— Дрянь ты, Оксана! — Гена швырнул ключи на комод.
Но Оксана только разошлась сильнее, волосы растрепались, глаза горели.
— Рот свой закрой, деловой! Живёшь за мой счёт, ещё и брата своего приволок! — прошипела она, указывая в сторону кухни, где за столом сидел Степан.
А началось всё три дня назад со звонка свекрови, Марии Федоровны.
— Оксана, милая… Степана выписывают послезавтра. Домой идти некуда — квартиру продал. Думала, может, к вам на время…
Оксана почувствовала, как внутри всё сжалось. Степан. Алкоголик, который продал квартиру и пропил всё до копейки.
— Мария Федоровна, у нас места нет, — сказала Оксана как можно мягче. — Однушка же.
— Да на диванчике… Всего на недельку-другую, пока устроится…
— Не получится, — твёрдо сказала Оксана.
Но вечером Гена, который работал грузчиком за копейки, сам завёл разговор.
— Мать звонила. Про Степку говорила. Надо помочь.
— Помочь? — Оксана отложила журнал. — Чем? Деньгами, которых у нас нет?
— Брат он мне. Единственный. Семья — это святое.
Она чуть не рассмеялась. Святое — это когда она одна тянет всё хозяйство, работает в две смены и экономит на всём.
— Пару недель только. Он встанет на ноги и съедет, — настаивал Гена.
И вот, три дня спустя, Степан сидел у них на кухне. Дома стало тесно. По ночам он храпел, а утром надолго занимал ванную. Оксана опаздывала на работу, злилась, но Гена только пожимал плечами: «Потерпи».
Сегодня случился взрыв. Оксана пришла с работы усталая и злая. А дома — грязная посуда, подгоревшая каша, а сам “гость” рассказывает Гене, как он собирается заработать миллион.
— Понимаешь, Генка, тут главное — связи нужны. А у меня связи есть. В колонии познакомился с одним парнем…
В колонии! Оксана замерла в дверях. Степан же лечился от алкоголизма!
— В какой колонии?
Степан замялся. Гена отвёл глаза.
— Ну… не совсем лечился я, Оксанка. Так, слегка подзадержали за мелкую провинность. Магазинчик один обчистил.
Вор! В её доме сидит вор! А Гена молчал!
— Убирайся! — выдохнула она. — Убирайся из моего дома немедленно!
— Оксан, ты чего? Успокойся…
— Успокоиться?! Ты мне соврал! Сказал, что он лечился, а он сидел!
И тут начался самый страшный скандал в их жизни.
— Дрянь ты, Оксана! — крикнул Гена. — Надоела со своими выкрутасами!
— Это я выкрутасничаю?! Я работаю с утра до ночи, чтобы прокормить эту семейку, а ты ещё и вора в дом притащил!
— Он не вор! Он брат мой!
— Рот свой закрой, деловой! Живёшь за мой счёт, ещё и брата своего приволок! А ты вообще молчи! — ткнула она пальцем в Степана. — Обманщик! Вор!
— Хватит! — Гена встал между ними. — Оксана, ты переходишь все границы!
— Тогда выкидывай меня! — Оксана подбежала к шкафу, выдернула сумку. — Выбирай — или я, или он!
В этот момент зазвонил телефон. Это была Мария Федоровна. Оксана вырвала трубку у Гены.
— Мария Федоровна! Вы знали, что ваш Степан не лечился, а сидел за воровство? Знали?!
В трубке повисло молчание. Потом голос свекрови, тихий и виноватый:
— Оксаночка… Ну что теперь… Случилось уже…
— Случилось?! Вы меня обманули! Все!
Оксана стояла посреди комнаты и смотрела на мужа так, словно видела его в первый раз.
— Ты знал, — сказала она тихо. — И солгал мне.
— Никто тебя силой не держит! — огрызнулся Гена.
— Не держит? — переспросила она очень тихо. — Правда не держит?
— Правда. Хочешь уходить — уходи.
Оксана кивнула.
— Знаешь что, Степан? Гена говорит, что никто меня силой не держит. Так что пока, ребята.
Тут снова зазвонил телефон.
— Возьми, — сказал Гена Степану. — Это точно мать.
— Алло… Да, мам… Что? Едешь? Сейчас? — Степан закрыл трубку рукой. — Мать едет сюда. Говорит, будет разбираться.
— Прекрасно, — сказала Оксана и села обратно в кресло. — Поговорим наконец по душам.
Мария Федоровна вошла в квартиру как генерал.
— Ну что тут у вас творится?
— Спросите у своих сыночков, — холодно ответила Оксана. — Вы мне соврали про Степана. Сказали, что он лечился, а он оказался вором.
— И что с того? Людей без грехов не бывает.
— Я не хочу жить с преступником под одной крышей!
— Преступник… — Мария Федоровна покачала головой. — Степан, покажи ей справку.
Степан неохотно достал сложенную бумагу. Оксана развернула листок. Читала молча, и лицо у неё постепенно менялось.
— Это что такое? — наконец выдавила она.
— Медицинская справка, — спокойно ответила Мария Федоровна. — У Степана рак желудка. Третья стадия. Врачи дают максимум полгода.
В комнате повисла тишина.
— Почему вы мне не сказали сразу? — прошептала Оксана.
— А зачем? Чтобы ты его из жалости приютила?
— Но история с воровством…
— Я наврал, — тихо сказал Степан. — Подумал, легче будет, если ты меня за вора будешь держать, чем за умирающего. Не хотел, чтобы меня жалели.
Оксана почувствовала, как горло перехватывает. Все её обиды вдруг показались такими мелкими.
— Сколько времени?
— Врачи говорят, месяца три-четыре.
— И что теперь?
Степан покачал головой.
— Бесполезно уже.
Оксана прошла на кухню, включила чайник. Руки дрожали.
— Что будем делать? — спросил вошедший Гена.
Оксана поставила чашки на поднос.
— Жить будем. А что ещё остаётся?
Когда они вернулись, Степан лежал на диване, укрытый пледом. Мария Федоровна сидела рядом.
— Степь, — сказала Оксана, протягивая ему чашку. — Завтра пойдём к врачам. Посмотрим, что можно сделать.
— Оксанка, не нужно…
— Нужно. Ты теперь семья. А за семью борются до конца.
Степан посмотрел на неё удивлённо.
— Даже за такую семью, как я?
— Особенно за такую.
Мария Федоровна тихонько всхлипнула. Гена сел на край дивана, положил руку на плечо брата.
— Мы справимся, Степка. Вместе справимся.
А на улице начинался дождь. В отражении стекла Оксана видела свою семью — странную, непростую, но свою. И поняла, что сумка, которая до сих пор стояла у двери, ей больше не понадобится.
