— Ты серьезно сейчас? — Олеся стояла посреди комнаты, телефон все еще светился в руке открытой страницей с отелями в Таиланде.
Никита сидел на диване, локти на коленях, взгляд в пол.
— Я ей уже перевел. Сегодня утром. Сто восемьдесят тысяч. — Он помолчал, потом повторил: — На Новый год мы в отпуск не едем, я маме на новую крышу деньги дал.
— Все? — голос предательски дрогнул. — Все наши деньги?
— Крыша протекает, Лесь. Я в выходные был у мамы, видел сам. Там в двух местах течет, обои отваливаются. Нельзя было тянуть.
Олеся опустилась на край кресла. В голове мелькали цифры. Двенадцать месяцев. По пятнадцать тысяч от каждого. Она отказывалась от новых сапог, он не менял резину на зиму, откладывали на лето. Мечтали о море, о солнце, о том, как будут гулять по ночному Бангкоку.
— Ты даже не спросил меня, — она посмотрела на мужа. — Даже не позвонил. Просто взял и перевел.
— Ну а что я должен был делать? — Ник наконец поднял голову. — Ждать, пока у нее потолок обвалится? Это моя мама, Олеся.
— Это наши деньги, Никита. Общие. Мои тоже там половина.
— Я знаю. Но крыша же важнее какого-то отпуска!
Олеся сжала губы. Вот так просто. “Какого-то отпуска”. Год планирования, год ожидания, год жизни впроголодь превратились в “какой-то отпуск”.
— У твоей мамы есть еще один сын, — она старалась говорить спокойно. — Женя тоже мог помочь.
— Женя копит на квартиру. Они со Светкой на съемной живут, двое детей. Им не до чужих крыш.
— А нам до чужих крыш? — вырвалось раньше, чем она успела подумать.
Ник дернулся, как от удара.
— Это не чужая крыша. Это дом моей матери.
— Который мы теперь ремонтируем вместо того, чтобы хоть раз в жизни съездить куда-то дальше дачи твоих родителей.
Повисла тишина. Тяжелая, липкая. Никита первым отвел взгляд.
— Я не думал, что ты так отреагируешь.
— А как я должна была отреагировать? — Олеся встала, прошлась по комнате. — Обрадоваться? Похлопать в ладоши? Никита, мы год копили! Год!
— Я верну. Мы еще накопим.
— Когда? — она обернулась. — Еще через год? Через два?
— Не знаю. Но мама важнее.
Эта фраза прозвучала как приговор. Олеся кивнула, взяла телефон и пошла в спальню. Закрыла дверь тихо, без хлопка. Села на кровать и уставилась в экран, где все еще горела фотография отеля с бассейном на крыше и видом на океан.
Через стену донесся звук включенного телевизора. Ник переключал каналы, нервно, быстро. Олеся опустила телефон на колени.
Четыре года замужем. Четыре года она старалась быть хорошей женой, понимающей невесткой. Марианна Юрьевна действительно была нормальной свекровью — в дела не лезла, советов не давала, жила своей жизнью в пригороде. Виделись раз в месяц, по праздникам. Олеся даже успела привязаться к этой сухощавой женщине с вечно усталым лицом медсестры.
Но сейчас… Сейчас она просто хотела кричать. Или плакать. Или и то, и другое.
Телефон завибрировал. Вероника.
“Ну что, уже паковать чемоданы начала? Завидую жутко!!!”
Олеся посмотрела на сообщение и заблокировала экран. Отвечать не было сил.
***
На следующее утро они разминулись. Никита ушел на работу раньше обычного, даже не позавтракав. Олеся услышала, как хлопнула входная дверь, и только тогда вылезла из-под одеяла.
В клинике она еле держала лицо. Улыбалась пациентам, записывала на прием, заполняла карточки. Механически, на автомате.
— Ты чего такая мрачная? — Вероника заглянула в регистратуру ближе к обеду. — Случилось что?
Олеся оглянулась — в коридоре никого не было. Врачи по кабинетам, следующий пациент только через двадцать минут.
— Никита все деньги свекрови отдал. На крышу.
