— Да ты только посмотри, что они натворили! Я в жизни такого не видела! — я стояла посреди разгромленной гостевой спальни, сжимая в руках порванную простыню.
Муж только развел руками. Он выглядел таким же ошеломленным, как и я.
Еще вчера я была полна энтузиазма.
«Конечно, оставайтесь с ночевкой!» — сказала я родителям жениха нашей Лизоньки. Кто же знал, что эти милые с виду люди превратят наш дом в поле боя?
Всё началось три месяца назад, когда моя единственная дочь Лиза объявила, что выходит замуж. Её избранником стал Игорь — статный молодой человек из соседнего города. Их знакомство произошло в университете, и вот уже два года они были неразлучны.
— Мам, ты только не волнуйся, — сказала Лиза, теребя кончик своей русой косы, — но Игорь хочет познакомить нас со своими родителями. По всем правилам.
В её глазах плясали искорки волнения. Кто я такая, чтобы отказывать дочери в таком важном событии?
— Конечно, милая! Пусть приезжают. Когда?
— В эту субботу. Они хотят… ну, как в старину. Со сватовством.
«Со сватовством!» — пронеслось у меня в голове.
Я невольно улыбнулась. Что-то в этом было такое трогательное, почти забытое в наш век стремительных знакомств через соцсети.
Я принялась за подготовку. Три дня драила квартиру до блеска, готовила лучшие блюда, доставала из шкафа парадный сервиз. Муж мой, Николай, только посмеивался:
— Надя, ты как на парад собираешься. Они же обычные люди, не комиссия из санэпидемстанции.
Но я не слушала. Хотелось произвести впечатление, показать, что мы достойные родители для их сына.
И вот настал этот день.
Звонок в дверь прозвенел ровно в два часа дня — точность, которую я оценила. На пороге стояли они — Антон Петрович и Татьяна Сергеевна. Он — грузный мужчина с пышными усами и громким голосом, она — миниатюрная женщина с хитрыми глазами и крашенными в рыжий цвет волосами.
— Здравствуйте, дорогие! — прогремел Антон Петрович, вручая мне огромный букет. — Пришли к вам с добрыми намерениями!
За традиционным столом разговор лился рекой. Антон Петрович оказался неутомимым рассказчиком. История следовала за историей, каждая смешнее предыдущей. Татьяна Сергеевна деликатно поправляла мужа, когда тот уходил слишком далеко от истины.
— А помнишь, Антоша, как ты на рыбалке… — она многозначительно стрельнула в него глазами.
— А, это ты про щуку на двенадцать килограмм? — подхватил он.
— На пять, Антоша, на пять, — мягко поправила она его.
Всё шло прекрасно. Молодые сидели, держась за руки под столом, и смущенно улыбались. А потом Антон Петрович посмотрел в окно и вдруг воскликнул:
— Батюшки, уже темнеет! А нам еще обратно ехать…
Я перехватила тревожный взгляд Лизоньки. Она так хотела, чтобы всё прошло идеально.
— А почему бы вам не остаться у нас с ночевкой? — услышала я свой голос. — У нас есть гостевая комната, всё необходимое найдется.
Искренняя радость на лицах будущих сватов подсказала мне, что я приняла правильное решение.
— Вы такие гостеприимные! — всплеснула руками Татьяна Сергеевна. — Правда, Антоша?
Гостевую комнату я подготовила с особой тщательностью. Новое покрывало цвета топленого молока, свежие цветы на прикроватной тумбочке, даже шоколадные конфеты в вазочке — всё, как в лучших отелях.
— Если что-то понадобится — только скажите, — улыбнулась я, оставляя их располагаться.
Вечер продолжился чаепитием и неторопливой беседой. Николай, поначалу державшийся настороженно, постепенно оттаял и даже продемонстрировал гостям свою коллекцию старинных монет — честь, которой удостаивались немногие.
Ближе к одиннадцати все разошлись по комнатам. Я заснула с чувством выполненного долга и приятным ощущением, что наши семьи обязательно подружатся.
Утро встретило меня шумом воды из ванной.
«Гости уже проснулись», — подумала я, поспешно накидывая халат. Хотелось приготовить завтрак до того, как они выйдут.
На кухне я обнаружила Николая, с озадаченным видом разглядывающего что-то на полу.
— Что случилось? — спросила я.
— Да вот, следы какие-то странные от входной двери, — он указал на едва заметные влажные отпечатки.
— Может, кто-то выходил ночью? — предположила я, но тут же отмахнулась от этой мысли. — Лучше помоги накрыть на стол.
