План для свекрови
Жизнь с моим сыном и его невыносимой женой была далека от того мирного уклада, который я себе представляла. Но когда сварливый сосед неожиданно пригласил меня на ужин, всё начало меняться. Я и не подозревала, что разворачивается тайный план, который перевернёт мою жизнь с ног на голову.
Я жила с моим сыном Андреем и его вечно недовольной женой Катей уже две недели. Никто из них не хотел такого соседства, но моя случайная, слегка преувеличенная травма ноги наконец-то вынудила Катю неохотно согласиться. Она, конечно, была против — она была против годами — но на этот раз у неё не было выбора.
Выйдя на крыльцо тем утром, я заметила её во дворе, сгребающую листья. Наблюдая за ней издалека, я вздохнула. Бедная девочка не имела ни малейшего понятия, что делает.
«Катя, ты всё делаешь неправильно!» — крикнула я, повысив голос. Она даже не подняла головы. Я предположила, что она не услышала, поэтому подошла ближе, картинно поморщившись.
«Говорю тебе, ты не с той стороны сгребаешь. Начни с маленьких кучек, а потом собери их в одну большую. Таскать их через весь двор — пустая трата времени».
Она резко остановилась, опёрлась на грабли и повернулась ко мне. На её лице отражалась усталость от беременности и от нежеланной гостьи. «Я думала, у вас болит нога», — ровно сказала она, её взгляд скользнул по моей подозрительно уверенной походке. — «Может, вам пора домой?»
Какая наглость!
Схватившись за ногу для убедительности, я возмущённо ответила: «Я пыталась тебе помочь, несмотря на боль, и вот как ты меня благодаришь?»
Катя положила руку на живот — жест защиты был безошибочным. «Я на седьмом месяце беременности. Помощь — это когда делают что-то полезное», — сказала она голосом, более резким, чем осенний воздух.
Грубиянка, подумала я, но заставила себя натянуто улыбнуться. Она не стоила спора. Через забор показался господин Денисов, их угрюмый сосед, с вечно недовольным выражением лица. «Добрый день, господин Денисов!» — прочирикала я, пытаясь смягчить его суровый вид.
Он пробормотал что-то себе под нос и исчез в своём доме, даже не кивнув. Точно как Катя — несчастный и необщительный.
Вернувшись в дом, я снова заметила пыль на мебели. Катя была в декретном отпуске — уж точно могла бы уделить время уборке. Андрей заслуживал более ухоженного дома после всей своей тяжёлой работы. Позже Катя вернулась в дом и начала готовить ужин. Естественно, я дала ей несколько полезных советов, но мои рекомендации, казалось, остались без внимания. В конце концов, она повернулась и холодно сказала: «Пожалуйста, просто выйдите из кухни».
В тот вечер, когда Андрей вошёл в дом, я услышала, как она ему жалуется. Прислонившись к стене, я уловила обрывки их разговора.
«Мы это обсуждали», — сказал Андрей размеренным тоном. — «Это пойдёт на пользу всем».
«Я знаю, — с усталым вздохом ответила Катя. — Я уже стараюсь, но это сложнее, чем ты думаешь».
Когда я выглянула из-за угла, я увидела, как Андрей обнимает её, его руки защитно обвивали её растущий живот. Он утешал её так, будто это она была здесь жертвой!
За ужином я не удержалась и отметила, что её пирог недопечён. «У меня есть идея», — внезапно сказала Катя, её тон был слишком весёлым, чтобы быть искренним. — «Почему бы вам самой не испечь пирог и не отнести его господину Денисову?»
Я нахмурилась. «Этому ворчуну? Он со мной даже не здоровается», — фыркнула я, сузив глаза.
«Думаю, вы ошибаетесь. Он не такой уж плохой — просто застенчивый», — сказала она с лукавой улыбкой. — «К тому же, я видела, как он на вас смотрит».
Я рассмеялась пустым смехом. «Если это и правда, то он должен сделать первый шаг. Мужчина должен ухаживать за дамой».
Катя вздохнула, её взгляд переместился на Андрея, который сжал её руку, словно делясь секретом.
