Тот ноябрьский вечер ничем не предвещал катастрофы. В квартире пахло грибами, которые тушились в сметане — это было любимое блюдо Максима. Я уже предвкушала, как он удивится, войдя с холодной улицы в этот уют и тепло. Я даже свечи купила, ароматические, с запахом корицы и яблока. Глупость, конечно, но хотелось сделать приятно.
На кухне тихо потрескивал радиоприемник, играла какая-то старая мелодия. Я помешивала соус, думая о том, что пора бы уже звонить мужу. Он задерживался. Сказал утром, что заедет по делам после работы. Каким делам? Не уточнил. А я не спросила. У нас так часто бывало в последнее время — диалог из одних лишь общих фраз.
Раздался звонок телефона, заставив меня вздрогнуть. На экране загорелось имя подруги — Катя. Я улыбнулась. Наверняка звонит, чтобы посоветоваться насчет платья на корпоратив.
Я приняла вызов, прижав трубку к уху плечом, чтобы не выпускать из рук ложку.
—Привет, радость моя! Как твои грибы? Максим уже облизывается? — послышался веселый голос Кати.
— Еще нет. Он задерживается. А я тут, можно сказать, в ожидании чуда, — рассмеялась я.
—Какого чуда?
—Ну, чтобы ужин не пригорел, а муж наконец-то оценил мои кулинарные подвиги.
На другом конце провода воцарилась короткая, но странная пауза. Слишком странная для всегда болтливой Кати.
—Лен… а ты точно уверена, что он на работе? — ее голос внезапно стал серьезным, даже каким-то сжатым.
Ложка в моей руке замерла.
—В смысле? Конечно, уверена. А что?
—Я… я только что была у тебя в районе, у клиента выезд был. Еду обратно, останавливаюсь на светофоре рядом с твоим домом… И вижу… — она снова замолчала.
У меня внутри все похолодело.
—Что ты видишь? Говори же!
—Я вижу твоего Максима. Он… он выходит из подъезда. Не одного. С ним какая-то женщина. Рыжая, в длинном пальто.
Сердце резко и громко застучало где-то в висках.
—Ну и что? Может, коллега, подвезти решил, — голос мой прозвучал неестественно высоко.
—Лена, они… они стояли под твоим окном. Он обнял ее за waist. Она запрокинула голову и засмеялась. А потом… потом он поцеловал ее. В губы. И они снова зашли в подъезд. Твой подъезд.
Мир вокруг поплыл. Радио, грибы, запах корицы — все это внезапно стало чужим, ненужным. Я не поверила. Это же Катя. Она всегда драматизирует, у нее бурная фантазия. Но в голосе не было ни капли шутки. Только леденящий ужас.
— Ты ошиблась. Не может этого быть.
—Лена, я клянусь тебе! Я сейчас разворачиваюсь и еду обратно. Сижу в машине напротив твоего подъезда. Они вошли туда десять минут назад. Я тебя сейчас по видео позову, смотри.
Экран телефона погас, а через секунду зазвенел видеовызов. Дрожащими пальцами я приняла его. На экране возникла темная улица, освещенная фонарями, и знакомый фасад моего дома. Из окна кухны была видна эта же картина. Реальность вдруг стала плоской и страшной.
— Видишь? Я тут. Никуда не уехала. Они не выходили.
—Хорошо… Хорошо, Кать… Я… я сама все проверю.
—Сиди дома! Не делай ничего! Я уже еду к тебе, — закричала она в трубку, но я уже положила телефон на стол.
Меня трясло. В голове стучала только одна мысль: «Этого не может быть. Это какая-то ошибка». Я машинально сняла сковороду с огня и пошла в прихожую. Надо встретить его как обычно. Выяснить все. Он все объяснит.
Я посмотрела на себя в зеркало: лицо бледное, глаза огромные. Простая домашняя одежда. Я поправила волосы, глубоко вдохнула. «Спокойно, Лена. Сейчас он придет, и все выяснится».
Тишину разорвал резкий звонок в дверь. Сердце прыгнуло в горло. Так быстро? Он забыл ключи? Или это Катя?
Я бросилась к двери, повернула замок и рывком открыла ее.
На пороге стояла Катя, запыхавшаяся, с красными от мороза щеками. В руках она сжимала телефон, как оружие.
—Они еще там? — выдохнула она, переступая порог.
Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Холодный воздух с лестничной площадки ворвался в квартиру, но был не таким ледяным, как тот холод, что сковал меня изнутри.
— Так. Сейчас мы все выясним, — Катя была решительна. Она выглядела злой и собранной, как будто это была ее война. — Ты звонила ему?
— Нет…
—И не звони. Идем.
Она схватила меня за руку и потащила обратно в квартиру, к лифту. Я шла, как во сне, не сопротивляясь.
—Куда?
—На первый этаж. Будем ждать. Посмотрим, когда он выйдет. И с кем.
Мы спустились вниз и встали в нише под лестницей, откуда был виден выход из лифта и вход в подъезд. Минуты тянулись мучительно долго. Я слышала, как стучит мое сердце. Катя молча сжимала мою руку.
И тогда лифт пришел. Раздался мягкий щелчок открывающихся дверей. Из кабины вышли они.
Максим. Мой Максим. В своем самом красивом сером пальто, которое я ему выбирала. И она. Та самая рыжая в длинном пальто. Она что-то говорила, смеялась, запрокидывая голову. А он смотрел на нее с той самой улыбкой, которая когда-то была предназначена только мне.
Они прошли к выходу, даже не взглянув в нашу сторону. Он открыл ей дверь, пропуская вперед, галантно коснувшись ее спины.
Катя резко рванулась было вперед, но я с неожиданной для себя силой удержала ее.
—Нет, — прошептала я. — Не надо.
Я вышла из укрытия и медленно пошла за ними. Они стояли на улице, под моим окном, ровно так, как описывала Катя. Он снова обнял ее. Они прощались.
Я остановилась в двух шагах от них. Они еще не замечали меня.
—Максим, — тихо позвала я.
Он обернулся. Улыбка мгновенно сошла с его лица, сменившись шоком, а затем — паническим, гадким страхом. Он отпрянул от женщины.
— Лена?! Что ты… что ты здесь делаешь?
—Я живу здесь, — мой голос прозвучал странно спокойно. — А ты? Что ты здесь делаешь?
Рыжая женщина смотрела на нас растерянно. Она была красивой. Молодой.
