— Не надевай это платье, Катенька! В твоем положении лучше что-нибудь свободное, — Ульяна Дмитриевна возникла в дверном проеме спальни, когда Катя примеряла свое любимое платье с цветочным принтом.
— Оно и так свободное, Ульяна Дмитриевна, — Катя старалась говорить спокойно, хотя внутри все клокотало от раздражения.
— Да разве это свободное? Вот у меня есть замечательный сарафан, я тебе сейчас принесу!
Катя глубоко вздохнула и посмотрела на свое отражение в зеркале. Семь месяцев беременности уже заметно изменили её фигуру, но любимое платье все еще сидело хорошо. Однако спорить со свекровью не было ни сил, ни желания. Это был уже третий месяц, как Ульяна Дмитриевна поселилась в их новой трехкомнатной квартире «на несколько дней».
— Спасибо, но я надену это, — твердо сказала Катя.
— Ой, все вы, молодые, думаете, что лучше знаете! А потом ребенок неправильно лежит, и начинаются проблемы! — Ульяна Дмитриевна покачала головой и вышла из комнаты, громко вздыхая.
Катя с трудом удержалась, чтобы не хлопнуть дверью. Она медленно опустилась на край кровати и положила руку на живот, где будущий Гордей как раз решил напомнить о себе активным пинком.
— Прости, малыш, — прошептала она. — Мама немного нервничает. Но ничего, мы справимся.
Вечером, когда Юра вернулся с работы, Катя решила снова поговорить с ним о ситуации со свекровью. Она дождалась, пока Ульяна Дмитриевна уйдет на кухню готовить свой «особый полезный ужин для будущей мамочки», и затащила мужа в спальню.
— Юра, нам нужно поговорить, — начала Катя, стараясь говорить тихо.
— Опять про маму? — Юра устало присел на край кровати и ослабил галстук.
— Да. Она должна была погостить несколько дней, а живет у нас уже третий месяц. Я больше не могу! Она контролирует каждый мой шаг, указывает, что мне есть, что надевать, как сидеть, как лежать…
— Кать, она просто заботится о тебе и малыше, — Юра виновато улыбнулся. — Она же опытнее нас.
— Меня это не радует, а нервирует! Вчера она выбросила все мои желейные конфеты и заменила их на обезжиренный кефир! А сегодня сказала, что моя любимая подушка «вредная для шейного отдела»!
— Ну, может, она права насчет конфет… — неуверенно начал Юра.
— Дело не в конфетах! — Катя повысила голос, но тут же опомнилась и заговорила шепотом. — Дело в том, что это наш дом. Мы копили на него три года, влезли в ипотеку на двадцать лет. И я хочу сама решать, что мне есть и на чем спать!
— Я поговорю с ней, обещаю, — Юра обнял жену. — Просто дай мне немного времени найти правильные слова. Она ведь хочет как лучше.
— Ты это говоришь уже третий месяц, — вздохнула Катя. — А воз и ныне там.
В этот момент дверь распахнулась без стука.
— Ужин готов! Я сделала тушеные овощи с индейкой — никакого жира, все только на пару. И компот из сухофруктов — никакого сахара, только натуральная сладость! — Ульяна Дмитриевна сияла, явно гордая собой.
Катя и Юра переглянулись. Он сжал ее руку, безмолвно прося еще немного терпения. Катя кивнула, но в глазах ее читалось: «Времени на разговоры больше нет».
***
Следующее утро началось, как обычно, с настойчивого стука в дверь спальни.
— Катенька, уже девять утра! Беременным вредно долго лежать, нужно двигаться! Я приготовила полезный завтрак! — голос Ульяны Дмитриевны звенел бодростью через дверь.
Катя натянула одеяло на голову и застонала. Юры рядом уже не было — он ушел на работу в семь утра, как всегда в последнее время, избегая утренних семейных сцен.
— Иду, — отозвалась она безрадостно.