— Какие деньги? — Вероника не сразу поняла, потом глаза расширились. — Погоди. Те самые? На Таиланд?
— Те самые.
— Он совсем? — подруга присела на краешек стола. — То есть вот взял и отдал?
— Сказал, что крыша течет. Что срочно надо. Что его мама важнее отпуска.
Вероника присвистнула.
— И ты что?
— А что я? — Олеся пожала плечами. — Если сейчас начну возмущаться, буду эгоисткой, которой жалко денег на ремонт для пожилой женщины. Понимаешь, как ловко?
— Ловко, — согласилась Вероника. — Но это же неправильно. Вы год копили вместе. Он не имел права так распоряжаться без тебя.
— Он считает, что имел. Его мама, его решение.
— А его жена? Она вообще в этой картине есть?
Олеся устало откинулась на спинку стула.
— Не знаю, Вер. Честно не знаю.
Подруга помолчала, потом наклонилась ближе.
— Слушай, а давай сама съездишь к его маме. Посмотришь на эту крышу. Может, там не все так страшно? Может, можно было подождать?
— Ты думаешь, это что-то изменит?
— Не знаю. Но хотя бы будешь знать правду. А то он тебе одно говорит, а на деле может быть совсем другое.
Олеся задумалась. Марианна Юрьевна всегда радовалась ее визитам. Можно просто приехать, как будто в гости. Посмотреть, поговорить.
— Поеду в субботу, — решила она. — Скажу, что Ник на работе задерживается, решила сама заглянуть.
— Вот и правильно, — Вероника встала. — Ко мне пациент пришел, побежала. Держись там, ладно?
Олеся кивнула и снова уставилась в монитор компьютера. На экране горела запись на прием: “Новый год, 31 декабря — клиника закрыта”.
Раньше эта дата казалась началом чего-то прекрасного. Теперь — просто выходным днем.
***
Домой Олеся возвращалась с тяжелым чувством. В прихожей стояли ботинки Никиты — он уже пришел. Она медленно сняла куртку, прислушалась. Из кухни доносились негромкие звуки — он явно что-то разогревал.
— Привет, — Ник вышел в коридор с тарелкой в руках. — Ты поела?
— На работе перекусила.
Они стояли напротив друг друга. Неловко. Будто чужие люди.
— Лесь, давай поговорим нормально, — Никита поставил тарелку на комод. — Ну нельзя же так. Молчим уже второй день.
— О чем говорить? — Олеся прошла мимо него на кухню, налила себе воды. — Ты принял решение. Я с ним смирилась.
— Ты не смирилась. Ты обиделась.
— Ник, ты потратил наши общие деньги, не спросив меня. Как ты думаешь, я должна была радоваться?
— Нет, но… — он провел рукой по волосам. — Это же форс-мажор был. Крыша течет, понимаешь? Я не мог ждать.
— Почему не мог? — Олеся обернулась. — Твоя мама живет в этом доме уже восемь лет после смерти отца. Крыша точно не вчера начала течь.
— Начала! Я в прошлый раз был — все нормально было. А в эти выходные приехал, вижу — у нее в комнате мокрое пятно на потолке. И на кухне тоже.
— И ты сразу решил отдать сто восемьдесят тысяч?
— Я прикинул примерно. Материалы, работа… Это минимум.
Олеся отпила воды, поставила стакан.
— Хорошо. А почему не позвонил Жене? Почему вы с братом не обсудили, как помочь маме вместе?
Никита поморщился.
— Женя сейчас на мели. Они со Светкой еле концы с концами сводят, дети, съемная квартира. Куда ему до мамы?
— То есть ты за всех решил, что только ты можешь помочь?
— Я старшего не спрашивал, потому что знал ответ!
— Откуда знал? — Олеся подошла ближе. — Может, он бы нашел деньги. Или вы бы разделили расходы. Или придумали другой вариант. Но ты даже не попробовал.
Ник отвернулся, сжал кулаки.
— Ладно. Я неправильно поступил, раз ты так считаешь. Что теперь делать?
— Не знаю, — Олеся пошла к выходу из кухни. — Правда не знаю, Никита.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Села у окна, посмотрела на темную улицу.
Через несколько минут в дверь постучали.