—Макс, кто это? — спросила она глупо.
Но он не смотрел на нее. Он смотрел на меня, и в его глазах я читала лишь одно — желание остановить время, отмотать все назад, лишь бы этого не случилось.
— Лена, давай пойдем домой, я все объясню, — он сделал шаг ко мне, но я отступила.
— Домой? — я рассмеялась, и этот смех прозвучал дико и горько. — Ты сейчас вышел из моего дома. С ней. Ты привел ее в мой дом?
Я посмотрела на него, на ее испуганное лицо, на предательски знакомый подъезд за его спиной. И все внутри перевернулось. Боль, стыд, ярость — все смешалось в один клубок.
— Пошел вон из моей квартиры! — голос сорвался на крик, который, казалось, разорвал тишину вечера. — Я подаю на развод!
Я повернулась и пошла обратно к подъезду. Ноги были ватными, в ушах стоял звон. Я не слышала его криков, не видела ничего вокруг. Только ручку двери. Только путь домой. Туда, где на кухне стояли два прибора, тухли свечи и остывало его любимое блюдо.
Дверь захлопнулась за мной, отсекая тот кошмарный мир на улице. Я прислонилась спиной к холодному дереву, пытаясь перевести дыхание. В подъезде пахло привычной смесью чистящего средства, чьей-то жареной рыбой и моими духами, которые я купила на прошлой неделе, чтобы нравиться ему. Ирония ударила с новой силой, заставив сглотнуть ком в горле.
Из-за двери доносились приглушенные голоса. Его — оправдывающийся, сдавленный. Ее — испуганный, визгливый. Потом звук отходящих шагов. Они ушли. Оставили меня здесь одну с этим коллапсом.
Я медленно поднялась по лестнице. Ноги были тяжелыми, как будто налитыми свинцом. Каждый шаг отдавался пустотой во всем теле. Я дошла до своей двери, вставила ключ в замок. Рука дрожала так, что я с третьего раза попала в замочную скважину.
В квартире было тихо. Слишком тихо. Даже радио, которое я не выключила, уходя, теперь молчало. Только на кухне тикали часы, отсчитывая секунды моей прежней жизни, которая безвозвратно ушла.
Я прошла на кухню. Сковорода с грибами стояла на холодной конфорке, застывшая белая сметана покрылась неаппетитной желтоватой пленкой. Два прибора на столе. Две свечи, которые так и не успели разгореться. Я схватила со стола его любимую синюю чашку и с размаху швырнула ее в раковину. Фарфор разлетелся с сухим, трескучим звуком. Но это не принесло облегчения. Только стало страшно от собственной ярости.
Зазвонил телефон. Максим. Я отвернулась от экрана, чувствуя, как сердце бешено колотится. Звонок оборвался. Через секунду зазвонил снова. И снова. Он не унимался. Потом на экране появилось имя «Катя». Я взяла трубку.
— Лен! Ну наконец-то! Я вся издергалась! Я видела, как они уехали. Ты где? Ты дома?
—Дома, — мой голос прозвучал хрипло и чуждо.
—Я сейчас. Уже бегу.
Я положила телефон на стол и села на стул, уставившись в стену. В голове прокручивались кадры, как в разбитом зеркале: его улыбка за ужином вчера, его поцелуй утром, его рука на спине той женщины. Все это было одним человеком. Моим мужем.
В дверь постучали. Не звонок, а тихий, почти несмелый стук. Я не хотела никого видеть. Но встала и пошла открывать. На пороге стояла Катя. За ее спиной маячил силуэт ее мужа, Ивана. Он помахал мне рукой и отошел в сторону, давая нам поговорить.
— Я его на подмогу притащила, мало ли что, — пояснила Катя, входя в прихожую и снимая ботинки. Она окинула меня испытующим взглядом. — Как ты?
—Как думаешь? — я махнула рукой в сторону кухни. — Отлично. Ужин испортила.
Катя молча обняла меня. И от этой простой человеческой ласки что-то надломилось внутри. Я расплакалась. Тихо, без истерик, просто слезы текли сами по себе, а я не могла их остановить.
— Все, все, выговаривайся, — Катя повела меня на диван в гостиной. — Рассказывай.
Я рассказала. Сбивчиво, обрывочно, про их выход из лифта, про его лицо, про ее глупый вопрос.
—Я ему сказала, что подаю на развод, — закончила я, вытирая лицо рукавом халата.
—И правильно! Терпила бы дальше этого козла! — вспылила Катя. — В твоей же квартире! Да я бы его…
Она сжала кулаки, искажая в гневе лицо.
—Квартира-то… — я медленно подняла на нее глаза. — Она ведь наша. Совместная. Мы ее в браке покупали.
В голове впервые за весь вечер пронеслась трезвая, ледяная мысль. Это был не просто разрыв. Это была война за кров. За стены, в которые я вложила душу. За ремонт, который мы делали вместе, ссорясь из-за выбора обоев.
Как будто подслушав мои мысли, снова зазвонил телефон. Максим. Я потянулась было к аппарату, но Катя опередила меня.
—Дай сюда. Я с ним поговорую.
Она приняла вызов, включив громкую связь.
—Лена, родная, послушай меня… — послышался его голос. Он был жалким, плачущим. Таким я его никогда не слышала.
—Максим, это Катя. У тебя есть пять секунд, чтобы сказать что-то очень важное, прежде чем я тебе все, что о тебе думаю, выскажу.
—Катя? Что ты… передай Лене трубку. Лена, пожалуйста! Это недоразумение!
Я молчала, сжимая пальцы в кулаки.
—Какое недоразумение? — влезла Катя. — То, что ты привел любовницу в квартиру, которую тебе жена создавала? Или то, что тебя поймали за руку?
—Она не любовница! Ну, то есть… это сложно… мы просто работаем над одним проектом, засиделись, я предложил кофе…
Он врал. Он врал так плохо, так жалко, что мне стало противно.
—Кофе? — переспросила я тихо. — У нас дома закончился кофе. Ты вчера допил последний.
—Я… я купил по дороге! — тут же выпалил он.
—В нашем доме после десяти вечера не работает ни один магазин, Максим. Или вы пили кофе в восемь? И так засиделись до десяти?
На том конце провода повисла мертвая тишина. Он попался. Глупо и бесповоротно.
—Лена… я все объясню. Впусти меня, пожалуйста. Я сейчас подъеду.