Завтрак прошел в теплой атмосфере. Антон Петрович расточал комплименты моим блинчикам, Татьяна Сергеевна интересовалась рецептом домашнего варенья. После завтрака молодые объявили, что хотят показать родителям Игоря наш город, и вся четверка упорхнула на прогулку.
— Наконец-то тишина, — выдохнул Николай, когда за ними закрылась дверь.
— Мне нужно прибраться, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — К их возвращению всё должно сиять.
Первым делом я отправилась в ванную. И замерла на пороге.
Ванна была покрыта каким-то серым налетом, на дне виднелись сгустки чего-то, подозрительно напоминающего маску для волос. На полке хаотично валялись наши средства гигиены, а полотенца были небрежно брошены на край раковины.
«Ну, с кем не бывает, — успокаивала я себя, принимаясь за уборку. — В чужом доме не всегда понятно, куда что класть».
Затем я направилась в туалет и тут же отпрянула. Унитаз был… разбит. Тонкая трещина змеилась по фаянсовому ободку, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что держатель для туалетной бумаги оторван от стены.
— Николай! — позвала я мужа дрожащим голосом.
Он примчался и тоже застыл в недоумении.
— Как это вообще возможно? — пробормотал он, осторожно прикасаясь к трещине. — Это же фаянс… его нужно очень постараться, чтобы так повредить.
Мы переглянулись. Ни один из нас не хотел произносить вслух очевидное: кто-то из наших гостей каким-то образом умудрился сломать унитаз.
— Может, он уже был треснут? — неуверенно предположила я.
Николай только покачал головой:
— Ты же сама всё проверяла перед их приездом. В идеальном состоянии было.
В полном расстройстве я пошла в гостевую спальню, чтобы сменить постельное белье. Когда я открыла дверь, то почувствовала, как подкашиваются колени.
Простыня была порвана почти посередине. На безупречно белом покрывале красовалось коричневое пятно — по форме точь-в-точь как шоколадная конфета, растаявшая под чьим-то весом. А на полу валялись осколки стекла — разбитая фоторамка с нашей семейной фотографией, которая всегда стояла на комоде.
— Да ты только посмотри, что они натворили! Я в жизни такого не видела! — воскликнула я, когда Николай вошел в комнату.
Он молча оглядывал разгром, и я видела, как желваки играют на его скулах — верный признак еле сдерживаемого гнева.
— Может, у них были какие-то объяснения? — пыталась я найти оправдание гостям. — Может, они хотели всё рассказать, но…
— Но что? — перебил Николай. — Постеснялись? Взрослые люди, а ведут себя как подростки. Даже не признались!
Я вздохнула и принялась собирать осколки. Муж помогал мне, и мы работали в тягостном молчании.
К обеду вернулись наши путешественники, веселые и довольные прогулкой. Татьяна Сергеевна восторженно рассказывала о городском парке, а Антон Петрович хвастался сувенирами, которые успел приобрести.
Я подавала обед, внимательно наблюдая за ними. Ни намека на смущение или раскаяние. Словно ничего не произошло.
После обеда Антон Петрович откинулся на спинку стула и довольно погладил живот:
— А что, может, нам еще на денёк у вас задержаться? Так хорошо у вас, душевно.
Я перехватила взгляд Николая и прочла в нем всё, что он думал об этой идее.
— К сожалению, это невозможно, — твердо сказал он. — У нас… запланирована встреча со старыми друзьями. Давно договаривались.
Лицо Антона Петровича вытянулось от разочарования, но он быстро взял себя в руки:
— Ну, раз так, будем собираться. Спасибо вам за всё, сваты дорогие!
Через час мы уже стояли у дверей, провожая наших гостей. Они рассыпались в благодарностях, обещали скоро увидеться и обсудить свадьбу. Татьяна Сергеевна крепко обняла меня, а Антон Петрович долго тряс руку Николаю.
— Ну, до встречи, сваты! — громогласно произнес он напоследок.
Когда дверь за ними закрылась, мы с Николаем переглянулись.
— И как мы теперь будем с ними общаться? — тихо спросила я. — Впереди свадьба, внуки…
— Не знаю, — честно ответил муж. — Но одно точно — больше никаких ночевок.
В этот момент зазвонил телефон. Это была Лизонька.
— Мам, как всё прошло? — взволнованно спросила она. — Родители Игоря в восторге от вас! Говорят, таких радушных хозяев никогда не встречали!
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Что я могла ей сказать? Что её будущие свекор и свекровь оставили после себя разгром? Что мы теперь должны менять унитаз?
