Наследие Романовых
«Он не мой сын», — холодно произнёс Игорь Романов, его голос эхом отдавался в гранитном холле. — «Собирай вещи и уходи. Ты и он». Он жёстким жестом указал на дверь. Его жена, крепко прижимая к себе их малыша, смотрела на него глазами, полными слёз. Если бы только он знал правду…
Буря за окном отражала хаос, царивший в особняке. Катя стояла как вкопанная, крепко обняв маленького Лёву. Её муж, Игорь Романов, генеральный директор «Империи Романовых» и наследник семейной династии, смотрел на неё с гневом, которого она не видела за все годы их совместной жизни.
«Игорь, пожалуйста, — прошептала Катя. — Ты не это имеешь в виду».
«Я имею в виду каждое слово, — отрезал он. — Этот мальчик — он не мой. Я сделал тест на отцовство. Результаты не лгут».
Его слова ударили сильнее любого порыва ветра. Ноги Кати подкосились.
«Ты сделал ДНК-тест… за моей спиной?»
«Я должен был, — рявкнул он. — Он на меня не похож. Я не чувствую, что он мой. И я слышал сплетни».
«Игорь, он же просто ребёнок! И он твой. Клянусь своей жизнью».
Но Игорь был непреклонен. «Твои вещи отправят в дом твоего отца. Никогда не возвращайся».
Катя на мгновение замешкалась, надеясь, что это лишь одна из его импульсивных вспышек. Но ледяная окончательность в его голосе сокрушила всякую надежду. Она повернулась и вышла под бурю, её каблуки стучали по мрамору, пока над головой грохотал гром.
Катя была из скромной семьи, но, выйдя замуж за Игоря, она попала в мир влияния и роскоши. Она была уравновешенной, красноречивой и доброй — ею восхищались в прессе и тихо недолюбливали в высшем обществе. Теперь всё это не имело значения.
Пока шофёр вёз её и Лёву в дом её отца за городом, её мысли метались. Она была верна. Она была рядом с Игорем во время публичных скандалов, финансовых спадов и даже осуждения его матери. И теперь — её выбросили, как ненужную вещь.
Её отец, Даниил Морозов, открыл входную дверь, удивлённо посмотрев на неё. «Катенька? Что случилось?»
Она рухнула в его объятия. «Он сказал, что Лёва не его… Он велел нам уйти».
Лицо Даниила посуровело. «Входи».
В течение следующих нескольких дней Катя начала приспосабливаться к жизни вдали от роскоши. Её детская спальня осталась почти такой же. Лёва, в блаженном неведении, смеялся и агукал, даря ей крошечные мгновения радости.
Но один вопрос не давал ей покоя: как мог тест оказаться неверным?
Полная решимости найти ответы, Катя поехала в город и посетила ту же частную клинику, которой пользовался Игорь. У неё всё ещё были друзья, и некоторые были ей обязаны. То, что она обнаружила, пробрало её до костей.
Отчёт об отцовстве был изменён.
Тем временем Игорь метался по тихим коридорам особняка. Он пытался убедить себя, что поступил правильно. Он не мог воспитывать чужого ребёнка. Но чувство вины не утихало. Он держался подальше от бывшей детской Лёвы — пока однажды ночью любопытство не привело его туда. Вид пустой кроватки, мягкого плюшевого мишки, крошечных носочков — всё это обрушилось на него, как волна.
Его мать, Маргарита Романова, не утешала.
«Я тебя предупреждала, — холодно сказала она за чаем. — Эта девица Морозова никогда здесь своей не была».
Но даже она, казалось, удивилась, когда Игорь не ответил.
Дни тянулись медленно. Потом прошла неделя.
А затем пришло письмо.
Без обратного адреса. Лишь один лист бумаги и старая фотография.
Руки Игоря дрожали, когда он открывал его.
Игорь,
Ты был неправ.
Оригинальные результаты теста на отцовство были изменены. У меня есть нетронутая версия. Кроме того, эта фотография, найденная в кабинете твоей матери, говорит обо всём.
— Катя
Игорь всмотрелся в фотографию. Она была старой, чёрно-белой. Молодой человек — почти точная копия маленького Лёвы — стоял рядом с Маргаритой Романовой.
Это был не он.
Это был его отец.
Сходство было безошибочным.
