, подвигая ему свёрток через стол.
Максим уставился на пинетки, его лицо побледнело. Молчание затянулось так, что Катя не выдержала.
«Скажи что-нибудь».
«Я не могу, Катя».
«Что значит, не можешь?»
«Яна тоже беременна. Моим ребёнком. На третьем месяце».
Свечи догорели, пока мир Кати рушился. Яна. Его секретарша. Женщина, которая, как он клялся, была «просто другом».
«Как долго ты мне изменял?»
«Какая разница?»
В общем-то, никакой. Через неделю Максим ушёл. Через две — опустошил их совместный счёт. Теперь, в 32 года, Катя работала в две смены, пытаясь скопить достаточно денег к рождению ребёнка.
«Твой отец, может, и забыл о нас, — прошептала она своему животу, сдерживая слёзы и возвращаясь в настоящее, — но мы справимся. Вот увидишь».
Но в ту ночь, всего за три недели до срока, с опухшими лодыжками и в форменной одежде для беременных, натянутой на животе, Катя столкнулась с чем-то иным.
Часы показывали 23:43, когда она заметила его — одинокую фигуру, ковыляющую по обочине шоссе. Сквозь дымку уличных фонарей и моросящий дождь он появился, словно призрак из тени. Даже на расстоянии что-то в нём заставило её пульс участиться. Его одежда висела грязными лохмотьями, а тёмные волосы мокрыми прядями прилипли к лицу. Он прижимал одну руку к груди, подволакивая правую ногу и шатаясь по пустому тротуару.
Рука Кати инстинктивно легла на округлившийся живот, пока она смотрела на мужчину через лобовое стекло. Ей следовало быть дома час назад, свернувшись калачиком с Мурзиком, который всегда мурлыкал у неё на животе, словно убаюкивая малыша. Но что-то в отчаянии этого человека, в том, как он качался при каждом шаге, словно борясь за то, чтобы устоять на ногах, заставило её крепче сжать руль, а не уехать. За два года ночных смен Катя научилась распознавать неприятности. И всё в этой сцене кричало об опасности.
Сквозь туман она разглядела больше деталей. Это был молодой парень, лет двадцати пяти, в том, что когда-то было дорогой одеждой. Он прижимал правую руку, и даже в тусклом свете она видела тёмно-багровые пятна на его рукаве. Его лицо было в синяках, один глаз заплыл.
В зеркале заднего вида появилась машина, двигавшаяся быстро. Голова мужчины резко дёрнулась, на его лице отразился ужас. Он попытался бежать, но споткнулся.
«Не делай этого, Катя, — прошептала она. — Не сегодня. Не когда ты на восьмом месяце».
Но она уже съезжала на обочину. Приоткрыв окно, она крикнула: «С вами всё в порядке? Помощь нужна?»
Незнакомец резко обернулся, его глаза были широко раскрыты от страха. С пореза над бровью стекала тёмно-багровая струйка. «Мне просто нужно добраться в безопасное место».
Рёв приближающейся машины стал громче.
«Садитесь!» — Катя открыла замки. — «Я отвезу вас в больницу».
Парень ввалился и рухнул на заднее сиденье, а Катя нажала на газ. Фары преследующей машины залили её зеркало.
«Они всё ещё едут», — задыхаясь, проговорил он, пригибаясь. — «Спасибо. Большинство бы не остановилось».
Сердце Кати бешено колотилось. «Держитесь». Она резко свернула направо, затем ещё раз, петляя по переулкам, которые знала наизусть. Машина позади не отставала.
«Кто они?» — спросила она, сделав ещё один резкий поворот, от которого её пассажир вцепился в дверную ручку.
«Быстрее… быстрее. Они нас догонят…»
Впереди появилась вторая пара фар. Их брали в коробочку.
«Доверяете мне?» — спросила Катя, уже поворачивая руль.
«Что?»
Она проехала через заброшенную парковку, процарапав днище под частично опущенным шлагбаумом. Преследователи не смогли проехать — проём был слишком узким для их машин.
«Два года уворачивалась от пьяных пассажиров, которые не хотят платить, — объяснила она, проверяя зеркало. Фар не было. — Никогда не думала, что эти навыки пригодятся сегодня».
Малыш сильно пнул, заставив её поморщиться.
«Вы беременны, — сказал незнакомец, заметив её дискомфорт. — Боже, мне так жаль. Я подверг вас обоих опасности».
«Иногда самый большой риск — это ничего не делать». Она встретилась с ним взглядом в зеркале. «Я Катя».
«Спасибо, Катя. Большинство людей… они бы просто проигнорировали меня».