— Лесь, я к Гене уйду на пару дней, — голос Никиты звучал глухо. — Дам тебе подумать. Мне тоже надо голову остудить.
Она не ответила. Услышала, как он собирает вещи, как хлопает входная дверь. Села на кровать и уставилась в одну точку.
Телефон завибрировал. Вероника снова.
“Как дела? Поговорили?”
“Он ушел к другу. Сказал, дать мне подумать”.
“Приезжай к нам. Посидим, поболтаем”.
“Спасибо. Но я лучше дома посижу”.
“Понимаю. Держись. И насчет поездки к свекрови — я серьезно. Съезди, посмотри сама”.
Олеся положила телефон и легла поверх одеяла, не раздеваясь. Закрыла глаза, но сон не шел.
Перед глазами всплывали картинки: как они с Никитой выбирали тур, как смеялись над смешными отзывами про отели, как планировали, что обязательно съездят на острова и посмотрят храмы.
А теперь вместо этого — крыша свекрови и пустой совместный счет.
***
В субботу Олеся встала рано. Никита так и не вернулся — написал только, что у Гены все нормально, спрашивать ничего не надо.
Она оделась потеплее, взяла небольшой пакет с фруктами — чтобы не приезжать с пустыми руками — и поехала в пригород.
Дом Марианны Юрьевны стоял на окраине поселка, рядом с лесом. Старый, но крепкий, с большим участком. Олеся всегда любила сюда приезжать — тихо, спокойно, никакого городского шума.
Свекровь открыла дверь сразу, будто ждала.
— Олеся? — она удивленно улыбнулась. — Какая неожиданность! Проходи, проходи скорее, холодно же.
— Здравствуйте, Марианна Юрьевна, — Олеся протянула пакет. — Решила заглянуть. Ник на работе, а я подумала — давно у вас не была.
— Заходи, раздевайся, — свекровь забрала пакет, заглянула внутрь. — Ой, мандарины! Спасибо, дорогая. Как раз хотела купить, все руки не доходили.
Олеся разулась, прошла в комнату. Огляделась. Все как обычно — чисто, аккуратно, пахнет чем-то домашним. На потолке… Никаких пятен. Вообще.
— Присаживайся, я сейчас, — Марианна Юрьевна скрылась на кухне.
Олеся прошлась по комнате, незаметно изучая потолок. Ни намека на протечки. Обои свежие, ровные. Может, в другой комнате?
Она заглянула в спальню свекрови — там тоже все в порядке. На кухню зашла следом за Марианной Юрьевной — идеально. Ни одного мокрого пятна.
— Как работа? — свекровь суетилась, доставала чашки. — Ник говорил, у вас сейчас много народу перед праздниками.
— Да, много, — Олеся села за стол. — Марианна Юрьевна, а у вас… крыша нормально? Ник говорил, что протекает.
Свекровь обернулась, удивленно подняла брови.
— Крыша? Ну, подтекает немного в сильный дождь. Но это не страшно, я ведра ставлю. Привыкла уже.
— А давно течет?
— Года три, наверное. Или четыре. Я весной собиралась сама понемногу починить. Виктор Семенович обещал помочь, он в этом разбирается.
У Олеси внутри что-то оборвалось.
— А… Ник вам не предлагал помочь с ремонтом?
— Предлагал, конечно. Он в прошлые выходные приезжал, на чердак даже лазил, осматривал все. Говорит, весной найдет нормального мастера, поможет организовать.
— А денег не давал?
Марианна Юрьевна поставила чашку на стол, посмотрела на Олесю внимательно.
— Каких денег? Нет, конечно. Я бы не взяла. Вы сами молодые, вам на свою жизнь надо. Я как-нибудь сама справлюсь.
Олеся сидела и пыталась сложить картинку. Ник говорил, что отдал матери деньги. Сто восемьдесят тысяч. На крышу. Но мать этих денег не получала. Совсем.
— Олеся, ты чего такая бледная? — свекровь села напротив, забеспокоилась. — Случилось что?
— Нет-нет, все хорошо, — она выдавила улыбку. — Просто устала за неделю. Работы много.
