Паша вытер пот со лба и довольно посмотрел на грядку. Картошка в этом году выдалась на славу. Он распрямил спину и глянул на часы – уже почти восемь. Ира с Машкой должны вернуться с прогулки.
– Па-а-аш! Мы пришли! – голос жены разнесся по участку.
Он отложил тяпку и пошел к дому. На террасе Ира разбирала пакеты с продуктами, а шестилетняя Маша уплетала мороженое.
– Папа, мы видели ежика! – дочка подпрыгнула, заметив его. – Настоящего! Он фыркал!
– Класс! В следующий раз и меня позовите, – Паша чмокнул дочку в макушку и обнял жену.
– Как огород?
– Да нормально. Все растет. Картоху окучил.
Телефон Иры зазвонил. Она глянула на экран и вздохнула.
– Мама, – шепнула она и отошла. – Да, мам… Что?.. Когда?.. А надолго это?..
Паша напрягся. Звонки тещи редко приносили что-то хорошее. Ира вернулась с озабоченным лицом.
– Представляешь, у мамы ремонт затеяли. Срочно трубы менять будут. Она спрашивает, можно ли пожить у нас пару дней.
– Здесь? На даче? – Паша почесал затылок.
– Ну да… Неделю максимум.
Паша мысленно посчитал. Они на даче до конца августа, потом вернутся в город. Пара дней погоды не сделает.
– Да пусть приезжает, – махнул он рукой. – Места хватит.
– Правда? – Ира просияла и обняла его. – Паш, ты лучший! Мам, все в порядке, приезжай завтра.
Маша запрыгала от радости:
– Бабушка приедет! Ура-ура-ура!
На следующий день Галина Николаевна появилась с двумя чемоданами.
– Доченька! Пашенька! Машенька! – она обнимала всех по очереди.
– Галина Николаевна, давайте помогу, – Паша взял чемоданы.
– Ой, спасибо, Паша. Такое безобразие у нас в доме! Все трубы меняют. Я так вам благодарна! – она снова обняла зятя.
Вечер прошел удивительно мирно. Теща приготовила ужин, они ели на террасе, смеялись. Маша рассказывала бабушке про ежика.
– Знаешь, Паш, – шепнула Ира, – я переживала, что будет неловко. А так даже здорово.
– Да ладно, пара дней – не проблема, – улыбнулся он.
Первые три дня были идеальными. Галина Николаевна готовила, играла с внучкой, даже пропалывала клубнику. Но потом что-то изменилось. Теща все чаще заводила разговоры о деньгах.
– Ириша, вы бы дачу обновили. Забор-то совсем старый.
– Мам, не сейчас. У нас только на отпуск отложено.
– Так ведь можно больше зарабатывать. Ты же умница, с твоим образованием…
Павел слышал эти разговоры и хмурился. Он работал прорабом, денег хватало, но на роскошь – нет.
Через пять дней Паша заметил, что Ира стала отстраненной. Утром он нашел ее чашку в раковине – хотя всегда мыли посуду сразу.
– Ир, ты чашку забыла помыть.
– И что? – она пожала плечами. – Помой сам, если мешает.
Такое поведение было ей несвойственно.
В пятницу вечером Паша зашел в дом за инструментами. Услышал голоса из кухни и остановился.
– Ира, ты должна быть самостоятельнее, – говорила теща. – Живи по своим правилам! Что это за режим такой – посуду мыть сразу? Ты не в армии.
– Мам, это просто наша договоренность…
– Милая, я же вижу, как ты устаешь. А Паша… ну какой дачник из него? Забор кривой, крыльцо скрипит. У Светы зять вон беседку сам построил! И машину новую купил. А вы все на этой развалюхе…
Паша замер. Сердце забилось чаще.
– Он старается, мам.
– Конечно-конечно! Я ничего не говорю. Просто мужчина должен обеспечивать семью лучше. И внимания тебе больше уделять. Вчера ты просила помочь с посудой, а он в телефоне сидел.
Паша тихо отступил и вышел из дома. Внутри все кипело. Вот, значит, как?
Ужинали молча. Ира пыталась завести разговор, но Паша отвечал односложно. После ужина он демонстративно убрал всю посуду, чем вызвал удивленный взгляд тещи.