На кухне ее ждала гречневая каша без масла и стакан кефира. Ульяна Дмитриевна, уже полностью одетая и с уложенной прической, восседала напротив.
— Я подумала, что сегодня нам нужно пересмотреть твой гардероб, — заявила она, пока Катя без энтузиазма ковырялась в каше. — Ты носишь слишком много синтетики, а будущей маме нужны только натуральные ткани.
— Ульяна Дмитриевна, у меня сегодня работа, — возразила Катя. Она работала редактором в издательстве и, благодаря удаленке, могла продолжать трудиться до самых родов.
— Какая работа! Тебе нужно больше отдыхать и гулять. Я уже составила план прогулок на неделю вперед. Сегодня идем в парк, там воздух чище.
Катя почувствовала, как внутри нарастает волна возмущения.
— У меня дедлайн. Я должна отредактировать рукопись до завтра, — ее голос звучал твердо.
Свекровь неодобрительно поджала губы.
— Эх, молодежь… Работа, карьера. А потом удивляетесь, почему дети с проблемами рождаются! В мое время…
Катя не дослушала и вышла из кухни, сославшись на необходимость умыться. В ванной она прислонилась к холодному кафелю и глубоко дышала, пытаясь успокоиться.
День тянулся медленно. Катя заперлась в будущей детской, которую они с Юрой решили пока использовать как кабинет, и пыталась сосредоточиться на работе. Но каждые полчаса Ульяна Дмитриевна находила повод постучать в дверь: то с травяным чаем «для концентрации», то с вопросом о том, не холодно ли в комнате, то с напоминанием о необходимости делать гимнастику для беременных.
После обеда (овощной суп и паровая котлета, которые Катя еле заставила себя съесть) в дверь квартиры позвонили. Ульяна Дмитриевна радостно защебетала в прихожей, и Катя услышала голоса нескольких женщин. Выглянув из кабинета, она увидела трех пожилых дам, проходящих в гостиную.
— А вот и наша будущая мамочка! — воскликнула Ульяна Дмитриевна, заметив Катю. — Знакомься, это мои подруги: Зинаида Петровна, Валентина Николаевна и Нина Степановна.
— Здравствуйте, — Катя натянуто улыбнулась, понимая, что о работе можно забыть. — Очень приятно.
— Какая хорошенькая невестка у тебя, Уля! — одна из дам, с ярко-рыжими крашеными волосами, оглядела Катю с ног до головы. — Но бледненькая. Надо больше гулять!
— Я ей постоянно это говорю, Зина! — подхватила свекровь. — Но она все за компьютером сидит, работает.
Следующие два часа превратились для Кати в настоящую пытку. Дамы наперебой делились советами по уходу за младенцами, родами и грудным вскармливанием, критиковали современные методы воспитания и вспоминали, «как было в их время». Катя сидела, как на иголках, улыбалась и кивала, мечтая только об одном — чтобы гостьи поскорее ушли.
Когда за дамами наконец закрылась дверь, Катя не выдержала:
— Ульяна Дмитриевна, пожалуйста, предупреждайте меня, если собираетесь приглашать гостей. У меня был важный рабочий день!
Свекровь удивленно подняла брови:
— Но ведь я делаю это для тебя! Тебе нужно общаться, развеиваться! И мои подруги столько полезных советов дали!
— Я ценю вашу заботу, но мне нужно работать. И… — Катя замялась, подбирая слова, — я бы предпочла сама решать, когда и с кем мне общаться.
— Ну вот, теперь я и гостей пригласить не могу! — Ульяна Дмитриевна всплеснула руками. — А ведь я только о тебе думаю!
Катя поняла, что этот разговор, как и десятки предыдущих, ни к чему не приведет. Она молча вернулась в кабинет и закрыла дверь.
***
Вечером, когда Юра вернулся с работы, она была уже на пределе.
— Почему ты опять так поздно? — Катя встретила мужа в прихожей, пока Ульяна Дмитриевна гремела посудой на кухне.
