В тот день Ася выскользнула с работы раньше. Когда она вставила ключ в замок, её нос уловил запах… пирожков с капустой. В прихожей был включён свет, а на столе стояли аккуратно подрумяненные пирожки.
— Ниночка! — раздалось из кухни. — Я уж думала, ты опять на работе до полуночи.
На стуле сидела Нина Петровна. Бывшая свекровь.
— Нина Петровна? — Ася не поверила. — А… как вы попали в мою квартиру?
— Что за вопрос? — пожала плечами женщина, — ключом, конечно.
— Нина Петровна, — осторожно проговорила Ася, — вы же помните, что мы с вашим сыном в разводе. Уже год.
— Что за чепуха! — возмутилась свекровь. — Какой развод? Вчера ж сидели, чай пили.
Голову пронзила мысль: «А вдруг…»
— Простите, а какой сегодня день?
— Восьмое марта, милая.
— А… год?
— Две тысячи двадцать второй. А что?
С дрожью в пальцах она набрала сообщение Васе: «Твоя мама у меня. Она говорит, что 2022-й. Срочно приедь».
Через двадцать минут в дверь позвонили.
— Где она? — хрипло спросил он.
— На кухне. Говорит, вы с ней вчера чай пили.
— Мам, — позвал он из дверей кухни. — Ты что тут делаешь?
— Васенька! — радостно воскликнула она.
— Мам, ты не у себя. Это квартира Аси. Помнишь?
Она обмякла. Годы свалились на неё в один миг.
Утром Вася позвонил:
— Я записал маму к невропатологу. Сегодня в четыре. Ты… не хочешь поехать с нами?
— Потому что ты не растерялась вчера. Потому что она… спрашивает о тебе. И потому что я сам не знаю, что делать.
В поликлинике Нина Петровна сидела в углу. Врач — женщина лет шестидесяти — задавала вопросы.
— Сколько вам лет, Нина Петровна?
— Сорок восемь.
Вася закрыл глаза.
— Мы назначим МРТ и когнитивные тесты, — сказала врач наконец. — Есть подозрения на начальную деменцию.
На обратной дороге Нина Петровна спала.
— Спасибо, что поехала, — тихо сказал Вася. — Мне не с кем это обсуждать.
— Ты — бывшая. Ты не должна здесь быть.
— Я и не должна. Но я есть.
Вечером Ася снова оказалась у них.
— А знаешь, — вдруг сказала Нина Петровна, — я вспомнила, как вы с Васей поругались в тот раз. Из-за обоев. А потом ты, Ася, позвонила мне и спросила: а нельзя ли поменять мужа, как обои? Я тогда смеялась. А теперь думаю: может, можно?
Весна в Питере бывает такая — будто кто-то передумал. Вчера солнце, сегодня слякоть. В жизни у Аси происходило то же самое. Слякоть пришла в виде звонка. Нина Петровна ушла. Тихо. Во сне.
— Знаешь, что самое странное? — сказал Вася после похорон. — После её смерти я нашёл блокнот. Она вела дневник. Всё путано, обрывочно. И ты там… почти в каждом втором абзаце. Она писала: «Ася спасёт. Ася не даст сойти с ума. Ася — моя надежда». Один разворот был весь исписан: «Не дайте им потерять друг друга, глупые ведь, упрямые…»
Через неделю Вася пришёл к ней. В руке — коробка. А в коробке — связка ключей.
— Вот, — сказал он. — Нашёл у мамы. Все ключи. И от твоей квартиры тоже. Она хранила. Как будто верила, что всё ещё возможно.
— Всё ещё возможно?
Он посмотрел на неё.
— Ты бы хотела?
Они молча пили чай.
— Я не знаю, что будет, — сказал Вася. — Но если ты согласна — давай пробовать. Не с начала. А с того места, где остановились.
— А если я не та, что была?
— А я тот, кто остался.