— Ты отдохни тогда. Может, на праздники куда-нибудь съездите с Ником? Он говорил, вы что-то планировали.
Олеся кивнула, не доверяя своему голосу.
Значит, деньги мать не получала. Вообще. Ник соврал. Но зачем? Куда он дел сто восемьдесят тысяч?
***
Они посидели еще минут двадцать. Марианна Юрьевна рассказывала про соседей, про работу в поликлинике, про то, как Виктор Семенович обещал помочь с крышей весной. Олеся кивала, поддерживала разговор, а в голове крутилось одно: Ник соврал.
— Ты точно в порядке? — свекровь проводила ее до двери, внимательно вглядываясь в лицо. — Может, что-то случилось между вами с Никитой? Вы вроде давно вместе не приезжали.
— Все нормально, правда, — Олеся обняла ее на прощание. — Просто работы много перед Новым годом.
Ехала обратно на автопилоте. Руки сами крутили руль, ноги нажимали педали, а голова пыталась найти хоть какое-то объяснение. Может, Ник просто еще не успел отдать деньги матери? Может, хотел сам организовать ремонт? Но тогда зачем врать, что уже перевел?
Дома она сразу написала Веронике.
“Была у свекрови. Денег она не получала. Вообще”.
Ответ пришел через минуту.
“ЧТО??? Ты серьезно???”
“Абсолютно. Она даже не знает ни о каких деньгах”.
“Тогда где они?”
Именно. Где?
Олеся набрала номер Никиты. Он взял не сразу.
— Да, — голос осторожный.
— Приезжай домой. Нам надо поговорить. Срочно.
— Лесь, я думал, тебе нужно время…
— Приезжай. Сейчас.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Села на диван и стала ждать.
Никита появился через сорок минут. Бледный, напряженный. Остановился в дверях комнаты.
— Я у твоей мамы была, — Олеся сразу перешла к делу. — Она денег не получала, Никита.
Он застыл. Открыл рот, закрыл. Потер лицо руками.
— Садись, — она показала на кресло напротив. — И расскажи мне правду. Куда делись наши деньги?
Ник медленно опустился в кресло. Долго молчал, глядя в пол.
— Я действительно хотел отдать их маме, — начал он наконец. — Честно хотел. Но когда приехал… Там Виктор Семенович был. Мамин сосед. Ты его знаешь.
— Знаю. И что?
— У него та же проблема с крышей. Еще хуже, чем у мамы. А он старый совсем, на пенсии. Денег нет вообще. И я подумал… — Ник поднял голову. — Он же всегда нам помогал. После смерти отца он столько для мамы сделал. Забор чинил, водопровод. Бескорыстно, просто по-соседски.
Олеся молчала, ждала продолжения.
— Я решил отдать деньги ему. Он сам крыши сделает — и себе, и маме. Он умеет, он строитель. Еще и заработает немного. Типа всем хорошо.
— Ты отдал наши сто восемьдесят тысяч соседу? — Олеся произнесла это медленно, по слогам.
— Да.
— Не спросив меня. Не спросив свою мать. Просто взял и отдал постороннему человеку?
— Он не посторонний! — Ник дернулся. — Он для нашей семьи почти родной!
— Почти родной и родной — это разные вещи, Никита. И где крыша? Прошла неделя. Что-то сделано?
Ник отвел взгляд.
— Он говорит, материалы подорожали. Надо подождать, пока цены упадут.
— Это шутка? — Олеся встала, прошлась по комнате. — Ты отдал наши деньги человеку, который теперь тянет время?
— Он обещал! Виктор Семенович честный. Он сделает.
— Когда? Через год? Через два? А если вообще не сделает?
— Сделает, — Ник упрямо сжал губы. — Я ему верю.
Олеся остановилась, посмотрела на мужа. Он сидел, весь напряженный, готовый защищаться. И в этот момент она поняла: он сам боится. Боится, что облажался. Боится признать, что доверился не тому человеку.
— Позвони ему, — сказала она спокойно. — Прямо сейчас. Спроси, когда он начнет работу.
— Лесь…
— Звони. Или я сама поеду к нему.
Ник достал телефон. Набрал номер. Включил громкую связь.