— Сложный проект, много работы, — Юра выглядел уставшим, но Катя заметила в его глазах что-то еще — похоже на чувство вины.
— Да ты просто сбегаешь из дома, — тихо сказала она. — И я тебя понимаю. Только мне бежать некуда.
Юра вздохнул и обнял жену:
— Прости. Я действительно много работаю сейчас. Нам нужны деньги, ипотека, скоро малыш…
— Юр, я сегодня не смогла нормально поработать, потому что твоя мама пригласила своих подруг. Без предупреждения. И они два часа давали мне советы, как правильно рожать и кормить!
— Ну, мама хотела как лучше…
— Сколько можно это повторять? — Катя повысила голос, но тут же опомнилась и заговорила шепотом. — Она живет у нас уже три месяца. Она переставляет наши вещи, выбрасывает мою еду, приглашает своих подруг, критикует все, что я делаю! Я на грани!
— Ты преувеличиваешь, — неуверенно сказал Юра.
— Преувеличиваю? — Катя задохнулась от возмущения. — Она вчера перестирала все вещи для малыша, которые я приготовила, потому что сказала, что я «неправильно их сложила»!
— Дети, ужин готов! — раздался голос Ульяны Дмитриевны из кухни.
Юра с облегчением выдохнул, радуясь окончанию неприятного разговора, и первым пошел на кухню. Катя последовала за ним, чувствуя, как внутри все кипит от бессилия.
За ужином Ульяна Дмитриевна щебетала о том, какую чудесную люльку она присмотрела для малыша, и как важно правильно пеленать новорожденных.
— А еще я позвонила Николаю Семеновичу, — вдруг сказала она, обращаясь к Юре. — Он тоже хочет помогать с малышом.
— Папе? — Юра удивленно поднял глаза от тарелки. — Но вы же…
— Да, мы с твоим отцом не живем вместе уже десять лет, но ради внука можно и забыть старые обиды, — Ульяна Дмитриевна улыбнулась. — К тому же, я узнала, что ваш сосед, Павел, сдает квартиру. Представляете, как удобно будет? Николай будет рядом, сможет помогать с мужской работой!
Катя и Юра переглянулись с ужасом.
— Мама, но ведь папа живет в другом городе, у него там работа, — осторожно начал Юра.
— Он готов перебраться поближе к внуку, — отрезала Ульяна Дмитриевна. — Я уже почти договорилась о квартире.
Этой ночью Катя не могла уснуть. Она лежала рядом с мирно посапывающим Юрой и смотрела в потолок. Ситуация становилась все более невыносимой, и нужно было что-то делать.
Утром, когда Юра ушел на работу, а Ульяна Дмитриевна отправилась в магазин за «полезными продуктами», Катя решила позвонить своей лучшей подруге, Марине.
— Маринка, я больше не могу! — воскликнула она, как только подруга взяла трубку. — Она хочет, чтобы еще и свекр переехал к нам в дом!
— Боже, Кать, это уже перебор, — отозвалась Марина. — Тебе нужно серьезно поговорить с Юрой. Это ваша семья, ваш дом. Не можете же вы жить коммуной!
— Я пыталась говорить, но он все время находит оправдания и обещает «решить вопрос потом». А потом не наступает!
— Слушай, — Марина помолчала, — а ты уверена, что она вообще собирается уезжать?
— В каком смысле? — не поняла Катя.
— Ну, она так основательно обосновалась у вас… Может, у нее были другие планы изначально?
Этот вопрос заставил Катю задуматься. Действительно, Ульяна Дмитриевна привезла с собой столько вещей, что они едва поместились в гостевой комнате. И она ни разу не упомянула о своих планах вернуться домой.
— Мариш, ты гений! — Катя почувствовала, как внутри все похолодело от внезапной догадки. — Надо проверить!
***
После разговора с Мариной Катя решила проверить свою догадку. Она вспомнила, что последние несколько недель Ульяна Дмитриевна часто говорила по телефону с кем-то, понижая голос и уходя в свою комнату.
