— Папа, ты же понимаешь, что квартира на Маяковского должна быть моей?
Игорь смотрел на Алёну, падчерицу, и думал, что она говорит точь-в-точь как её покойная мать Галина. Тот же напористый тон, те же жесты.
— Алён, давай сначала похороним маму, а потом разберёмся с имуществом.
— Нет, давай сейчас. Я знаю, как ты умеешь всё под себя подгребать.
Игорь налил себе чай. В квартире пахло гвоздикой от венков, а на столе лежали документы, которые Алёна притащила с собой прямо с поезда.
— Слушай, я двадцать лет с твоей матерью прожил. Думаешь, легко было?
— А кто тебя заставлял? Мама всегда говорила, что ты к ней из-за денег прилип.
— Зато я знаю, что квартира на Маяковского записана на меня. И дача тоже, — Алёна достала из сумки папку.
Игорь взял бумаги. Действительно, в трёхкомнатной квартире в центре прописана падчерица. А вот дача, которую они вместе строили, почему-то оформлена на какого-то покойного дядю Сёму.
— Алён, а ты помнишь, как мы с мамой эту дачу строили? Я там каждые выходные пахал.
— Помню. И что?
— Ничего. Просто помню.
Последние пять лет Галина тяжело болела. Игорь возил её по врачам, делал уколы, кормил с ложечки. А она, когда узнавала его, ругалась и обвиняла, что он тратит её деньги.
— Папа, я не против, чтобы ты в этой квартире пока пожил. Но официально она моя.
— Спасибо за великодушие.
— А что с магазином? — спросил Игорь.
— Какой магазин? Мама уже три года как его закрыла.
— Я про тот, что на Комсомольском проспекте. Там же ещё долги остались.
Алёна нахмурилась.
— Какие долги?
— Да поставщикам. Твоя мама последний год товар заказывала, а платить забывала. Я потом разбирался.
— Сколько?
— Тысяч восемьсот где-то.
Алёна побледнела. Она об этих долгах не знала.
— Папа, а может, не надо никому ничего платить? Мамы же нет уже.
— Можно и не платить. Только совесть потом будет грызть.
— Какая совесть? Это бизнес.
Игорь подошёл к холодильнику. На дверце висела фотография: он и Галина на даче, лет десять назад. Счастливые.
— Папа, а давай так. Ты берёшь эту квартиру, я беру ту. И разбегаемся.
— А долги?
— А долги пусть с тобой остаются. Ты же мужик.
Игорь рассмеялся. Имущество себе, долги мужику.
— Алён, а ты хоть раз подумала, что я тоже человек? Что мне тоже хочется спокойно жить?
— Подумала. Но мне тоже хочется.
Игорь пошёл в комнату. Там на столе лежала стопка тетрадей — Галина последние годы писала мемуары. Он взял одну и открыл наугад.
«Игорь опять ворчит на меня. Говорит, что я его не ценю. А что тут ценить? Он же ничего не умеет. Хорошо, что хоть не пьёт».
Он перевернул страницу.
«Алёнка приезжала. Опять про наследство спрашивает. Боится, что Игорь всё себе заберёт. Глупая девочка. Игорь не такой. Он честный. Даже слишком».
Игорь закрыл тетрадь. Горло перехватило. Вот так. Двадцать лет прожили, а она его так и не поняла.
— Папа, ты что там делаешь? — Алёна вошла в комнату.
— Читаю мамины записи.
— Про меня что-нибудь есть?
Игорь полистал тетрадь.
— Вот. «Алёнка хорошая девочка, но очень уж меркантильная. Всё время про деньги думает. Наверное, в отца пошла».
Алёна нахмурилась.
— Папа, а тебе не кажется, что мы как-то странно разговариваем? Мама только вчера умерла, а мы уже имущество делим.
— Кажется. Но что поделаешь? Жизнь продолжается.
Игорь взял ещё одну тетрадь. На последней странице Галина написала крупными буквами: «Игорь, если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Не держись за всё это имущество. Оно тебя только мучить будет. Живи для себя. Ты это заслужил».
— Алён, посмотри.
Алёна прочитала и замолчала. Игорь видел, как у неё дрожат руки.
— Это мама писала?
— Её почерк.
Алёна встала и подошла к окну.
— Папа, а может, мама была права? Может, тебе действительно не нужно всё это?
— Не знаю. Честно говоря, я уже запутался.
— А чего ты хочешь? Для себя?
Игорь задумался. Последние годы он только и делал, что ухаживал за больной женой.
— Хочу спокойно жить. Без ссор, без претензий.
Алёна вернулась к столу.
— Папа, а давай так. Ты оставляешь себе эту квартиру и половину от продажи той, что на Маяковского. А долги мы пополам делим.
— А дача?
— А дачу пусть дядя Сёма в гробу держит. Пока не разберёмся с документами.
Игорь рассмеялся. Впервые за много дней.
— Договорились.
— И ещё. Я хочу, чтобы ты знал: мама тебя любила. По-своему, но любила.
— Откуда знаешь?
— Она мне говорила. Когда ты в магазин уходил, она всегда волновалась. Боялась, что ты не вернёшься. Говорила: «Игорь у меня хороший. Жаль, что я это поздно поняла».
Игорь почувствовал, как у него защипало в носу. Двадцать лет он ждал от Галины таких слов.
— Алён, а ты не против, если я иногда буду тебе звонить? Просто поговорить.
— Не против. Мы же теперь родственники.
— Были и раньше.
— Раньше мама между нами стояла. А теперь нет.
Игорь кивнул. Алёна собрала документы.
— Ну что, завтра идём к нотариусу?
— Идём.
Алёна ушла, а Игорь остался один. Он сел за стол и стал читать Галинины тетради. Читал до утра. И понял, что жена его всё-таки любила. Просто не умела это показывать. А ещё понял, что впервые за двадцать лет он может жить так, как хочет.