Виктор Семенович ответил не сразу. Голос бодрый, даже слишком.
— Никита! Здорово, парень. Как дела?
— Виктор Семенович, здравствуйте. Я тут подумал… Как с крышей? Когда начнем?
В трубке помолчали.
— Ну, знаешь, Ник, я прикинул. Материалы сейчас совсем подорожали. Надо подождать, после праздников цены должны упасть.
— А примерно когда начнете?
— Месяца через два-три. Может, к весне. Погода же должна устояться.
— Хорошо, — Ник глянул на Олесю. — А деньги в порядке? Не потратили ни на что?
— Да что ты! — в голосе соседа прозвучала обида. — Лежат, никуда не делись. Я же обещал.
— Понятно. Спасибо. Созвонимся.
Ник положил трубку. Посмотрел на жену.
— Видишь? Все нормально. Просто ждет подходящего времени.
Олеся села обратно на диван.
— Позвони Жене.
— Зачем?
— Просто позвони. Прямо сейчас.
Никита нахмурился, но набрал номер брата. Тот ответил на второй гудок.
— Ник, привет! Что случилось?
— Ничего. Хотел спросить… Ты давно у мамы был?
— На прошлой неделе заезжал. А что?
— Как она? Все в порядке?
— Да вроде нормально. Правда, жаловалась на Виктора Семеновича. Говорит, он какой-то странный стал.
Олеся и Никита переглянулись.
— В каком смысле странный? — Ник напрягся.
— Ну, то пропадает куда-то на несколько дней, то возвращается с какими-то покупками. Мама говорит, откуда у него деньги на пенсии, непонятно. И вообще он стал скрытный какой-то.
— Понятно, — Ник сглотнул. — Спасибо, брат.
— Ты точно в порядке? Голос какой-то напряженный.
— Все нормально. Созвонимся.
Он положил трубку и уставился в пол.
— Лесь…
— Он потратил наши деньги, — Олеся сказала это без злости, просто констатировала факт. — Твой почти родной Виктор Семенович взял сто восемьдесят тысяч и потратил их на что-то свое.
— Не знаем же точно…
— Никита, очнись! Он пропадает с деньгами, появляется с покупками, тянет время с крышей. Какие еще доказательства нужны?
Ник закрыл лицо руками.
— Что теперь делать? — голос глухой, почти беспомощный.
Олеся посмотрела на него. Ее муж, который так хотел помочь, что не подумал о последствиях. Который доверился человеку просто потому, что тот когда-то был добр к его семье.
— Завтра поедем к нему вместе, — решила она. — С Женей. Втроем. И выясним, где деньги.
***
На следующий день они втроем — Олеся, Ник и Женя — подъехали к дому Виктора Семеновича. Женя взял с собой жену Светлану — “для свидетеля”, как он сказал.
Старик встретил их на пороге. Улыбался, но глаза бегали.
— Ого, какая компания! Проходите, проходите.
— Не надо, — Женя сразу перешел к делу. — Виктор Семенович, мой брат дал вам деньги на ремонт крыши. Сто восемьдесят тысяч. Когда начнете работу?
— Да я же вчера Нику говорил, — старик развел руками. — Материалы подождать надо. Цены сейчас конские.
— А деньги где? — Светлана спросила в лоб. — Покажите.
— Какие показать? Они на счету.
— Тогда вот что, — Женя достал телефон. — Переводите их обратно Никите. Прямо сейчас. А весной, когда соберетесь делать крышу, он вам снова даст.
Виктор Семенович побледнел.
— Ребята, ну вы чего? Я же обещал…
— Покажите счет, — Олеся подключилась. — Если деньги там, переведите. В чем проблема?
Старик помолчал. Потом тяжело вздохнул и опустился на лавочку у крыльца.
— Анка приезжала, — сказал он тихо. — Моя дочь. Вы же знаете, она давно уехала. Двое внуков у нее. Выселить их хотели из квартиры, долг большой накопился. Я не мог… Они же мои внуки.
Повисла тишина.
— То есть вы отдали наши деньги дочери? — Ник еле выговорил.