– Паш, ты чего? – спросила Ира, когда они легли спать.
– Все нормально, – буркнул он и отвернулся.
На следующий день Ира оставила грязную кастрюлю на плите. Когда Паша сделал замечание, она огрызнулась:
– Господи, это просто кастрюля! Мир не рухнет, если постоит до вечера!
– Раньше тебя это не устраивало.
– А сейчас устраивает! Я что, не могу поменять свое мнение?
Они поругались и разошлись по разным углам дачи. Паша ушел к забору — как раз покрасить надо. “Кривой, значит? Развалюха?” Он злился и размашисто водил кистью.
Вечером Галина Николаевна готовила ужин. Ира сидела рядом с планшетом.
— Доченька, почему ты в отпуск на море не ездите? Вот Людочка с мужем каждый год в Турцию летают.
— Не хватает нам на Турцию, мам.
— Так может, работу Паше сменить? Мой знакомый в офисе работает — вот это деньги!
Паша как раз вошел на кухню и замер.
— Здрасьте, а Павел сам решит, где ему работать, — он взял стакан воды.
Ира вздрогнула:
— Паш, мы просто разговариваем.
— Ага, разговариваете. Про мою работу, про мою машину, про мои доходы.
— Ой, Павел, вы не так поняли, — Галина Николаевна засуетилась. — Я просто беспокоюсь…
— О нас или о том, что соседкам рассказать нечего?
Ира вспыхнула:
— Ты чего на маму набросился?
— Я? Да твоя мама уже неделю меня обсуждает! То забор кривой, то денег мало!
Вечер превратился в катастрофу. Машу отправили спать пораньше, а сами продолжили спорить шепотом на террасе.
— Не думала, что ты такой мелочный, — Ира скрестила руки на груди. — Подслушивать наши разговоры!
— Мелочный? Твоя мать пытается тебя настроить против меня!
— Бред! Она заботится!
— Ага, заботится. “Живи по своим правилам”, “муж мало внимания уделяет”. Это что, по-твоему?
Ира вдруг расплакалась:
— Почему ты маму так не любишь?
— Да люблю я твою маму. Но когда она лезет в нашу семью — это перебор!
Галина Николаевна вышла на террасу с чашкой чая.
— Может, вам не стоит ссориться из-за меня?
— Мам, это не из-за тебя, — Ира вытерла слезы. — Просто Паша все усложняет.
— Я усложняю? — Паша хлопнул по столу. — Три дня назад ты была другим человеком! А теперь забыла про наши правила, споришь по каждой мелочи!
— Павел, не повышайте голос на мою дочь, — теща поставила чашку. — Ирочка имеет право на свое мнение.
— Конечно имеет! — Паша вскочил. — А я, значит, нет? Я должен молча слушать, как вы обсуждаете мои недостатки?
— Паш, если ты не можешь уважать мою маму, может…
— Что “может”?
— Может, нам стоит пожить отдельно, — выпалила Ира.
Паша замер. В глазах потемнело.
— Вот как, — он медленно поднялся. — Неделя с мамой — и семь лет брака побоку?
— Я этого не говорила!
— Все ясно, — он развернулся и пошел к двери.
— Куда ты?
— В сарай. Переночую там.
— Паша, перестань!
Но он уже хлопнул дверью. Взял из прихожей старое одеяло и вышел в ночь. “Вот и семейная идиллия. Черт меня дернул согласиться”.
В сарае было холодно и пахло землей. Паша постелил одеяло на старый матрас и лег, глядя в потолок. Из дома доносились приглушенные голоса — Ира с матерью продолжали разговор.
“Семь лет вместе. И что теперь? Развод из-за грязной кастрюли и тещиных советов?”
Он закрыл глаза. В голове крутились мысли о том, как еще неделю назад они с Ирой строили планы на будущее. А теперь она говорит про “пожить отдельно”.
Телефон мигнул сообщением от Иры: “Ты совсем с ума сошел? Возвращайся в дом.”
Паша выключил телефон и отвернулся к стене.
Утро встретило Пашу болью в спине. Он с трудом поднялся, размял затекшую шею. Часы показывали семь. Обычно в это время они с Ирой уже пили кофе на террасе.