Но проверить ничего не удалось — свекровь вернулась из магазина с полными сумками и сразу начала хлопотать на кухне, распевая песни своей молодости.
— Катенька, я приготовлю сегодня особый обед! — объявила она. — С высоким содержанием железа — это очень важно для крови малыша!
Катя кивнула и ушла в кабинет, пытаясь сосредоточиться на работе. Но мысли о том, что свекровь, возможно, планирует остаться у них навсегда, не давали покоя.
Ближе к вечеру в дверь позвонили. Катя открыла и увидела соседа, Павла — приятного мужчину средних лет, с которым они иногда перебрасывались парой слов в лифте.
— Здравствуйте, Екатерина, — улыбнулся он. — Простите за беспокойство. Хотел уточнить насчет квартиры.
— Какой квартиры? — не поняла Катя.
— Ну, Ульяна Дмитриевна говорила, что кто-то из ваших родственников хочет снять мою вторую квартиру, — пояснил Павел. — Я как раз собирался ее сдавать, так что это очень кстати. Она просила показать планировку…
Катя почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Павел, можно вас на минутку? — она вышла в подъезд, прикрыв за собой дверь. — Скажите, а что конкретно говорила Ульяна Дмитриевна? Для кого квартира?
— Для отца вашего мужа, как я понял, — Павел выглядел слегка озадаченным. — Она сказала, что он переезжает поближе к внуку и ему нужно жилье рядом с вами. И что вы все в курсе…
— Конечно, — выдавила из себя улыбку Катя. — Просто… я не знала, что она уже нашла вариант. Спасибо, Павел. Мы обсудим это с мужем и свяжемся с вами.
Когда сосед ушел, Катя прислонилась к стене в подъезде и глубоко задышала. Так вот что замышляла свекровь — целое переселение!
Вернувшись в квартиру, она заметила, что Ульяна Дмитриевна нервно поглядывает на нее.
— Кто приходил? — как бы между прочим спросила свекровь.
— Павел, наш сосед, — ответила Катя спокойно. — Спрашивал про аренду своей квартиры.
Ульяна Дмитриевна чуть заметно напряглась:
— О, это… Я хотела сделать сюрприз. Николай так хочет быть рядом с внуком…
— Ульяна Дмитриевна, — Катя сделала глубокий вдох, стараясь говорить спокойно, — мы с Юрой очень ценим вашу заботу. Но нам нужно обсудить некоторые вещи. Например, как долго вы планируете у нас гостить?
Свекровь явно растерялась:
— Ну, я думала… до родов точно… а потом помочь с малышом… Первый год такой сложный для молодых родителей…
— Год? — Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Или больше, если понадобится, — Ульяна Дмитриевна заулыбалась. — Я даже квартиру свою сдала на долгий срок, чтобы быть полностью свободной для вас!
Вот оно! Подозрения подтвердились. Катя с трудом удержала себя в руках:
— Вы сдали свою квартиру? Без обсуждения с нами?
— А что тут обсуждать? — искренне удивилась свекровь. — Я же для вас стараюсь! Молодой семье нужна помощь!
В этот момент в дверь вошел Юра, и Катя, не дав ему даже снять куртку, выпалила:
— Твоя мама сдала свою квартиру и планирует жить с нами минимум год! А еще она хочет, чтобы твой отец снял квартиру по соседству!
Юра замер с ключами в руке, переводя взгляд с жены на мать:
— Мама, это правда?
— Юрочка, я хотела как лучше! — Ульяна Дмитриевна всплеснула руками. — Вам нужна помощь с малышом!
— Но мы не обсуждали, что ты останешься на год… — растерянно произнес Юра.
— Конечно не обсуждали! — взорвалась Катя. — Потому что ты постоянно избегаешь этих разговоров! Почему твоя мама тут живет месяцами, а ты молчишь? Почему я должна терпеть постоянные указания и контроль в своем собственном доме?