«Да, ну, большинство людей ещё не поняли, как быстро может измениться жизнь».
Наконец, они добрались до больницы. Прежде чем выйти, мужчина осторожно взял её за руку.
«Почему вы остановились?» — его здоровый глаз изучал её лицо. — «В наши дни мир не очень-то добр к таксистам, особенно к беременным, работающим в одиночку по ночам».
Катя задумалась. «Сегодня утром я видела, как женщина перешагнула через бездомного, у которого был приступ. Даже не прервала телефонный разговор. Я пообещала себе, что не стану таким человеком… тем, кто так боится мира, что забывает о своей человечности».
Он медленно кивнул. «Вы не должны были этого делать. То, что вы сделали сегодня… это превосходит ваше понимание».
Катя на мгновение замешкалась, их взгляды встретились. Она слабо, ободряюще улыбнулась. С этим она повернулась и пошла к своему такси. Садясь в машину, она оглянулась в последний раз, прошептав: «Что он имел в виду?»
Остаток ночи прошёл как в тумане. Катя вернулась домой, скромно поужинала и покормила кота. Но её мысли были в беспорядке, она снова и снова прокручивала события ночи, пока не уснула.
На следующее утро её разбудил громкий гул моторов. Мурзик спрыгнул со своего места на подушке, его шерсть встала дыбом, словно он был загнан в угол соседской собакой.
«В чём дело, Мурзик?» — Катя выбралась из постели и застыла у окна.
Вереница изящных чёрных внедорожников, не менее дюжины, выстроилась вдоль её скромной улицы. Мужчины в тёмных костюмах и с наушниками двигались с военной точностью, устанавливая периметр вокруг её дома.
«О боже. Кто эти люди? Неужели я вчера помогла преступнику?» — ахнула Катя.
Стук в дверь прервал её мечущиеся мысли. Взглянув в глазок, она увидела троих мужчин. Один был одет в дорогой костюм, у другого был наушник, а третий был до жути знакомым.
«Не может быть», — прошептала она, узнав незнакомца из прошлой ночи.
Рваной одежды и багровых пятен не было и в помине, их сменил безупречный костюм, который, вероятно, стоил больше, чем её месячный заработок.
Дрожащими руками она открыла дверь.
«Мэм!» — первый мужчина слегка поклонился. — «Я Игорь, глава службы безопасности семьи Абрамовых. Это господин Абрамов и его сын Аркадий, которому вы вчера помогли».
Мир пошатнулся. Абрамовы — семья миллиардеров, чья технологическая империя не сходила с первых полос газет. Их сына похитили три дня назад, требуя выкуп в 50 миллионов. И она подобрала его на обочине дороги.
«Они держали меня три дня, — объяснил Аркадий, присев на её потрёпанный диван, пока Мурзик обнюхивал его ботинки. — Когда они перевозили меня прошлой ночью, я увидел шанс сбежать на заправке. Но они были близко. Если бы вы не остановились…»
«Люди, преследовавшие вас, — добавил его отец, — были схвачены через час после того, как вы доставили Аркадия в больницу. Ваша сообразительность не только спасла моего сына, но и помогла нам поймать опасную банду похитителей».
Затем господин Абрамов протянул конверт. Внутри был чек, от которого у Кати подкосились ноги.
«Сэр, это слишком много. Я не могу…»
«Это ничто по сравнению с тем, что вы сделали, — он мягко улыбнулся. — Считайте это инвестицией в ваше общее будущее!» — сказал он, взглянув на её живот. — «Ни один ребёнок не должен начинать жизнь, гадая, как его мать сможет его обеспечить».
Слёзы потекли по щекам Кати, а Мурзик запрыгнул на колени Аркадия и громко замурлыкал.
«Это ещё не всё, — добавил Аркадий, наклоняясь вперёд. — Мы хотим, чтобы вы возглавили новую инициативу нашего фонда по общественной безопасности. Миру нужно больше людей, которые не боятся остановиться и помочь. Таких, как вы, Катя».
«Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, пожалуйста, позвоните нам», — сказал господин Абрамов, протягивая визитную карточку, его голос был мягок от искренности и благодарности. — «Мы в вечном долгу перед вами».
Катя улыбнулась, и слабое «Спасибо!» сорвалось с её губ, а глаза наполнились слезами радости и облегчения.
Когда они ушли, она почувствовала, как спал груз последних месяцев. Впервые с тех пор, как ушёл Максим, она позволила себе поверить, что всё может наладиться.
Катя посмотрела на свой живот, улыбаясь сквозь слёзы. «Слышал, малыш? Похоже, у мамочкиной ночной работы только что случилось повышение. И мы добились этого, просто оставшись людьми!»