На следующее утро последнее, чего я ожидала, — это увидеть господина Денисова, приближающегося к нашему двору. «Маргарита», — скованно начал он, его поза была такой же неловкой, как и тон. — «Не хотели бы вы… ну… поужинать со мной?»
«Для вас я мисс Михайловна», — ответила я, приподняв бровь. Его губы дрогнули от разочарования. «Хорошо, мисс Михайловна», — поправился он. — «Позволите ли вы пригласить вас на ужин?»
«Позволяю», — сказала я, скрестив руки. Он коротко кивнул и повернулся, чтобы уйти. «И это так вы приглашаете?» — крикнула я ему вдогонку, наблюдая, как он замер на полпути. — «Когда? Куда?»
«Сегодня в семь. У меня дома», — сказал он, не оборачиваясь.
Остаток дня прошёл в суете приготовлений. Ровно в семь я стояла у его двери, и моё сердце неожиданно трепетало. Когда он открыл дверь, выражение его лица было таким же мрачным, как и всегда. Внутри он жестом указал мне сесть за стол. Даже стул не отодвинул — вот так джентльмен. Во время ужина разговор был натянутым, пока я не упомянула о своей любви к джазу.
Его лицо преобразилось, обычная угрюмость сменилась мальчишеским энтузиазмом. «Я бы поставил для вас свою любимую пластинку, — сказал он, его голос стал мягче. — И даже пригласил бы вас на танец, но мой проигрыватель сломан».
«Для танца музыка не нужна», — сказала я, удивив саму себя.
К моему изумлению, он встал и протянул мне руку. Пока мы качались в тусклом свете, он напевал знакомую мелодию, которую я не слышала много лет. Что-то внутри меня смягчилось, и впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.
После этого я повернулась к нему. «Господин Денисов, уже поздно. Мне пора домой».
Он молча кивнул, его обычная сдержанность вернулась, и проводил меня до двери. Прежде чем я вышла, он замешкался. «Можете называть меня Пётр», — сказал он голосом, более мягким, чем я когда-либо слышала.
«А вы можете называть меня Маргарита», — ответила я, улыбаясь. Затем, к моему изумлению, он наклонился. На мгновение я замерла в нерешительности, но когда его губы коснулись моих, я поняла, что не хочу отстраняться. Поцелуй был нежным и нерешительным, но он пробудил во мне то, чего я не чувствовала много лет. Когда он отстранился, он искал на моём лице реакцию. Я просто улыбнулась, и на сердце стало легче, чем когда-либо.
«Спокойной ночи, Пётр», — тихо сказала я, выходя на улицу. Прохладный ночной воздух коснулся моих разгорячённых щёк, но улыбка оставалась на моём лице всю дорогу домой — и ещё долго после.
Пётр стал незаменимой частью моих дней. Мы проводили вместе часы, смеясь над соседскими сплетнями, читая книги из его обширной коллекции и пробуя новые рецепты. Пока я готовила, он напевал мои любимые песни, наполняя дом теплом. Я обрела радость, которой не знала много лет, тихое удовлетворение, которое заставляло всё остальное отступать на второй план. Резкие замечания Кати меня больше не задевали; мой мир вращался вокруг Петра.
На День благодарения я пригласила его на ужин, чтобы он не провёл этот день в одиночестве. Я заметила, как он проскользнул на кухню, чтобы поговорить с Катей. Из любопытства я последовала за ним. «Катя, я хотел поговорить с вами о проигрывателе», — сказал Пётр нерешительным, но твёрдым голосом.
«Господин Денисов, я его уже заказала. Он скоро прибудет. Вы не представляете, как я благодарна», — с облегчением ответила Катя. — «Вы так облегчили мою жизнь. Не знаю, как вы её терпите, но скоро проигрыватель будет вашим. Спасибо, что согласились на весь этот фарс».
Слова ударили меня, как пощёчина. Проигрыватель? Терпите меня? Фарс? Осознание обожгло меня, и гнев хлынул наружу. «Так это всё была игра?!» — я ворвалась на кухню, мой голос дрожал от ярости. Катя замерла, её лицо побледнело.