—Не смей сюда приезжать, — голос мой окреп. В нем появилась сталь, которой я сама удивилась. — Ты сегодня здесь ночевать не будешь. И завтра тоже. Пока я не решу, что делать дальше.
—Но куда я денусь?!
—К своей рыжей «коллеге». У нее, наверное, есть кофе. И свободная кровать.
Я положила трубку. Мои пальцы дрожали, но внутри появилось странное, ясное спокойствие. Первый шаг был сделан.
Катя смотрела на меня с гордостью.
—Молодец. Никаких поблажек. Сразу дала понять, кто тут хозяин.
Хозяин. Да. Кто здесь хозяин? Доли в этой квартире были поделены пополам. Юридически он имел на нее точно такие же права, как и я. Эта мысль заставила меня снова съежиться.
— Кать, а что если он… вернется? С полицией? Или просто сломает дверь?
—Не вернется, — уверенно сказала Катя. — Он сейчас трусливый заяц. Он будет тебя умолять, швыряться деньгами, лишь бы ты не рассказывала никому. Особенно его мамочке.
Его мама. Свекровь. Валентина Ивановна. Железная леди, которая всегда считала, что ее сыночек достоин принцессы, а не простой девушки из соседнего района. Она обожала Максима и терпеть не могла меня. Это была следующая битва. Я чувствовала это нутром.
Как по сигналу, телефон ожил снова. Но на этот раз на экране горело не его имя. На экране светилось: «Свекровь».
Катя посмотрела на меня, потом на телефон.
—Ну что, Лена? Готова к бою?
Я глубоко вдохнула, выпрямила спину и взяла телефон. Война только начиналась.
Телефон вибрировал в моей руке, словно живой и очень назойливый кусок пластика. На экране улыбалось старое фото Валентины Ивановны — я его давно не меняла. Эта улыбка сейчас казалась зловещей.
Катя смотрела на меня, затаив дыхание.
—Будешь брать?
—А куда деваться? — выдохнула я и приняла вызов, судорожно глотая воздух, чтобы голос не дрожал.
— Леночка, родная! Это я, — послышался сладкий, сиропный голос, который я ненавидела все пять лет замужества. — Максимка мне только что звонил. Что-то такое странное говорил, я ничего не поняла. У вас там все в порядке?
Она знала. Чувствовалось в каждой ноте ее голоса. Она уже все знала и выстраивала линию обороны своего ненаглядного сыночка.
— Все прекрасно, Валентина Ивановна, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если только ваш сын не считает, что водить любовниц в нашу с ним квартиру — это нормально.
На том конце провода повисла театральная пауза.
—Что?! Что ты такое говоришь, Лена? Как можно так оскорблять мужа? Максим сказал, что это его коллега! Они работу допоздна заканчивали, он ее подвез, зашли кофе выпить. Он же у меня воспитанный мальчик, галантный!
Я закрыла глаза. Он уже успел позвонить и налить ей эту ахинею. И она, конечно же, проглотила.
— Валентина Ивановна, они вышли из подъезда вместе в десять вечера. И перед этим он ее целовал. У меня есть свидетель.
—Свидетель? Какая-то ваша подружка-сплетница? — голос свекрови мгновенно потерял слащавость и зазвенел сталью. — Ты всегда была склонна к драмам, Лена. Вспомни, как ты из-за пустяков скандалила. Наверное, опять ему сцену устроила? Он, бедный, вынужден был искать утешения в работе! И, наверное, эта девочка просто его пожалела!
Меня затрясло от бессильной ярости. Она всегда так — любая его гадость тут же превращалась в мою вину.
— Он привел другую женщину в мой дом! — прошипела я в трубку, уже не скрывая гнева.
—В ваш общий дом! — тут же парировала она. — Он имеет на это полное право! И не ты его выгоняешь, а он тебя! Я ему так и сказала: «Максим, не позволяй этой истеричке собой помыкать! Вернись и займи свою квартиру!».
Ледяная волна страха прокатилась по моей спине. Она прямо сказала ему вернуться и выгнать меня.
— Попробуйте только, — тихо сказала я.
—Леночка, давай без скандалов, — голос снова стал медовым. — Ты же умная девочка. Все мужчины так делают. Это ерунда. Главное, что он тебе не изменяет по-настоящему, сердцем. Он же тебя любит! Просто ты, наверное, опять его в чем-то ограничила, денег на машину не дала?
Я не выдержала и рассмеялась. Это был нервный, срывающийся смех.
—Вы просто невменяемая. Вы слышите себя?
—Это ты не слышишь голоса разума, дорогая! Ты сейчас все разрушишь из-за своей гордыни! Из-за какой-то шлюшки! — она выкрикнула последнее слово с отвращением. — Ты думаешь о разводе? А на что ты будешь жить? Ипотеку одну платить? Или к маме в ее хрущевку пойдешь? Одумайся!
Угроза прозвучала четко и ясно. Остаться без дома. Остаться без денег. Остаться одной.
— Я со всем разберусь. Без ваших советов. Всего доброго.
—Лена, подожди…
Я положила трубку. Руки тряслись так, что я еле удержала телефон. Я посмотрела на Катю. Она слышала все по громкой связи и ее лицо было багровым от ярости.
— Да она вообще… Ааа! — Катя замахала руками. — Да я сейчас ей перезвоню и все, что о ней думаю! Какая тварь!
—Не надо, — остановила я ее. — Толку ноль. Она убеждена в своей правоте. И она права в одном — юридически он имеет полное право прийти сюда и потребовать свою половину квартиры.
Мы молча сидели на диване. Веселье Катиного мужа, Ивана, испарилось. Он стоял в прихожей, смотря в пол, и явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Так, — Катя первая нарушила тягостное молчание. — Сидеть и ждать, пока они придут тебя вышвыривать, мы не будем. Иван, поезжай домой, возьми мой ноутбук и мою внешнюю жесткую память. Лена, ты собираешь все документы на квартиру, ипотечные договоры, все бумаги. Сейчас же.
— Зачем? — я смотрела на нее непонимающе.
—Чтобы завтра же пойти к юристу. Не к первому попавшемуся, а к хорошему, специалисту по семейному праву. У меня есть знакомый. Мы составим план обороны. Они думают, ты — беззащитная овечка? Щас они узнают…
В ее глазах горел азарт битвы. Мне же хотелось лишь свернуться калачиком и плакать.