— Катя, успокойся, это вредно для малыша, — начала Ульяна Дмитриевна, но Катя ее перебила:
— Нет, это ваше присутствие вредно для малыша! Потому что я постоянно нервничаю! Я не могу нормально работать, не могу отдохнуть, не могу даже съесть то, что хочу!
— Мама, — Юра наконец собрался с духом, — мы с Катей очень благодарны за помощь. Но нам нужно обсудить, как жить дальше. Наверное, нам нужно побыть одним…
— То есть вы меня выгоняете? — в глазах Ульяны Дмитриевны появились слезы. — После всего, что я для вас делаю?
— Никто вас не выгоняет, — устало сказала Катя. — Но мы должны жить своей семьей. И принимать решения вместе.
Ульяна Дмитриевна разрыдалась и убежала в свою комнату, хлопнув дверью. Юра беспомощно посмотрел на жену:
— И что теперь?
— Теперь мы должны решить эту проблему, — твердо сказала Катя. — Вместе.
***
Следующее утро выдалось напряженным. Ульяна Дмитриевна демонстративно молчала, с грохотом расставляла тарелки и то и дело вздыхала так громко, что стены, казалось, дрожали. Юра неловко пытался разрядить обстановку:
— Мама, может, поговорим?
— О чем тут говорить? — Ульяна Дмитриевна поджала губы. — Я все поняла. Я никому не нужна. Всю жизнь детям отдала, а теперь на улицу выгоняют!
— Никто тебя не выгоняет, — мягко сказал Юра. — Просто нам нужно найти какой-то компромисс.
— Какой тут компромисс? Квартира сдана на полгода вперед! Куда мне идти?
Катя, сидевшая за столом с нетронутой овсянкой, подняла глаза:
— Ульяна Дмитриевна, вы можете расторгнуть договор аренды.
— И потерять деньги? — свекровь всплеснула руками. — Легко вам говорить, у вас два дохода! А я пенсионерка!
— Мы могли бы компенсировать эти потери, — предложил Юра, бросив взгляд на Катю. Та едва заметно кивнула.
— Дело не в деньгах! — голос Ульяны Дмитриевны дрогнул. — Дело в том, что я хотела быть рядом с внуком. Помогать. Быть нужной.
В ее голосе прозвучала такая неподдельная горечь, что Катя внезапно ощутила укол жалости. Возможно, для свекрови это действительно было важно — чувствовать себя нужной?
— Вы нужны нам, — сказала Катя, сама удивляясь своим словам. — Но не круглосуточно. Не каждый день. Мы должны научиться быть родителями сами.
— Да что вы понимаете! — фыркнула Ульяна Дмитриевна, но в голосе ее уже не было прежней уверенности. — Молодежь… думаете, что все знаете…
— Не знаем, — согласился Юра. — И будем учиться. Ошибаться. Но это наш путь, мама.
Ульяна Дмитриевна замолчала, глядя в окно. Впервые за все время Катя увидела в ней не властную свекровь, а пожилую женщину, боящуюся одиночества.
— Давайте сделаем так, — предложила Катя, удивляясь собственному спокойствию. — Вы возвращаетесь в свою квартиру, расторгаете договор аренды. Мы компенсируем финансовые потери. А вы приходите к нам… скажем, два-три раза в неделю. Помогаете с малышом, когда он родится.
— Только два-три раза в неделю? — Ульяна Дмитриевна выглядела почти оскорбленной.
— Для начала, — дипломатично сказал Юра. — А там посмотрим.
— А как же Николай? Он так ждал…
— Папа может приезжать в гости, — твердо сказал Юра. — Но жить рядом… это слишком.
Ульяна Дмитриевна долго молчала, и в этой тишине Катя почувствовала, как малыш в животе начал активно толкаться, словно одобряя ее решимость. Она положила руку на живот и улыбнулась.
