Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в прихожей упала фарфоровая статуэтка. Я даже не обернулась.
— Ты никуда не пойдёшь! — в спину впился пронзительный голос матери. — Жить тебе негде! На вокзал, что ли?
Я резко дёрнула ручку сумки, которую она пыталась удержать. Внутри — документы, ноутбук, пара футболок. Всё, что успела схватить за десять минут под аккомпанемент её воплей.
— Я не буду сидеть здесь и смотреть, как вы все празднуете моё предательство.
Три месяца назад мы с Артёмом выбирали обои для нашей будущей квартиры. А теперь… теперь я знала, что всё это время для него существовала Кристина. Моя младшая сестра. Которая сейчас за стеной рыдает, изображая жертву.
— Ты вообще понимаешь, что натворила? — шипела мать, загораживая дверь. — Она же на третьем месяце!
Да. Железная. Потому что если бы я была обычной, то уже сломалась бы, когда узнала, что Артём спит с Кристиной уже полгода, она беременна, и все об этом знали. Молчали. «Не хотели расстраивать».
— Где мои деньги? — внезапно спросила я, глядя матери в глаза. — Те, что лежали в моём ящике.
— Ты сама их потратила и забыла, — дёрнулась она.
Я вышла в коридор. Там стоял целый семейный совет: отец, тётка Лида и, конечно, Кристина, всхлипывающая и прижимающая руки к животу.
— Ты счастлива? — шипела тётка. — Довела сестру!
Я медленно повернулась к Кристине.
— А если с моим ребёнком что-то случится?
— …С каким твоим? — тётка побледнела.
— С таким. Артём, между прочим, всё это время спал со мной. Без предохранения. Так что если что… у вас будет двое внуков.
Я развернулась и вышла под вопли и шум.
Я рухнула на кровать в дешёвой гостинице. Телефон разрывался от сообщений. Мама: «Вернись, надо поговорить!». Кристина: всхлипы про то, что «не хотели ранить». Артём: сухое «Где ключи от квартиры?». Я выключила звук.
Среди ночи позвонила бабушка Вера.
— Лерка, ты жива? Я только вчера от твоей тётки Лиды про эту камасутру узнала. Если бы раньше — я б им всем ноги переломала.
Я зарыдала.
— Слушай сюда. У меня есть участок под городом. Домик там — худая избушка, но крыша есть. Вода из колодца, свет — генератор. Дарю тебе. Твоя мать и Кристина уже делят твою долю в «семейной» квартире. Если ты сейчас не за что не зацепишься — они тебя сожрут. Приезжай завтра. Оформим дарственную.
Я впервые за сутки улыбнулась. У меня появился план.
На следующий день я вошла в «нашу» квартиру. Никого. В прихожей пахло свежей краской, на полу лежал новый ламинат. Спешили обустроить любовное гнёздышко. Я достала молоток, баллончик с чёрной краской и ножницы.
Первым пострадало зеркало. Потом — скатерть на кухне, бежевый диван в гостиной, шёлковые простыни в спальне. Последний штрих — надпись на стене краской: «С лёгким паром».
Я вышла, не оглядываясь. Телефон завибрировал — бабушка: «Дарственная готова. Ключи ждут». Я улыбнулась и набрала ответ: «Остаюсь».
Первое утро в избушке было холодным. Телефон разрывался от пропущенных. Мама: «Ты совсем с ума сошла!». Кристина: рыдания о «нашем доме». Артём: «Ты психопатка. Я подаю в суд за порчу имущества». Я выключила телефон.
Вечером приехали они. Мать в шубе, Кристина с нарисованными синяками под глазами. Артём остался в машине.
— Ты обязана вернуть деньги за ремонт! — закричала мать. — Мы подали заявление в полицию!
— Какие деньги? — я облокотилась на топор, который как раз осваивала. — Вы же сказали, я сама их потратила.
— Как ты здесь живёшь?! — заплакала Кристина.
— Зато честно, — оглянулась я на избушку. — Попробуйте меня выгнать.
Ночью я разожгла камин и открыла ноутбук. Разместила объявление: «Сдам избушку в лесу. Туристам, блогерам, беглым невестам. P.S. Есть топор. Колодец. Тишина. И никаких родственников».
Через некоторое время, когда я сидела на крыльце, из кустов вылез… курьер.
— Лера Соколова? Вам посылка.
В коробке — новый телефон, конверт с деньгами и записка: «Ваш блог о «жизни после всех» — гениален. Хотите контракт с медиаагентством? P.S. Топор в кадре — отличный образ».
Я рассмеялась. На экране нового телефона — 157 непрочитанных сообщений. Первое от мамы: «Ты выставила нашу драму на весь интернет?!». Второе от Кристины: «Можешь забрать своего Артёма обратно…». Я удалила всё, не дочитав.
Набрала только один номер.
— Баб, я передумала продавать участок.
— Ну и славно, — хрипло ответила бабушка. — А то я уже запаслась попкорном. Жду, когда твоя мать доберётся до тебя с криками про «семейную честь».
— Пусть попробует. У меня теперь есть подписчики. И адвокаты.
Ветер донёс запах дыма. Где-то заухал филин. Я наконец-то была дома.