Он вышел из сарая и увидел Галину Николаевну. Она сидела на скамейке с чашкой чая и смотрела куда-то вдаль.
– Доброе утро, – буркнул Паша, проходя мимо.
– Подождите, Павел.
Он остановился. Теща выглядела непривычно растерянной.
– Знаете, я вчера долго думала, – она поставила чашку. – Может, я действительно… перегнула палку.
Паша удивленно посмотрел на нее.
– Ира всю ночь проплакала, – продолжила Галина Николаевна. – Я не хотела этого. Правда.
– А чего вы хотели?
– Ох, Паша… – она вздохнула. – Я думала, что помогаю дочери. Мне казалось, она слишком… зависима от вас. Все эти правила, режимы.
– Это наши общие правила. Мы вместе их придумали.
– Теперь я это понимаю, – теща покачала головой. – Я ведь как лучше хотела. Думала, Ира себя сковывает.
– А получилось как всегда, – Паша сел рядом. – Знаете, Галина Николаевна, мы с Ирой семь лет вместе. У нас свои порядки, свои договоренности. И мы счастливы.
– Да, вижу теперь, – она неожиданно взяла его за руку. – Паша, простите меня. Я соберу вещи сегодня. Ремонт у меня уже закончился, просто… мне здесь нравилось.
Паша хотел что-то ответить, но в этот момент на крыльцо вышла Ира. Глаза у нее были красные.
– Вы тут сидите, значит, – она скрестила руки на груди. – А я всю ночь…
– Доброе утро, – Паша встал. – Как спалось?
– Ужасно! – Ира шмыгнула носом. – Ты телефон выключил! Я думала, ты ушел совсем!
– Куда я уйду с дачи? Пешком до города?
– Мало ли! – она всхлипнула. – После таких слов…
Галина Николаевна поднялась:
– Пойду я… соберу вещи.
– Какие вещи? – удивилась Ира.
– Домой поеду, доченька. Хватит мне у вас гостить.
Она ушла в дом, оставив их вдвоем. Повисла неловкая пауза.
– Паш…
– Что?
– Я вчера наговорила лишнего, – Ира подошла ближе. – Про “пожить отдельно”… это глупость.
– Глупость, – согласился он. – Но знаешь, Ир, я тоже думал ночью. Почему ты так быстро изменилась? Неделя с мамой – и ты другой человек.
– Я не другой человек! – возмутилась она. – Просто… мама говорила такие вещи, и часть казалась логичной. Про то, что я слишком зациклена на порядке, что нужно расслабиться…
– А про то, что я мало зарабатываю?
Ира вспыхнула:
– Она не это имела в виду! Она просто…
– Ир, я все слышал. Про мою работу, про машину, про забор.
– Прости, – она опустила голову. – Не знаю, почему я ее не остановила. Наверное, в глубине души мне льстило, что она меня защищает. Глупо, да?
Паша обнял жену:
– Не глупо. Она твоя мама. Просто… мы должны сами решать свои проблемы. Без советчиков.
– Ты прав, – Ира уткнулась ему в плечо. – Знаешь, у меня такое чувство, будто я попала под гипноз. Мама говорила, говорила, и я начала сомневаться в нас.
На крыльцо выбежала заспанная Маша:
– Мам, пап! А почему бабушка вещи собирает?
Они переглянулись.
– Бабушке пора домой, зайка, – ответила Ира.
– А-а-а, – протянула дочка. – А блинчики будут?
– Будут, – улыбнулся Паша. – Беги умывайся.
Галина Николаевна вышла с чемоданом. Выглядела она виноватой.
– Я такси вызвала.
– Мам, может останешься еще? – неуверенно спросила Ира.
– Нет-нет, – она замотала головой. – Мне правда пора. Паша, – она повернулась к зятю, – я не хотела вас поссорить. Просто мне казалось…
– Все нормально, Галина Николаевна, – Паша взял чемодан. – Я вас провожу до остановки.
Паша нёс чемодан, шагая рядом с тёщей по дачной дорожке. Молчание затягивалось.
– Знаете, Павел, – наконец заговорила Галина Николаевна, – я ведь правда желала вам добра.
