Конфликт в семье Лиды и Димы начался с, казалось бы, невинной просьбы мужа.
— Слушай, может маме ключи сделаем? — спросил он за ужином.
Лида сразу поняла, что это идея её свекрови, Галины Петровны, и наотрез отказалась. Она три года терпела намёки и манипуляции свекрови, которая не могла смириться с тем, что её сын живёт в добрачной квартире жены, и теперь чувствовала, что готовится полномасштабное «вторжение».
Её опасения подтвердились, когда Галина Петровна заявилась в гости и напрямую потребовала выделить Диме долю в квартире.
— Что значит «наша»? Твоя, ты хотела сказать? А сын мой тут кто? Квартирант? — наступала она. — Вы муж и жена! Значит, всё должно быть поровну!
Лида попыталась объяснить, что добрачное имущество разделу не подлежит, но свекровь апеллировала к «совести». В этот момент Дима впервые твёрдо встал на сторону жены.
— Хватит, мам, — сказал он. — Хватит лезть в нашу жизнь. В наш брак. В нашу квартиру.
Оскорблённая, Галина Петровна ушла, но тут же начала ответную атаку. Она разыграла сердечный приступ, обзвонила всю родню, мобилизовав их на психологическое давление. Под этим напором Дима сломался.
— А может, правда долю выделить? — спросил он жену. — Чтобы закончить весь этот ад?
— Спокойствие? — рассмеялась Лида. — Ты правда думаешь, что твоя мать успокоится? <...> Ты себя как ведёшь? Как муж или как мамочкин сынок?
После страшной ссоры Дима, обвинив жену в том, что она «трясётся» за квартиру, ушёл к матери.
Развязка наступила неожиданно. Сестра Димы, Марина, случайно подслушала и записала телефонный разговор матери с тёткой. Галина Петровна, торжествуя, рассказывала о своём плане:
— Всё идёт по плану! Димку я уже обработала — ноет, переживает… Квартирку отожмём, будет знать, как на чужое зариться! А потом женим его на Верочке — помнишь, я говорила? У неё отец в администрации работает…
Марина немедленно приехала к Лиде и показала запись. Вскоре вернулся пьяный Дима, который начал кричать, что его мать «по-настояшему» в больнице. Лида заставила его прослушать запись. Пока он в шоке сидел на полу среди осколков разбитой чашки, в дверь позвонили. На пороге стояла вся родня во главе с «выписавшейся из реанимации» Галиной Петровной.
Началась финальная сцена. Дима, чьи глаза наконец открылись, confrontровал мать.
— Правда монтаж, мам? И про Верочку тоже? И про то, как ты меня «обработала»?
— Сынок, одумайся! — хватала его за руку мать. — Мы же семья! Родная кровь!
— Нет, мам, — он стряхнул её руку. — Ты не семья. Ты — манипулятор. <...> Уходи. И больше не приходи. Никогда.
Когда свекровь отказалась уходить, Марина пригрозила разослать аудиозапись всем родственникам, подругам и коллегам матери. Угроза сработала. Галина Петровна с роднёй ретировалась.
Прошёл месяц. Дима тяжело переживал разрыв с матерью, но понимал, что поступил правильно. В их с Лидой жизнь вернулся покой. Однажды Марина прислала сообщение: «Прикиньте! Мамуля на сайте знакомств зарегистрировалась! Ищет «состоятельного мужчину с квартирой»!» Они с Димой переглянулись и впервые за долгое время рассмеялись. Они отстояли свою семью и свой дом.