Но делать было нечего. Я побрела в спальню, к шкафу, где на верхней полке лежала большая синяя папка с надписью «Документы». Я достала ее. Рука невольно потянулась к рамке с фотографией на тумбочке. Мы с Максимом на море. Он обнимает меня, мы смеемся. Казалось, это было в прошлой жизни.
Из папки на кровать выпал листок. Распечатка из банка по ипотеке. Я подняла его и замерла. Взгляд упал на графу «Сумма остатка долга». Цифра была огромной, пугающей. Мы платили вместе, и его зарплата была значительно выше моей. Одна я бы не потянула.
Дверь в квартиру внезапно с силой распахнулась. Я вздрогнула и выскочила из спальни в прихожую, сжимая в руке папку с документами, как щит.
На пороге стоял Максим. Бледный, с растрепанными волосами, без пальто. В глазах — паника и злость.
—Ты почему не берешь трубку? — просипел он, шагнув внутрь. — Я сто раз звонил!
Катя встала между нами, приняв боевую стойку.
—А с чего это ты вломился без спросу? Уходи.
—Это моя квартира! Я имею право! — он кричал, не глядя на нее, уставившись на меня. — Лена! Мама права! Ты все неправильно поняла! Ты должна меня выслушать!
Он попытался обойти Катю, но Иван, молчавший до этого, тяжело ступил вперед и преградил ему путь.
—Мужик, не надо нервничать. Успокойся и уйди.
—Это ты уйди отсюда! Это мой дом! — Максим попытался толкнуть Ивана, но тот даже не пошатнулся.
Я смотрела на мужа. На его перекошенное злобой лицо. На этого незнакомого, жалкого и страшного человека. И весь ужас ситуации сменился холодной, спокойной яростью.
— Ты сейчас же уйдешь, — сказала я тихо, но так, что все замолчали. — Или я звоню в полицию и сообщаю, что в моей квартире находится пьяный дебошир, который угрожает мне расправой. У нас с Катей и Иваном трое свидетельских показаний против твоего одного. Уверена, твоя мамочка оценит, как ее сыночка отвезут в отделение и продержат там до утра.
Он замер, смотря на меня с немым изумлением. Он не ожидал такого. Он ждал слез, истерик, унижений. Но не холодного расчета.
— Ты… ты не посмеешь…
—Попробуй меня. Считаю до трех. Раз…
Он продолжал стоять, тяжело дыша.
—Два…
Он с ненавистью посмотрел на меня, потом на Ивана, развернулся и вышел за дверь, хлопнув ею так, что задрожали стены.
В квартире воцарилась тишина. Я медленно опустилась на пол в прихожей, обхватив колени руками. Документы рассыпались вокруг меня.
Первая атака была отбита. Но я понимала — это только начало. Валентина Ивановна не сдастся просто так. А ее «мальчик» будет делать то, что скажет мама.
Война за мой дом перешла в открытую фазу.
Я сидела на холодном полу прихожей, не в силах пошевелиться. По щекам текли слезы, но я почти не замечала их. В ушах стоял гул, а перед глазами стояло искаженное злобой лицо Максима. Это был не тот человек, за которого я выходила замуж. Это был незнакомец.
Катя присела рядом со мной и молча обняла за плечи.
—Все, первый бой принят. Держалась ты — блеск. Он вообще обалдел, — сказала она тихо, пытаясь меня успокоить.
Иван стоял у двери, прислонившись к косяку. Он смотрел на разбросанные по полу документы, его лицо было серьезным.
—Так, девочки, это не дело на полу сидеть. Надо приводить себя в порядок. И дверь надо как-то укреплять. Он может и не один вернуться.
Его слова заставили меня вздрогнуть. Мысль о том, что Максим может привести с собой кого-то еще — того же друга Саню, здорового качка, который обожал устраивать драки, — вселила новый страх.
— Правда, — Катя встрепенулась и встала, потянув меня за руку. — Вставай, Лен. Иди умойся. А мы пока с Ванькой подумаем, чем эту дверь подпереть.
Я позволила ей поднять себя и побрела в ванную. Включила холодную воду и плеснула ее в лицо. Вода была ледяной, она помогла немного прийти в себя. Я посмотрела на свое отражение в зеркале: распухшие красные глаза, бледная кожа, растрепанные волосы. Я выглядела так, будто меня переехал грузовик.
Из гостиной доносились голоса Кати и Ивана, звук передвигаемой мебели.
—Тумбочку эту можно к двери? Тяжеленная.
—Давай. И стул еще. Надолго не хватит, но психологически поможет.
Я вытерла лицо полотенцем и вышла. Они с Иваном тащили из спальни массивную прикроватную тумбу, чтобы забаррикадировать входную дверь. Смотря на их старания, я снова почувствовала ту самую ледяную решимость, что помогла мне выгнать Максима.
— Стойте, — сказала я. Они обернулись. — Это бесполезно. Если он захочет войти, он войдет. У него есть ключи. И закон на его стороне. Баррикады только разозлят его еще больше.
Катя опустила свой край тумбы, смотря на меня с удивлением.
—То есть что, просто ждать, когда он придет и вышвырнет тебя?
—Нет, — подбирая с пола рассыпанные документы. — Мы делаем то, что ты и сказала. Готовимся к войне по всем правилам. Иван, не надо ничего подпирать. Спасибо, что вы здесь, это уже огромная поддержка.
Иван кивнул с облегчением и отпустил тумбу.
—Я могу переночевать тут на коврике в прихожей. На всякий случай.
—Нет, — я улыбнулась ему слабой, но искренней улыбкой. — Вы с Катей и так сделали для меня больше, чем кто-либо. Идите домой. Я справлюсь. Он не вернется сегодня. Он трус. Он побежит жаловаться маме.
Мы уговорили их уйти. Катя еще час сидела со мной, заварила мне крепкого чаю, помогла собрать все документы в папку. Потом и она ушла, пообещав быть на связи всю ночь и утром созвониться со своим знакомым юристом.
Я осталась одна. Тишина в квартире снова стала давящей. Я обошла все комнаты, проверяя замки на окнах. Это было глупо, но это успокаивало. Потом вернулась на кухню, вылила остывшие грибы в мусорное ведро и залила сковороду водой. Механическая работа помогала не сойти с ума.
Позвонила мама. Видимо, слухи уже поползли. Я не стала брать трубку. Я не могла сейчас говорить с ней. Я знала, что она будет плакать, говорить «я же тебя предупреждала», и от этого станет еще больнее.