– Верю, – кивнул он. – Только вот добро у всех разное.
– Наверное… – она вздохнула. – Мне всегда казалось, что Ирочка слишком себя ограничивает. Все эти правила, порядки. В моё время мы жили проще.
– Так в том и дело, Галина Николаевна. Это наше время и наша семья.
До остановки оставалось метров двести.
– Вы знаете, – теща замедлила шаг, – я ведь с Ириным отцом развелась, когда ей было пятнадцать. И потом уже одна её растила. Может, поэтому и лезу куда не просят. Привыкла всё решать сама.
Паша удивился – про развод он знал, но Ира никогда не рассказывала подробностей.
– А почему вы разошлись, если не секрет?
– Да какой секрет, – махнула рукой теща. – Он всё на работе пропадал, а я всё дома. Стала советы ему давать – как работать, с кем общаться. Он терпел-терпел, а потом собрал вещи и ушёл. Сказал, что я его задушила своей заботой.
Она остановилась и посмотрела Паше прямо в глаза:
– Вчера, когда вы хлопнули дверью, я будто его увидела. Один в один. И поняла – опять то же самое делаю.
На остановке уже ждало такси. Водитель посигналил.
– Галина Николаевна, – Паша поставил чемодан, – я не ухожу от Иры. И не собираюсь.
– Я знаю, – она вдруг обняла его. – Вы лучше, чем он. Берегите её, ладно?
– Обещаю.
Когда Паша вернулся, Ира и Маша накрывали на стол. Пахло блинами и кофе.
– Уехала? – Ира посмотрела на него с тревогой.
– Уехала, – он сел за стол. – Знаешь, она мне интересную вещь рассказала. Про твоего отца.
– Да? – Ира напряглась. – И что же?
– Что она его тоже… советами замучила.
Ира замерла с тарелкой в руках:
– Она сама это сказала?
– Сама. И вроде даже осознала, что с нами делает то же самое.
– Вау, – Ира поставила тарелку. – Она никогда… Это прорыв какой-то.
Они позавтракали втроём, как обычно. Маша болтала про мультики, Паша пил кофе, Ира подкладывала блины. Будто ничего и не случилось.
После завтрака, когда дочка убежала играть, Ира взяла Пашу за руку:
– Нам надо поговорить, да?
– Надо, – согласился он.
Они сели на террасе. Солнце уже поднялось высоко, обещая жаркий день.
– Паш, мне стыдно, – начала Ира. – Я так легко позволила маме влезть между нами. Будто забыла, что у нас своя жизнь.
– Да ладно, – он пожал плечами. – Она твоя мать. Естественно, ты прислушиваешься.
– Но не до такой же степени! – Ира покачала головой. – Знаешь, я поняла одну важную вещь. Нам нужны границы. Чёткие. Для всех – родителей, друзей, коллег. Никто не должен решать, как нам жить.
– Согласен, – кивнул Паша. – И нам надо обсуждать проблемы сразу, а не копить обиды. Я тоже хорош – вместо разговора психанул и ушёл в сарай.
Ира рассмеялась:
– Как бомж какой-то!
– Эй! – он шутливо толкнул её в плечо. – Между прочим, там холодно и жёстко.
– Больше никаких ночёвок в сарае, – она стала серьёзной. – И никаких разговоров про “пожить отдельно”. Даже в шутку.
– Договорились, – Паша взял её за руку. – И ещё кое-что. Мы сами решаем, как нам жить. Хотим мыть посуду сразу – моем. Хотим копить на новую машину вместо Турции – копим.
– Точно, – Ира крепко сжала его ладонь. – Это наша семья и наши правила.
На террасу выбежала Маша с мячиком:
– Папа, мама! Пойдёмте играть!
Они переглянулись и улыбнулись. Паша поднялся и подхватил дочку на руки:
– Конечно, пойдём! Мама будет вратарём!
– Почему это я? – возмутилась Ира.
– Потому что ты лучший вратарь в мире! – Паша подмигнул.
– Ладно уж, – она встала и обняла их обоих. – Моя любимая команда.
Маленькая дачная история закончилась. Семья осталась целой, став крепче после испытания. А дача вновь стала их островком – без посторонних штормов и чужих ветров.
