Людмила шла по лестнице с тяжёлым сердцем. В руках — торт, который она купила по дороге с работы, потому что знала: Тамара Ивановна обязательно язвительно это отметит.
— Валера, я тебя умоляю, давай хоть сегодня без сцен, — тихо сказала она.
— Да кто тут сцены устраивает? — дёрнул плечом Валерий.
Дверь открылась резко.
— О, явились! — протянула Тамара Ивановна, глядя на Людмилу так, будто та принесла мусорное ведро. — И с магазинным тортом… Не удивлена.
— Мам, хватит, — буркнул Валерий, но вяло.
— У нормальной женщины всегда найдётся час испечь что-то своими руками, — вставила Оксана, золовка. — Мама, ты права, Людке бы на курсах хозяйственности учиться.
— Оксан, у тебя хоть муж-то есть, чтоб для него печь? — улыбнулась Людмила, но в улыбке сквозило что-то острое.
Квартира была набита родственниками. Стол ломился от салатов.
— Люда ж теперь богатая наследница, — вмешался дядя Сергей Николаевич. — Трёшка в центре — это не шутка.
Все взгляды упали на Людмилу.
— Наследство — это не выигрыш в лотерею, — сухо сказала она. — И квартира — это память о моей бабушке.
— Ну, память памятью, а жить-то надо, — хмыкнула Тамара Ивановна. — Тем более, вам с Валеркой тесно. Может, мы пока туда переберёмся? Всё равно квартира пустует.
— Мам! — поднял глаза Валерий.
— Что «мам»? Людке что, трудно родне помочь?
Людмила сделала глубокий вдох.
— Мне трудно терпеть, когда мной распоряжаются, как шкафом. Квартира моя.
— Ну и жадина… — протянула Оксана.
— Люда, прекрати, — тихо сказал Валерий, сжимая её колено под столом. — Не порть вечер.
Людмила убрала его руку. Молчание за столом повисло тяжёлое.
Прошла неделя. Телефон завибрировал.
— Люда, привет! — голос Тамары Ивановны был подозрительно ласковым. — Слушай, мы тут решили… помочь тебе. Съездили в твою квартиру сами, посмотрели — хорошее место!
— Простите, вы были в моей квартире? — Людмила сжала ручку так, что та чуть не сломалась.
— Ну, мы же семья! Валерий дал нам ключи. И, знаешь, мы подумали… пока ты не решила, что с квартирой делать, мы туда переедем. А то у нас дома тесно.
— Тамара Ивановна, — голос Людмилы стал ледяным, — вы незаконно проникли в моё жильё.
— Ой, ну не надо этих страшных слов! И вообще, Валерка сказал, что ты не против.
Людмила сбросила звонок и набрала мужа.
— Валера, ты дал ключи моей квартиры своей матери?
— Люд, ну ты чего? Они же не враги. Хотят помочь. Там ремонт надо, уборка…
— Так это не значит, что туда можно селить полдеревни!
— Ну и пусть. Временно. Мы ж семья…
— Нет, мы были семьёй, — резко сказала она и положила трубку.
Через час Людмила стояла у своей квартиры. Дверь была открыта. В прихожей — коробки, на вешалке чужие куртки. На кухне родственники пили чай, как хозяева.
— О, хозяйка пожаловала! — ухмыльнулся дядя.
— Выметайтесь, — спокойно сказала Людмила. — Сейчас же.
— Людочка, ну зачем ты так? — развела руками тётя. — Мы же всё для тебя!
— Ещё раз повторяю: выметайтесь.
В этот момент в квартиру ввалился Валерий.
— Люд, ты что творишь?! — заорал он. — Это мои родственники! Моя мать! Как ты смеешь их выгонять?!
— Это МОЯ квартира, — крикнула она в ответ. — Не твоя, не их. Моя. И я решаю, кто тут живёт.
— А я думал, мы семья…
— Семья — это когда поддерживают, а не тащат у тебя из-под носа жильё. Ты на чьей стороне, Валера?
Он молчал. И это молчание было ответом.
Людмила проснулась от звука дрели. Восемь утра. В зале Сергей Николаевич колотил молотком по стене. На полу валялись ободранные обои.
— Вы что тут делаете?!
— Ремонт, — спокойно ответил он. — Валерий сказал, что ты согласна.
На кухне Тамара Ивановна диктовала список покупок, а Валерий наливал всем чай.
— А, проснулась. Мы тут решили всё облагородить, — невозмутимо сказала свекровь.
— Я вчера ясно сказала: вам тут не место.
— Люд, ну не начинай, — закатил глаза Валерий. — Мама же хочет как лучше.
— Она хочет как удобнее ей! ВЫХОД ВСЕМ. Сейчас же.
Валерий шагнул к жене.
— Людмила, ты перегибаешь. Это моя семья.
— А я кто? — она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ну… жена… — он замялся.
— Была.
Тишина упала мгновенно.
— Что значит «была»? — медленно произнёс Валерий.
— Это значит, что я подаю на развод. И вы все — прямо сейчас — убираетесь отсюда.
— Ах, так? — фыркнула Тамара Ивановна. — Думаешь, без Валеры ты…
— Думаю, я наконец перестану кормить тех, кто сидит у меня на шее. Валерий, забирай свою родню.
— Ты ещё пожалеешь, — процедила свекровь.
— Нет. Это вы пожалеете, что приняли моё молчание за согласие. Лавочка закрыта.
Они ушли.
Людмила закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и впервые за долгое время выдохнула. В квартире стало тихо. Она прошла в зал, встала среди разбросанных обоев и мешков. Это был хаос — но теперь он был её. И, черт возьми, она была готова навести порядок.
Конец.