Вместо этого я села за стол, открыла папку с документами и начала разбирать их. Свидетельство о браке. Договор купли-продажи квартиры. Ипотечный договор. Выписки из банка. Я читала каждую строчку, вчитываясь в цифры и юридические формулировки, которые раньше казались скучными и далекими.
Ипотека. Совместная. Оба созаемщика. В случае развода обязательства делятся пополам. Но как я одна смогу платить? Моей зарплаты не хватит. Продать? Но на это нужно согласие Максима. А он его не даст. Его мама не позволит.
Голова шла кругом. Я чувствовала себя в ловушке, со всех сторон окруженной стенами из бумаг и чужих подписей.
Вдруг мой взгляд упал на одну из ранних выписок по ипотечному счету. Я просматривала ее раньше, но сейчас заметила то, на что не обращала внимания. Несколько крупных платежей, превышающих обычный ежемесячный взнос, были внесены не с нашего общего счета и не с карты Максима. Они были проведены с какого-то стороннего счета.
Я отложила выписку в сторону. Это было странно. Максим всегда говорил, что у него нет других накоплений, что мы все вкладываем в квартиру. Откуда тогда эти деньги?
Мое размышление прервал тихий, но настойчивый стук в дверь. Не звонок, а именно стук. Словно кто-то боялся быть услышанным.
Я замерла, прислушиваясь. Стук повторился. Тихо, почти заговорщицки.
Сердце снова заколотилось. Это был не Максим. Он бы ломился и кричал. И не Катя — она бы названивала.
Я медленно подошла к двери и поднялась на цыпочках, чтобы посмотреть в глазок.
За дверью никого не было. Только пустая лестничная площадка.
Я уже было подумала, что мне показалось, как заметила на полу у порога белый конверт, торчащий из-под двери.
Осторожно, не открывая замков, я присела и попыталась подцепить его пальцем. Через щель удалось подтащить конверт внутрь.
Он был без подписи. Я вскрыла его. Внутри лежала сложенная вчетверо записка, написанная неровным, торопливым почерком.
«Лена, прости за все. Он сейчас у матери, они что-то затевают с документами на квартиру. Будь осторожна. Он не тот, за кого себя выдает. Я не знала, что вы женаты. Еще раз прости.»
Подписи не было. Но и так было понятно, от кого это — от той самой рыжей женщины.
Я опустилась на пол в прихожей, сжимая в руках записку. Враги были везде. Но, кажется, у меня появился первый, совсем неожиданный союзник.
Я сидела на полу в прихожей, сжимая в руке ту самую выписку со странными платежами и записку от рыжей женщины. Два клочка бумаги, которые переворачивали все с ног на голову. Измена, злость, предательство — это было больно, но понятно. А вот это… это пахло какой-то большой, темной тайной.
Мой телефон завибрировал, заставляя меня вздрогнуть. На экране горело имя «Катя». Я взяла трубку.
— Ну что, как ты? Он не возвращался? — ее голос звучал взволнованно, но уже без паники.
—Нет, все тихо. Кать, слушай… — я замялась, не зная, как начать. — Ты не помнишь, у Максима не было каких-то других денег? Наследства или чего-то такого?
— Каких еще денег? — удивилась она. — Он же вечно жаловался, что у него каждая копейка на счету, что ты у него все забираешь. А что?
—Я тут старые выписки по ипотеке смотрю. Здесь есть несколько больших платежей, которые явно внесены не с наших счетов. Сторонний перевод.
На том конце провода повисло молчание.
—Странно, — наконец сказала Катя. — Может, его родители помогали? Хотя его маман, по-моему, скорее шубу себе купит, чем тебе поможет.
—Нет, это не их счет, я проверяла. И Максим мне никогда не говорил, что у него есть какие-то накопления. Говорил, что мы все вкладываем вместе.
Еще одно молчание, на этот раз задумчивое.
—Подожди, а это сколько назад было?
—Год назад. Примерно.
—Год назад… — Катя задумалась. — А это не совпадает с той его поездкой в Питер на «повышение квалификации»? Помнишь, он тогда вернулся такой довольный и с новым телефоном? Говорил, премию дали.
Я замерла. Да, я помнила. Он тогда действительно съездил на неделю и вернулся с подарками и деньгами. Мы даже пошли в тот же вечер в ресторан отпраздновать. У меня даже сохранилась фотография оттуда — он улыбается, а в глазах какая-то странная усталость.
— Кать… а ты не думаешь…
—Думаю, что твой муж — темная лошадка, — перебила она меня. — И это еще один козырь против него. Юрист это все точно распутает. Кстати, о юристе. Я созвонилась с подругой, она дала контакты одного крутого специалиста по семейным делам. Его зовут Артем Сергеевич. Записала тебя на завтра на десять утра. Ты сможешь?
— Да, конечно, — я автоматически кивнула, хотя голова была забита обрывками мыслей. Повышение квалификации, премия, таинственные платежи…
—Отлично. Я заеду за тобой в девять. Не вздумай отменять! И сохрани эти выписки. И… ту записку. Вдруг пригодится.
Мы закончили разговор. Я осталась одна с моими вопросами. Я снова взяла в руки записку. «Он не тот, за кого себя выдает». Что она имела в виду? Что он не просто изменник, а что-то большее?
Я попыталась вспомнить ее лицо. Рыжие волосы, испуганные глаза. Она выглядела растерянной, даже жалкой. Не похоже на уверенную в себе любовницу. Скорее на такую же жертву.
Ночь я почти не спала. Ворочалась с боку на бок, вглядываясь в знакомые очертания спальни, которая вдруг стала чужой. Каждый шорох за стеной заставлял меня вздрагивать. Я ждала, что дверь снова распахнется и он войдет. Но все было тихо.
Утром я приняла душ, пытаясь смыть с себя усталость и напряжение. Надела строгий костюм — темные брюки и белую блузку. Мне казалось, что для встречи с юристом нужно выглядеть собранной и серьезной.
Ровно в девять раздался звонок в дверь. Я вздрогнула, но, посмотрев в глазок, увидела Катю. Она стояла с двумя бумажными стаканчиками кофе в руках и деловым выражением лица.
— Привет, боец! — она протянула мне один стаканчик. — Пей. Пригодится. Готова к бою?
— Я даже не знаю, — честно призналась я, запирая дверь.