— Всё хорошо, Лиза, — произнесла я как можно спокойнее. — Мы тоже… очень впечатлены.
Положив трубку, я посмотрела на Николая. Его лицо смягчилось.
— Ради Лизоньки, — тихо сказал он.
— Ради Лизоньки, — эхом откликнулась я.
И мы пошли убирать последствия визита наших новых родственников, молча договорившись, что эта история останется только между нами. В конце концов, ни одна свадьба в истории не обходилась без происшествий. Наша, похоже, началась чуть раньше, чем мы ожидали.
Но в одном я была уверена твердо: если они снова заговорят о ночевке, я буду стоять насмерть.
А Антон Петрович тем временем с трудом втиснулся на переднее сиденье их старенькой «Лады». Татьяна Сергеевна бросила сумки на заднее и села за руль.
— Жаль, что не удалось их уговорить на второй день! — сказала она, заводя мотор.
Антон только махнул рукой:
— Куда там! У них, видите ли, встреча с друзьями. Вот так всегда — зовут, а потом выпроваживают.
Машина тронулась с места. За окном поплыли городские пейзажи, а сваты погрузились в обиженное молчание. Лишь когда они выехали на трассу, Татьяна Сергеевна нарушила тишину:
— А ты заметил, как эта Надежда на нас смотрела утром? Словно мы преступники какие-то.
— Ещё бы! — фыркнул Антон Петрович. — Я случайно задел локтем их фотографию, так она на меня волком глянула.
— И унитаз у них какой-то ненадёжный, — поддержала супруга Татьяна. — Я просто присела, а он уже трещит. В приличных домах такого не бывает.
— И постельное бельё дешёвое. Я только лёг — и уже разошлось по шву, — Антон Петрович покачал головой. — И на кой чёрт они шоколадки на кровать кладут? Кто ж так делает? Я ведь не заметил, сел прямо на неё.
Татьяна Сергеевна поджала губы:
— Да уж, не ожидала я такого. А ванна у них? Я её, между прочим, даже пыталась отмыть, но только хуже сделала — скользкая какая-то, моя мочалка тут же в серую массу превратилась.
Антон Петрович угрюмо смотрел в окно:
— И не понравились мне эти их блинчики. Разве это еда? Вот у тебя блины — пальчики оближешь!
Чем дальше они отъезжали от дома новых сватов, тем больше находили недостатков. К тому моменту, когда показались знакомые очертания их городка, список претензий занял бы не одну страницу.
Дома Антон Петрович первым делом рухнул в своё продавленное кресло и включил телевизор на полную громкость. Татьяна Сергеевна засуетилась на кухне, гремя посудой.
Вечером позвонил их сын Игорь.
— Ну как вам Надежда Викторовна и Николай Степанович? — с надеждой спросил он. — Вы им очень понравились!
Супруги переглянулись через комнату. В глазах Татьяны Сергеевны промелькнуло что-то похожее на стыд, но быстро исчезло.
— Ужасные люди! — громогласно объявил Антон Петрович. — Придирчивые, неприветливые. Даже на второй день не оставили! У них, видите ли, планы.
— У них дома совершенно невозможно находиться, — подхватила Татьяна Сергеевна. — Всё какое-то ненадёжное, некачественное…
В трубке повисло молчание.
— Но… они сказали, что всё прошло хорошо, — растерянно произнёс Игорь.
— Они просто вежливые, — отрезал Антон Петрович. — Но ты же знаешь свою мать — я всё вижу насквозь!
Закончив разговор, Татьяна Сергеевна задумчиво посмотрела на мужа:
— Может, мы слишком строги к ним? Всё-таки ребята любят друг друга…
Антон Петрович на мгновение задумался, но тут же упрямо мотнул головой:
— Нет уж, пусть знают наше мнение! А то строят из себя идеальную семью. У них даже унитаз треснутый!
В эту ночь они легли спать, твёрдо уверенные в своей правоте. Никто из них не признался бы даже самому себе, что в глубине души поселилось неприятное чувство. То, что в старину называли простым словом «стыд».
А через месяц Игорь позвонил и сообщил, что они с Лизой решили пожениться без всяких церемоний. Просто распишутся, а потом уедут на год в другой город — Игорю предложили хорошую работу. Свадьбы не будет. Родителям можно не беспокоиться.
Той ночью Татьяна Сергеевна долго не могла уснуть, глядя в потолок. Антон Петрович храпел рядом, но она знала, что и его сон неспокоен.