— Я верну. Честное слово, верну. Анка устроится на работу, начнет помогать. Я по десять тысяч в месяц буду отдавать.
— Откуда у вас десять тысяч в месяц? — Женя скрестил руки на груди. — Пенсия сколько?
— Четырнадцать. Я потяну. Только время дайте.
Олеся посмотрела на Никиту. Он стоял белый, с сжатыми кулаками. Понимала, что ему сейчас хочется кричать, обвинять, требовать. Но вместо этого он просто стоял и молчал.
— Напишите расписку, — сказал Женя. — Что должны Никите сто восемьдесят тысяч. С датой и подписью.
— Напишу, конечно напишу, — Виктор Семенович закивал.
— И график возврата. Помесячно. — Светлана жестко смотрела на старика. — Чтобы все официально было.
Они вернулись к машине с распиской в кармане. Молчали всю дорогу. Только когда Женя со Светланой уехали, Олеся и Ник остались вдвоем.
— Мы не увидим эти деньги, — Олеся сказала без упрека. — Правда?
— Наверное, нет, — Ник прислонился к стене дома. — У него дочь с двумя детьми, съемная квартира. Откуда у них возьмутся деньги?
— Можно подать в суд.
— Можно. Но что это даст? Он старый, на пенсии. Его дочь с внуками страдать будут.
Олеся подошла, встала рядом.
— Я не знаю, что делать, — Ник повернулся к ней. — Скажи мне, что делать.
Она задумалась. Злость уже прошла. Осталась только усталость и понимание, что кричать бесполезно. Деньги уже потрачены, ситуация уже случилась.
— Я знаю, что нужно сделать, — сказала она наконец. — Позвони Жене. Попроси его завтра приехать к твоей маме. Вместе со Светланой.
— Зачем?
— Увидишь.
***
На следующий день они собрались в доме Марианны Юрьевны. Женя приехал с женой, Никита с Олесей. Свекровь накрыла на стол, удивленная таким визитом.
— Что случилось? — она смотрела на сыновей встревоженно. — Вы меня пугаете.
Олеся взяла слово.
— Марианна Юрьевна, Никита хотел помочь вам с крышей. Дал Виктору Семеновичу денег. Но тот… — она помолчала, — потратил их на свои нужды.
Свекровь побледнела.
— Сколько?
— Сто восемьдесят тысяч, — тихо сказал Ник.
— Господи, — Марианна Юрьевна опустилась на стул. — Никита, зачем? Я же не просила!
— Я хотел помочь, — он сел напротив. — Думал, Виктор Семенович сделает, всем будет хорошо.
— И что теперь?
Олеся вздохнула.
— Я предлагаю так. Виктор Семенович должен вернуть долг. Но не нам. Вам, Марианна Юрьевна. Он должен сделать вам крышу. За свой счет. Своими руками.
— Но у него нет денег! — свекровь запротестовала.
— Возьмет в кредит. Или будет покупать материалы частями на пенсию. Но он должен отработать то, что взял, — Олеся была непреклонна. — Это единственный способ вернуть ему хоть какое-то достоинство.
Женя кивнул.
— Правильно. Иначе какой смысл? Деньги мы с него все равно не выбьем. А так хоть маме польза будет.
— Но это же получается… — Марианна Юрьевна растерянно смотрела на невестку. — Получается, вы из-за меня остались без денег?
— Мы остались без денег из-за Никиты, который принял решение сам, — Олеся мягко улыбнулась. — Но раз уж так вышло, пусть хоть будет толк.
— Я не могу это принять.
— Можете. И примете, — Женя поддержал невестку. — Мам, ты всю жизнь одна справлялась. Пора нам с Ником хоть чем-то помочь. Пусть даже так странно получилось.
Светлана, которая до этого молчала, добавила:
— Мы с Женей тоже поможем. Не деньгами, но руками. По выходным будем приезжать, помогать Виктору Семеновичу. Так быстрее пойдет.
Марианна Юрьевна смотрела на них всех и не могла сдержать слез.
— Вы… вы все такие… — она смахнула ладонью глаза. — Спасибо вам.
***
Вечером Олеся и Ник вернулись домой. Ехали молча, каждый думал о своем.