И тут всё встало на свои места — холодность его матери по отношению к Кате, её завуалированная критика, тихие увольнения прислуги… фальшивый тест.
Она всё это подстроила.
Он вскочил на ноги, опрокинув стул. Его кулаки сжались. Впервые за много лет в нём поднялся страх — не позора или газетных заголовков, а страх того, кем он стал.
Он прогнал свою жену. Своего сына.
Из-за лжи.
Игорь ворвался в личную гостиную матери. Маргарита читала у камина, едва взглянув на него.
«Ты подделала тест», — сказал он холодным и ровным голосом.
Она изогнула бровь. «Неужели?»
«Я видел оригинальный отчёт. И фотографию. У Лёвы черты деда. И твои».
Она спокойно закрыла книгу и встала. «Иногда приходится принимать трудные решения, чтобы сохранить наследие нашей семьи. Эта женщина всё бы разрушила».
«Ты не имела права, — прорычал он. — Ты разрушила мою семью».
«Она никогда не была достойна носить нашу фамилию».
Он подошёл ближе, излучая ярость. «Ты причинила боль не только Кате — ты причинила боль Лёве. И ты превратила меня в того, кого я сам не узнаю».
Маргарита встретила его взгляд, не дрогнув. «Мир видит то, что я позволяю ему видеть».
Игорь вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Ему больше не было дела до приличий. Теперь важно было исправить то, что он сломал.
В доме Даниила Катя сидела в саду, пока Лёва полз к бабочке. Её губы изогнулись в нежной улыбке, хотя боль всё ещё таилась в её глазах. Она часто прокручивала в голове слова Игоря — те, что ранили глубже всего.
Её отец принёс чашку ромашкового чая. «Он одумается», — тихо сказал он.
«Не уверена, что приняла бы его обратно», — ответила она.
Затем раздался звук захлопнувшейся автомобильной дверцы.
Катя обернулась и увидела Игоря — растрёпанного, с глазами, полными раскаяния, — стоящего у калитки.
«Катенька…» — его голос дрогнул.
Она встала, сердце бешено колотилось.
«Я был неправ, — сказал он. — Глубоко неправ. Моя мать подделала тест. Я узнал правду только после того, как уже оттолкнул тебя».
«Ты сказал мне, что Лёва не твой, — произнесла она дрожащим голосом. — И ты говорил это всерьёз».
«Да. И я буду жалеть об этом каждый день».
Он осторожно шагнул вперёд. «Я был не просто плохим мужем — я оказался никудышным отцом».
Лёва заметил его и просиял, взволнованно пополз к нему. Игорь опустился на колени, раскрыв объятия. Мальчик, пошатнувшись, упал прямо в них. Игорь крепко обнял его, слёзы свободно катились по его щекам.
«Я не заслуживаю твоего прощения, — прошептал он. — Но я потрачу всю жизнь, чтобы его заслужить».
В последующие недели Игорь показал, что говорит серьёзно. Он отошёл от дел в компании, съехал из семейного поместья и проводил каждую свободную минуту с Катей и Лёвой. Он учился кормить из бутылочки, менять подгузники, успокаивать истерики — неловко, но искренне.
Катя наблюдала с осторожностью. Её раны ещё не зажили. Но теперь что-то было по-другому. Он был рядом. Смиренный. Настоящий.
Одним тёплым вечером, когда солнце садилось за деревьями, Игорь взял её за руку. «Я знаю, что не могу исправить прошлое. Но если ты позволишь… я хочу быть рядом каждое завтра».
Она настороженно посмотрела на него.
«Я не прошу тебя забыть, — сказал он. — Просто поверь, когда я говорю, что люблю тебя. И я всегда любил Лёву. Даже когда не знал, как это показать».
В её глазах собрались слёзы. «Ты разбил мне сердце, Игорь. Но… ты пытаешься его исцелить. Медленно».
Она подошла ближе. «Оставайся не только в хорошие времена. Оставайся всегда».
«Останусь», — поклялся он.
Несколько месяцев спустя, в поместье, Маргарита Романова сидела одна в своей роскошной гостиной. Её влияние ослабло. Правда о поддельном тесте распространилась. Её некогда преданный круг общения охладел.
Снаружи в воздухе разносился смех — Игорь, Катя и маленький Лёва бегали по саду. Семья, снова единая.
И на этот раз даже Маргарита не могла их разлучить.