—Ничего. Юрист все объяснит. Поехали.
Катя привезла меня в современный бизнес-центр в центре города. Мы поднялись на седьмой этаж, в офис с табличкой «Юридическая группа Артема Сергеевича Захарова».
Нас встретила улыбчивая секретарша и провела в просторный кабинет с панорамными окнами. За большим деревянным столом сидел мужчина лет сорока пяти в идеально сидящем костюме. У него были спокойные, внимательные глаза.
— Елена? Прошу, садитесь, — он указал на кресла напротив. — Меня зовут Артем Сергеевич. О вашей ситуации мне вкратце рассказала Катерина. Но я хочу услышать все подробности именно от вас. Не торопитесь, расскажите все с самого начала.
Я начала рассказывать. Сначала сбивчиво, потом все увереннее. Он внимательно слушал, изредка делая пометки в блокноте. Я рассказала про измену, про звонок свекрови, про ночной визит Максима. Потом положила на стол папку с документами и те самые выписки с непонятными платежами.
Он внимательно изучил бумаги, его лицо оставалось невозмутимым. Потом он отложил их в сторону и сложил руки на столе.
— Хорошо. Теперь давайте по порядку, — его голос был спокойным и деловым. — Согласно Семейному кодексу, квартира, приобретенная в браке, является вашим совместным имуществом, независимо от того, на кого она оформлена. Это значит, что вы имеете право на половину.
Я кивнула, сжав руки в коленях.
—Но есть нюансы, — продолжил он. — Первый: ипотека. Вы оба являетесь созаемщиками. Это означает солидарную ответственность. В случае развода банку все равно, кто из вас платит. Ему важно получать деньги. Если вы не сможете платить свою половину, долг может быть взыскан с вас полностью, а затем вы уже сможете требовать с супруга возмещения его доли через суд. Это долго и сложно.
У меня похолодело внутри.
—Второй момент, — юрист указал на выписки. — Эти платежи. Если мы докажем, что это были личные деньги вашего мужа, которые он скрывал от вас, то мы можем требовать пересчета долей в вашу пользу. То есть вы можете претендовать не на половину, а на большую часть квартиры, поскольку его вклад был больше.
Я смотрела на него, широко раскрыв глаза. Я не ожидала такого.
—Но как это доказать?
—Нужно установить источник этих платежей. Для этого потребуется запрос в банк, возможно, судебное поручение. Это дело времени. Но сначала, — он отложил ручку, — нам нужно обезопасить вас.
— Что вы имеете в виду?
—Ваш муж уже пытался проникнуть в квартиру с угрозами. Вы имеете полное право написать заявление в полицию о факте психологического насилия и угрозах. Это будет первым документом для будущего суда. Кроме того, я настоятельно рекомендую вам поменять замки в квартире.
— Но он собственник… Он имеет право…
—Имеет, — согласился юрист. — Но право собственности не дает права на нарушение вашего личного пространства и угрозы. Сначала заявление в полицию, затем замена замков. У нас будет на это законное основание — защита от противоправных действий второго собственника. Это сложно, но возможно.
Он говорил четко и ясно, раскладывая по полочкам весь хаос, который творился в моей голове. Появился план. Появилась надежда.
— И последнее, — добавил он, — будьте готовы к тому, что его мать будет активно участвовать в процессе. Часто в таких случаях именно родители становятся организаторами давления. Сохраняйте все смс, записи разговоров, если они есть. Все это пригодится.
Мы вышли из кабинета через час. Катя смотрела на меня с вопросом в глазах.
—Ну что?
—Я меняю замки, — сказала я, и в моем голосе впервые за двое суток прозвучала уверенность. — И мы едем в полицию.
Война продолжалась. Но теперь у меня был генерал.
Решение поменять замки казалось таким простым и логичным в кабинете солидного юриста. Но здесь, в подъезде моего дома, рядом с дверью, которую мы с Максимом выбирали вместе, оно вдруг показалось чудовищным и пугающим. Я ощущала себя вором, который крадет собственное имущество.
Катя, чувствуя мои колебания, решительно ткнула пальцем в кнопку лифта.
—Не думай. Просто делай. Ты же слышала Артема Сергеевича. Это необходимость.
Мы поехали в большой строительный гипермаркет на окраине города. Блуждая между бесконечными стеллажами с инструментами и стройматериалами, я чувствовала себя потерянной. Максим всегда брал на себя все мужские заботы. Даже лампочку вкрутить без него было непривычно.
— Вот, смотри, какие классные, — Катя тыкала в витрину с дверной фурнитурой. — С броненакладкой и с защитой от взлома. Бери самые надежные.
Я молча кивала, глядя на ценники. Сумма за два новых замка и работу мастера была ощутимой. Еще одна дыра в бюджете, который и так трещал по швам.
Пока мы выбирали, мой телефон завибрировал. Незнакомый номер. Сердце екнуло. А вдруг это он? Или его мама с нового номера? Я с опаской приняла вызов.
— Алло?
—Елена? — тихий, неуверенный женский голос показался мне знакомым. — Это… это Аня. Мы… мы виделись недавно.
Я замерла, сжимая телефон. Та самая рыжая. Аня.
—Я вас слушаю, — сказала я холодно, делая знак Кате, что это важно.
— Я… я не знаю, с чего начать. Мне очень стыдно. Я не знала, что он женат. Честно. Он говорил, что они в разводе, что вы живете отдельно, но не можете продать квартиру из-за ипотеки…
Ее слова лились сплошным потоком, сбивчиво и искренне. Я слушала, и кусок за куском в голове складывалась новая, еще более мерзкая картина.
— Он вам… помогал финансово? — осторожно спросила я, глядя на витрину с замками.
—Как вы узнали? — в ее голосе послышалось удивление. — Да. Говорил, что у него есть небольшие накопления, но он не может ими пользоваться, пока не закрыта ипотека с вами. Просил меня оформить на меня кредитную карту для каких-то его расходов… Я теперь с долгами…
У меня перехватило дыхание. Вот оно. Часть пазла. Его «премии» и «повышение квалификации». Он не просто изменял. Он вел двойную жизнь и, возможно, запутал в своих финансовых махинациях эту девушку.
— Аня, — сказала я как можно спокойнее. — Вы понимаете, что он вас использовал?
—Теперь да, — ее голос дрогнул. — После того как все это случилось… он мне звонил. Кричал, обвинял меня, что я все испортила. Сказал, что если я кому-то что-то расскажу, то у меня будут большие проблемы. Он… он знает, где живут мои родители.