— Прости меня, — Никита первым нарушил тишину. — За все. За то, что не посоветовался. За то, что так вышло.
— Я тоже виновата, — Олеся повернулась к нему. — Была зациклена на поездке. Не подумала, что у твоей мамы действительно проблемы.
— Но мы все равно могли решить это вместе. Я просто… — он замолчал, подбирая слова. — Мне иногда кажется, что я должен все сам решать. Как мужик. А получается, только хуже делаю.
— Тогда давай договоримся, — Олеся протянула руку. — Больше никаких крупных решений по отдельности. Все, что больше тридцати тысяч — обсуждаем вместе. Согласен?
Ник пожал ее руку.
— Согласен.
Дома они сели за стол. Олеся открыла ноутбук.
— Что ты делаешь? — Ник удивленно посмотрел на жену.
— Смотрю туры, — она повернула экран к нему. — Мы начнем копить заново. По десять тысяч каждый. К лету накопим. Поедем не на Новый год, а в отпуск летом.
— Но это же еще полгода…
— И что? — Олеся улыбнулась. — Таиланд никуда не денется. Зато мы успеем помочь твоей маме с крышей. Физически. Будем приезжать, работать вместе с Виктором Семеновичем.
Ник обнял ее.
— Как ты можешь быть такой… понимающей?
— Не понимающей. Просто я поняла кое-что важное, — Олеся откинулась назад, глядя на экран с фотографиями пляжей. — Мы пара. А пара — это когда решаешь проблемы вместе. Договариваешься. Ищешь выход. А не когда каждый сам по себе.
— Ты права.
— Еще бы, — она подмигнула ему. — И знаешь, что? Когда мы все-таки поедем в Таиланд, эта поездка будет значить гораздо больше. Потому что мы к ней пришли не просто так, а через настоящую проверку.
Никита поцеловал ее в макушку.
— Люблю тебя. Даже когда ты права, а я не прав.
— Я тоже тебя люблю. Даже когда ты импульсивный и отдаешь деньги соседям без спроса.
Они рассмеялись. Первый раз за всю эту неделю — по-настоящему, без напряжения.
***
Прошло три месяца. Март выдался теплым, и Виктор Семенович наконец начал работу на крыше Марианны Юрьевны. Каждые выходные приезжали Ник с Олесей и Женя со Светланой. Работали вместе — таскали материалы, помогали старику.
Олеся стояла во дворе, смотрела на крышу, где возились мужчины. Марианна Юрьевна вышла на крыльцо с термосом.
— Олеся, донеси им, пожалуйста. А то они там совсем замерзнут.
Олеся взяла термос, поднялась по лестнице. Ник увидел ее, улыбнулся.
— Принесла что-нибудь горячее?
— Угадал, — она налила всем по кружке.
Виктор Семенович отложил инструмент, благодарно кивнул.
— Спасибо, Олеся. И вообще… спасибо вам всем. Что не стали в суд подавать. Что дали возможность исправиться.
— Все люди ошибаются, — ответила она. — Главное, что вы не отказались исправить свою.
Женя, стоявший рядом, добавил:
— К лету закончим. Мама будет спокойна.
Олеся спустилась обратно во двор. Достала телефон — пришло сообщение от Вероники.
“Ну что, копите уже на новый Таиланд?”
“Копим. Уже почти сто тысяч есть”.
“Молодцы! Я горжусь вами”.
Олеся убрала телефон и посмотрела вверх. Ник махал ей рукой, что-то кричал, смеялся. Марианна Юрьевна рядом улыбалась, глядя на сыновей.
И в этот момент Олеся поняла: да, они потеряли Новый год в Таиланде. Да, им пришлось пройти через ссору, обман, разочарование. Но взамен они получили нечто большее — они стали настоящей семьей. Не той, которая собирается только по праздникам, а той, которая решает проблемы вместе.
Таиланд подождет. А эти выходные, эта крыша, эта совместная работа — это то, что запомнится на всю жизнь.
Она вернулась в дом к свекрови, помогла накрывать на стол. Через час все спустятся, будут обедать, обсуждать план работ на следующие выходные.
И это было правильно. Это было по-настоящему.