— Хорошо, — наконец произнесла свекровь. — Я согласна. Но с одним условием.
— Каким? — настороженно спросила Катя.
— Я буду готовить вам еду и приносить. Два-три раза в неделю. Полезную еду, — Ульяна Дмитриевна посмотрела на Катю с вызовом.
Катя на мгновение задумалась. С одной стороны, идея свекровиной «полезной еды» ее не вдохновляла. С другой… это был шаг навстречу. И если Ульяна Дмитриевна будет приходить с едой, а не указаниями, это можно пережить.
— Согласна, — кивнула Катя. — Но я оставляю за собой право есть и другую пищу.
— И иногда желейные конфеты, — добавил Юра с улыбкой.
— В разумных пределах! — строго сказала Ульяна Дмитриевна, но в ее глазах мелькнула искорка улыбки. — И еще вам придется позволить мне помочь с обустройством детской. У меня уже столько идей!
Катя и Юра переглянулись. Это был момент истины.
— Мы выберем основные элементы сами, — твердо сказала Катя. — Но ваше мнение будет учтено.
— По некоторым вопросам, — добавил Юра, осторожно сжимая руку жены под столом.
Ульяна Дмитриевна несколько секунд смотрела на них, словно оценивая серьезность их намерений, а затем кивнула:
— Хорошо. Думаю, мне пора звонить арендаторам.
***
Прошел месяц. В квартире Бенедиктовых стало заметно тише. Детская комната преобразилась — светло-голубые стены, белая мебель и мягкий ковер, создающий уют. Катя стояла посреди комнаты, поглаживая восьмимесячный живот, когда услышала звонок в дверь.
— Я открою! — крикнул Юра из коридора.
Через минуту в детской появилась Ульяна Дмитриевна с внушительным контейнером в руках.
— Вот, приготовила вам ужин! — она с гордостью поставила контейнер на комод. — И не волнуйся, Катенька, там есть и твои любимые голубцы. И даже маленький десерт.
— Спасибо, — искренне улыбнулась Катя.
За последний месяц отношения с Ульяной Дмитриевной изменились. Конечно, не обошлось без напряжения — первую неделю после переезда свекрови обратно в свою квартиру она звонила по десять раз в день, спрашивая, все ли в порядке. Но постепенно ситуация стабилизировалась. Свекровь приходила три раза в неделю, приносила еду (которая, надо признать, стала вкуснее и разнообразнее), иногда помогала с уборкой и никогда не оставалась дольше трех часов.
— Как ты себя чувствуешь? — Ульяна Дмитриевна внимательно посмотрела на невестку.
— Хорошо, — Катя удивилась тому, насколько искренне это прозвучало. — Доктор говорит, что все идет по плану.
— Ты стала лучше выглядеть, — заметила свекровь. — Прямо светишься. Материнство тебе к лицу.
— Наверное, дело еще и в том, что я наконец высыпаюсь, — Катя не удержалась от легкой шпильки, но произнесла это с улыбкой.
Ульяна Дмитриевна хмыкнула:
— Да, наверное, я была немного… настойчивой.
— Немного? — Катя приподняла бровь.
— Ладно-ладно, — свекровь подняла руки в примирительном жесте. — Я перестаралась. Просто… когда Юра родился, мне никто не помогал. Николай постоянно был на работе, а моя мама к тому времени уже плохо себя чувствовала. Я так мечтала о поддержке тогда.
Это признание застало Катю врасплох. Они со свекровью никогда раньше не говорили о таких личных вещах.
— Я не знала, — тихо сказала она.
— Откуда бы тебе знать? — Ульяна Дмитриевна присела на край детской кроватки. — Я никогда об этом не рассказывала. Даже Юре. Наверное, поэтому я так рвалась помогать вам… хотела дать то, чего у меня не было.
В комнате повисла тишина, но не напряженная, а какая-то новая, наполненная взаимопониманием.