Мне стало по-настоящему страшно за нее. И по-человечески жаль.
—Слушайте, — сказала я. — Вам нужно быть осторожной. И… сохраните все переписки с ним, все чеки, связанные с этими деньгами. Это может вам же пригодиться.
Мы закончили разговор. Я стояла после торгового зала, не видя ничего перед собой.
—Что такое? — тревожно спросила Катя.
—Он ее тоже кинул. С деньгами. И, кажется, угрожал.
Катя выругалась сквозь зубы.
—Ну все, ясно. Тварь конченная. Теперь тебя точно надо спасать. Давай, выбирай замки быстрее.
Мы купили два самых надежных замка и вызвали мастера из сервиса, прикрепленного к магазину. Пока мы ехали обратно, я чувствовала себя предательницей. Эта дверь, этот дом — это было наше общее с Максимом убежище. А теперь я возвожу здесь укрепления против него.
Мастер, немолодой молчаливый мужчина с уставшим лицом, работал быстро и профессионально. Сверление дрелью раздавалось оглушительным грохотом в пустой квартире. Я стояла в стороне и смотрела, как летит на пол стальная стружка от старого замка. Казалось, вместе с ней рушится и последняя связь с прошлой жизнью.
Когда работа была почти закончена, раздался звонок в домофон. Я вздрогнула и посмотрела на видео панель. На экране было лицо моей свекрови. Искаженное злобой. Рядом с ней стоял Максим, бледный, с опущенной головой.
— Лена! Открывай немедленно! Я знаю, что ты там! — просипел ее голос в трубку. — Что ты там устраиваешь?!
Мастер вопросительно посмотрел на меня.
—Ничего, работайте дальше, — сказала я ему и нажала кнопку разговора. — Валентина Ивановна, мы не знакомы настолько, чтобы вы мне приказывали.
— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я слышу, ты там что-то ломаешь! Это же собственность моего сына! Я вызову полицию!
—Вызывайте, — холодно ответила я. — Как раз объясним им, почему мне пришлось менять замки после того, как ваш сын ворвался сюда ночью с угрозами. У меня есть свидетель.
За ее спиной Максим что-то пробормотал, пытаясь ее оттащить. Но она оттолкнула его.
—Какие угрозы?! Он хотел поговорить! Ты сама его довела! Открывай сейчас же!
В этот момент мастер закончил работу и вставил в замок новые ключи. Он протянул мне три блестящих ключика.
—Готово.
Звук его голоса, очевидно, донесся через домофон. Наступила секунда ошеломленной тишины, а затем свекровь взревела уже по-настоящему.
—Ты сменила замки?! Да как ты смеешь! Максим, звони в полицию! Немедленно! Это самоуправство!
— Я уже сменила, — сказала я ровным голосом. — И да, звоните в полицию. Я как раз собираюсь туда, чтобы написать заявление на вашего сына. Будем ждать участкового вместе.
Я отпустила кнопку разговора, отключив ее истошные крики. Руки снова дрожали, но на душе было странно спокойно. Рубикон был перейден.
Через полчаса, когда мастер ушел, а я собирала вещи, чтобы ехать в отделение полиции, в дверь действительно постучал участковый. Молодой, усталый на вид мужчина в форме.
— Гражданка Орлова? На вас поступила жалоба. Ваш супруг и его мать утверждают, что вы незаконно лишаете его доступа в его же квартиру.
Я молча пригласила его внутрь, показала паспорт и документы на квартиру. Затем протянула ему диктофон с записью ночного визита Максима — Катя догадалась включить его на телефоне в тот вечер. Участковый послушал крики и угрозы моего мужа, потом вздохнул.
— Ну, понятно. Семейные разборки, — он потер переносицу. — Юридически он действительно имеет право здесь жить. Но с учетом вот этого… — он кивнул на диктофон, — я могу составить протокол о нарушении общественного порядка и мелком хулиганстве в отношении него. И рекомендовать вам решать вопрос через суд. А пока… — он посмотрел на меня с легкой жалостью, — вы действовали в рамках необходимой самообороны. Замки можете не менять обратно.
Когда он ушел, я опустилась на стул в прихожей. Первый раунд официальных органов был выигран. Но я понимала, что это лишь начало большой и грязной войны. Войны, где против меня будет не только муж, но и его мать, готовая на все, чтобы защитить своего «мальчика».
Я посмотрела на новые блестящие замки. Они больше не казались мне предательством. Они были щитом. Первым и пока единственным щитом в этой войне.
Тишина после ухода участкового была звенящей. Я сидела на стуле в прихожей, вцепившись пальцами в сиденье, и пыталась осмыслить только что произошедшее. Официальное лицо, форма, протокол — все это делало войну со Максимом и его матерью пугающе реальной и осязаемой.
Мой телефон пролежал на тумбе мертвым грузом. Я боялась включать его. Я знала, что там будут десятки пропущенных звонков от свекрови, ее гневные голосовые сообщения, угрозы. Возможно, даже что-то от Максима — жалобное или, наоборот, злое.
Но жить в осаде было нельзя. Я глубоко вдохнула, взяла телефон и включила его. Он тут же затрепетал в руке, выдавая серию оповещений о пропущенных вызовах и сообщениях. В основном от «Свекрови» и с незнакомых номеров. Я не стала их слушать. Вместо этого я открыла чат с Катей и коротко написала: «Участковый был. Все ок. Замки менять не велел».
Она ответила почти мгновенно: «Ура! Молодец! Держись! Как настроение?»
Я смотрела на ее вопрос и не знала, что ответить. Настроение было странным. Не было ни радости, ни облегчения. Была какая-то пустота и ледяное спокойствие, как у человека, который перешел через самый сильный страх и теперь ему уже нечего терять.
Пока я раздумывала над ответом, раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Не в звонок. Именно стук, как в тот раз, когда Аня подбросила записку.
Сердце екнуло. Я осторожно подошла к двери и поднялась на цыпочки, чтобы посмотреть в глазок.
За дверью никого не было. Только пустая лестничная площадка. Но на полу у порога снова лежал белый конверт.
Осторожно, не открывая цепочки, я приоткрыла дверь и подцепила конверт. Он был чуть толще предыдущего. Внутри лежала еще одна записка от Ани и… несколько распечатанных скриншотов переписки.