«Ох…» — это всё, что она смогла вымолвить. «Не хотите ли объяснить?!» — закричала я, переводя взгляд с неё на Петра. В комнату вбежал Андрей, его брови были нахмурены от беспокойства.
«Что происходит?»
«Твоя жена устроила какой-то заговор против меня!» — воскликнула я, указывая на Катю обвиняющим пальцем. Андрей глубоко вздохнул. Словно готовился к буре.
«Мам, это была не только она. Это и моя идея тоже. Мы подумали, что вы с господином Денисовым могли бы сделать друг друга счастливыми. Никто из вас не сделал бы первый шаг, поэтому мы его немного… подтолкнули».
«Подтолкнули?» — повторила я, повышая голос.
«Мы предложили ему проигрыватель, — признался Андрей виноватым, но размеренным тоном. — В обмен на свидания с тобой».
«Андрей, зачем?» — прошептала Катя. «Хотя бы мой сын честен со мной!» — отрезала я, скрестив руки.
«Твой сын тоже был на пределе из-за тебя!» — парировала Катя с нотками раздражения в голосе. — «Ты постоянно вмешивалась в нашу жизнь, придираясь к каждой мелочи, которую я делала. А я беременна твоим внуком — я не могла справиться со стрессом! Так что да, мы придумали этот план, и он сработал идеально. У тебя наконец-то появилось занятие, а я получила передышку!»
Её слова повисли в воздухе, раня больше, чем я хотела бы признать. Я покачала головой, не веря своим ушам. «Знаешь что, Пётр? От неё я могла этого ожидать. Но не от тебя».
«Маргарита, я могу объяснить…» — начал Пётр, шагнув ко мне. Но я была слишком зла, чтобы слушать. Я вылетела из дома, моя старая травма ноги напоминала о себе при каждом шаге. «Маргарита!» — крикнул Пётр мне вдогонку. — «Маргарита, подожди!»
Резко обернувшись, я посмотрела на него.
«Что?! Что ты можешь сказать? Я слишком стара для этих игр!»
Он остановился, его лицо омрачилось сожалением.
«Я сказал Кате, что мне не нужен её проигрыватель! Что я просто хочу быть с тобой!» — закричал он, его голос был надрывным от эмоций.
«Это не меняет того факта, что сначала ты согласился», — возразила я дрожащим голосом.
«Потому что ты была ужасна!» — выпалил Пётр, затем смягчился. — «Или, по крайней мере, я так думал. Я слышал, как ты постоянно придиралась к Кате, всегда указывая ей, что делать. Но правда в том, что я был не лучше — ворчливый, замкнутый и озлобленный. Ты изменила меня, Маргарита. Ты заставила меня снова почувствовать себя живым. Ты напомнила мне, как находить радость в мелочах».
Я замешкалась, его слова пронзили мой гнев. «Почему я должна тебе верить?» — спросила я, мой голос стал тише.
Пётр подошёл ближе, его взгляд был твёрдым.
«Потому что я влюбился в тебя, Маргарита. В дотошную, властную, всегда правую женщину, которая при этом так глубоко заботится, готовит блюда, которые напоминают о доме, и знает наизусть все мои любимые песни. Я люблю тебя — всю тебя».
Слёзы навернулись мне на глаза, его признание потрясло меня до глубины души. Правда была неоспорима — я тоже в него влюбилась. Как бы я ни злилась, мои чувства не позволяли мне уйти. Он протянул руку, нежно убирая слезу с моей щеки.
«Прости, что причинил тебе боль. Пожалуйста, дай мне второй шанс».
Я медленно кивнула, позволяя напряжению спасть. «Хорошо», — сказала я, мой голос смягчился. — «Но проигрыватель от Кати ты заберёшь. Он нам понадобится для нашей музыки».
Пётр рассмеялся, и на его лице отразились облегчение и радость.
С того Дня благодарения мы с Петром были неразлучны. Каждый год мы отмечали этот праздник под музыку, играющую на том самом проигрывателе, и наша любовь становилась крепче с каждой мелодией.