— Знаете, — наконец сказала Катя, — я действительно буду рада вашей помощи. После родов. Особенно советам по грудному вскармливанию. Но…
— Но без контроля и указаний, я поняла, — Ульяна Дмитриевна улыбнулась. — Я учусь, Катенька. Медленно, но учусь.
— И я учусь, — призналась Катя. — Быть матерью. Быть женой. И… невесткой тоже.
В этот момент в комнату заглянул Юра:
— Все в порядке?
Он выглядел немного встревоженным, и Катя поняла, что он до сих пор опасается конфликтов между ней и его матерью. Эта забота тронула ее.
— Все хорошо, — ответила она. — Мы с твоей мамой просто разговариваем.
— О важном, — добавила Ульяна Дмитриевна и подмигнула невестке.
Юра облегченно выдохнул и улыбнулся:
— Тогда я вас оставлю. Кстати, мама, папа звонил. Сказал, что приедет на выходные познакомиться с квартирой и… поговорить с тобой.
Щеки Ульяны Дмитриевны слегка порозовели:
— С чего бы это вдруг?
— Понятия не имею, — Юра пожал плечами, но в его глазах плясали озорные искорки. — Сказал только, что очень соскучился.
Когда он вышел, Ульяна Дмитриевна нервно поправила прическу:
— Вот еще новости! Соскучился он!
Но Катя заметила, как свекровь украдкой посмотрела на свое отражение в оконном стекле, явно оценивая свой вид.
— Придете к нам на ужин в субботу? — предложила Катя. — Вместе с Николаем Семеновичем? Я приготовлю что-нибудь особенное.
— Ты? — Ульяна Дмитриевна выглядела искренне удивленной. — Но тебе же нельзя перенапрягаться!
— Я справлюсь, — уверенно сказала Катя. — К тому же, Юра поможет. Он, знаете ли, неплохо готовит, когда у него есть время.
— Весь в отца, — вырвалось у Ульяны Дмитриевны, и она тут же прикрыла рот рукой, словно сказала что-то запретное.
Они обе рассмеялись, и Катя внезапно ощутила, как малыш в животе активно толкнулся, словно присоединяясь к их веселью.
— О! — она положила руку на живот. — Кажется, Гордей тоже за семейный ужин.
Ульяна Дмитриевна осторожно коснулась живота невестки и благоговейно прошептала:
— Здравствуй, внучок. Бабушка уже так тебя любит.
В ее глазах стояли слезы, но это были слезы радости. Катя накрыла ее руку своей и тихо сказала:
— Знаете, я думаю, из вас получится замечательная бабушка. Строгая, но замечательная.
— А из тебя — прекрасная мать, — Ульяна Дмитриевна сжала руку невестки. — Прости меня за всё.
— Я рада, что мы нашли общий язык, — искренне ответила Катя. — В конце концов, у нас впереди много лет, чтобы научиться быть семьей.
— Но жить я буду в своей квартире, — с шутливой строгостью сказала свекровь.
— Определенно, — рассмеялась Катя. — Хотя, если когда-нибудь захотите остаться на ночь после поздних посиделок, гостевая комната всегда будет для вас готова.
Они вышли из детской, и Катя впервые за долгое время почувствовала, что в их доме наконец установился покой. Впереди было много испытаний — роды, первые бессонные ночи с младенцем, новые хлопоты и заботы. Но теперь она знала, что у нее есть поддержка — муж, который наконец научился защищать интересы их маленькой семьи, и свекровь, которая научилась уважать их границы.
Будущее вдруг показалось не таким пугающим. В конце концов, разве не в этом суть семьи — учиться понимать друг друга, находить компромиссы и вместе расти, становясь лучше?
Глядя на Ульяну Дмитриевну, которая уже хлопотала на кухне, расставляя принесенный ужин, Катя улыбнулась. Иногда самые трудные битвы оканчиваются не победой одной из сторон, а обретением новой гармонии. И, возможно, именно эта гармония и была их главной победой.