Почерк на записке был еще более неровным и торопливым, чем в прошлый раз.
«Елена, они что-то затевают. Валентина Ивановна заставила Максима писать заявление на вас в полицию, что вы якобы угрожаете ему и шантажируете его. Говорят, у них есть какие-то «доказательства». И они хотят подать на раздел имущества через суд, но не просто пополам. Они хотят признать вас «недобросовестной» и забрать всю квартиру себе, оставив вас с долгами. Они наняли адвоката. Будьте осторожнее, чем я. Я больше не могу писать. Он проверяет мой телефон.»
Я опустила записку и взяла в руки скриншоты. Это была переписка в каком-то мессенджере. С одной стороны — Максим. С другой — человек с ником «В.И.Мама».
«В.И.Мама: Сынок, ты все скачал с ее компьютера? Все фотографии и переписки?»
«Максим:Мам, я не уверен… Это же незаконно…»
«В.И.Мама:Не рассуждай! Надо найти на нее хоть что-то компрометирующее! Или мы все потеряем! Ты хочешь остаться на улице?»
«Максим:Нет… Ладно, я попробую. У нее пароль от ноутбука — дата нашего свадьбы. Идиотка.»
Я отшатнулась от этих строк, словно меня ударили по лицу. Он не просто собирался нападать. Он уже действовал. Втихаря, подло, как вор. Он рылся в моем личном компьютере, пока я спала или была на работе, выискивая что-то, что можно было бы использовать против меня.
И его мама руководила всем этим, как главнокомандующий грязной кампанией.
Я перевернула следующий скриншот. Более свежая переписка.
«В.И.Мама: Нашла адвоката. Олег Викторович. Дорогой, но очень грязный. Говорит, нужно показать, что она вела аморальный образ жизни, тратила общие деньги на себя, угрожала тебе. Есть что-то?»
«Максим:Ну… она покупала себе новое платье в прошлом месяце… И с подругами в кафе ходила…»
«В.И.Мама:Идиот! Это не годится! Надо что-то серьезнее! Может, у нее были любовники? Переписки какие-нибудь?»
«Максим:Не знаю, мам… Не находил…»
«В.И.Мама:Тогда придется придумать. Олег Викторович говорит, что можно найти свидетелей. Дашь денег Сане с работы, он скажет, что она к нему приставала. Он все поймет.»
У меня похолодело внутри. Они не просто хотели отнять квартиру. Они хотели уничтожить меня морально, выставить сумасшедшей, распутной, угрожающей мужу психопаткой. Чтобы отнять все и вышвырнуть с уничтоженной репутацией.
Я схватила телефон и с дрожащими пальцами стала набирать номер Кати. Но потом остановилась. Голосовых сообщений было недостаточно. Это было слишком серьезно. Мне нужен был совет моего юриста. Немедленно.
Я нашла в контактах номер Артема Сергеевича, который дала мне Катя, и набрала его. Он ответил почти сразу, его голос был спокоен и деловит.
— Елена, здравствуйте. Что-то случилось?
—Артем Сергеевич, мне нужно срочно с вами встретиться. Сегодня. У меня… появились новые доказательства. Серьезные.
Он помолчал пару секунд.
—Я понимаю. У меня окно через час. Можете подъехать?
—Да. Спасибо.
Через час я сидела в его кабинете и молча протягивала ему конверт. Он не спеша надел очки, развернул записку и начал читать. Его лицо оставалось совершенно невозмутимым. Он прочитал все до конца, аккуратно сложил листы и отложил их.
— Хорошо, — сказал он, сняв очки. — Это меняет дело.
—Они собираются лжесвидетельствовать! Подставлять меня! — выпалила я, не в силах сдержать дрожь в голосе.
—Я понимаю ваше волнение, Елена. Но, с юридической точки зрения, это, как ни парадоксально, хорошо для нас.
Я уставилась на него, не понимая.
—Как это хорошо?!
—Потому что это показывает их истинные намерения и методы. Судьи не любят, когда их пытаются обмануть. А план, изложенный здесь, — это прямой план по даче ложных показаний и фабрикации доказательств. — Он указал на скриншоты. — Ваша задача теперь — вести себя максимально спокойно и корректно. Не поддаваться на провокации. Не вступать с ними в перепалки. Все общение — только через меня. А эти материалы… — он снова взял в руки листы, — мы приберем для нужного момента. Для козыря.
Он объяснил мне, что теперь нам нужно опередить их. Подать свое заявление в суд о разделе имущества первыми, приложив к нему заявление о противоправных действиях Максима и ходатайство о запрете ему приближаться ко мне. А эти скриншоты мы предъявим уже в суде, когда они начнут свою грязную игру.
Я вышла от него с чувством, что у меня за спиной выросла настоящая стена из законов и параграфов. Стена, которая была крепче любых новых замков.
По дороге домой я заехала в магазин и купила себе самый простой, но новый ноутбук. Старый я решила больше не включать. Пусть он остается там, с его взломанными паролями и украденными файлами. Пусть это будет еще одной уликой против них.
Вечером, когда я устанавливала на новый компьютер необходимые программы, раздался звонок в домофон. Я вздрогнула, но подошла посмотреть. На экране снова была свекровь. Одна. Ее лицо было не злым, а каким-то… надменным и уверенным.
Я вздохнула и нажала кнопку.
—Я вас слушаю, Валентина Ивановна.
—Леночка, — ее голос звучал сладко и ядовито. — Я звоню тебе как последний раз по-хорошему. Отдай моему сыну ключи от его квартиры, сними с него свои ложные обвинения и подпиши бумаги о согласии на развод без раздела имущества. И тогда мы оставим тебя в покое.
Я молчала, сжимая кулаки. Она явно готовилась к своей атаке и хотела провести последнюю разведку боем.
— Иначе, — ее голос стал тише и страшнее, — иначе мы уничтожим тебя. У тебя же есть мама, правда? И работа, которую ты так любишь? Будешь умницей — останешься при своих. Нет… — она сделала паузу, — ну, ты сама все понимаешь.
Она положила трубку, даже не дожидаясь моего ответа.
Я стояла у домофона, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это была не просто угроза. Это было обещание. Обещание тотальной войны.
Но теперь у меня было свое оружие. И свой генерал. Я посмотрела на конверт со скриншотами, лежащий на столе.
— Хорошо, — прошептала я в пустоту. — Игра началась. Посмотрим, кто кого уничтожит.
