— Собирай вещи. Твоя мать будет рада — её мальчик возвращается домой, — Марина швырнула на диван пакет для мусора.
— Ты с ума сошла? — Игорь даже не поднял глаз от телефона.
— Я тебе не нянька, Игорек. Семь лет терпела, хватит.
— Да что случилось-то? Мам, ну скажи ей…
— Не смей трогать мою мать! — Марина выхватила у него телефон. — Сам разбирайся со своей мамочкой.
Всё началось неделю назад. Свекровь Валентина Петровна приехала “на пару дней проведать”. На третий день заявила, что останется подольше — сыночку нужна забота.
— Маринка, ты что котлеты так жаришь? — свекровь морщилась над сковородкой. — Игорек любит, чтобы корочка была золотистая, а не вот это.
— Пусть сам пожарит, как любит.
— Ой, да что ты такое говоришь! Мужчина у плиты — это неправильно. Я вот Игорька своего никогда…
Марина выключила плиту и ушла в спальню. Через полчаса муж заглянул с виноватой улыбкой:
— Марин, ну что ты? Мама старается как лучше. Она же помогает.
— Кому помогает? Вчера перегладила всё моё бельё, потому что “складки не так легли”. Позавчера выкинула мой крем за три тысячи — “химия вредная”.
— Ну мам, это перебор…
— А что ты ей сказал? Правильно — ничего. Побежал есть её котлетки.
На четвертый день Валентина Петровна устроила генеральную уборку. Выбросила “старые тряпки” — любимую футболку Марины с концерта. Переставила всю мебель в гостиной. И главное — нашла заначку, которую Марина копила на новый ноутбук.
— Маринка, а это что за деньги в шкафу? — свекровь помахала конвертом. — От мужа прячешь? Нехорошо!
— Это мои деньги. На ноутбук коплю.
— Зачем тебе ноутбук? У Игорька есть. А деньги лучше на семью тратить. Вот Игорек новые кроссовки хочет…
Марина молча забрала конверт. Вечером Игорь начал издалека:
— Слушай, мам говорит, у тебя деньги какие-то есть… Может, правда кроссовки купим? Мои совсем развалились.
— У тебя три пары кроссовок. И зарплата через неделю.
— Ну мам, не жадничай. Семья же.
На пятый день Марина вернулась с работы и застала такую картину: свекровь гладит рубашки, Игорь лежит на диване, играет в приставку. На кухне гора грязной посуды.
— Игорь, посуду помой.
— Мам сказала, сама уберёт попозже. Не мешай, я рейд прохожу.
— Твоя мать тебе не служанка.
— А ты что, моя служанка? — он даже не обернулся.
Валентина Петровна тут же влезла:
— Маринка, не ругайся на мальчика. Он устал. Целый день работал.
— Я тоже работала. И посуду за собой мою.
— Ну ты же женщина. Это твоя обязанность. Я вот всю жизнь за мужем…
На шестой день Марина пришла пораньше — отпросилась. Дома никого. Зато на столе записка от свекрови: “Поехали с Игорьком за покупками. Ужин приготовь, мы к семи”.
Марина достала телефон, проверила банковское приложение. Так и есть — с их совместной карты сняли пятнадцать тысяч. Она набрала мужа:
— Ты снял деньги?
— Ну да, мама попросила. Ей на лекарства нужно.
— Пятнадцать тысяч на лекарства?
— И кроссовки заодно присмотрю. Мам, не начинай.
Вечером они вернулись с пакетами. Кроссовки за восемь тысяч. Какая-то техника. Продукты. Игорь довольный, свекровь сияет.
— Маринка, а что на ужин? — Валентина Петровна заглянула на кухню. — Опять макароны? Игорек мясо любит.
— Пусть сам приготовит, что любит.
— Марина, что за тон? — Игорь нахмурился. — Извинись перед мамой.
— За что?
— За хамство.
— Я не хамлю. Я устала вас обоих обслуживать.
Валентина Петровна всплеснула руками:
— Ой, Игорек, а что это за жена такая? Мужа не уважает, со свекровью грубит. Я бы на твоём месте…
— Что бы вы сделали? — Марина повернулась к ней. — Развелись бы? Отлично. Забирайте своего мальчика.
— Марин, ты чего? — Игорь растерялся.
— А того. Выбирай — или твоя мамочка съезжает завтра, или я.
— Не ставь ультиматумы.
— Я и не ставлю. Просто озвучиваю факт.
Утром седьмого дня Марина проснулась от шёпота за дверью:
— Мам, она совсем озверела. Тебя выгоняет.
— Ничего, сыночек. Поживёт одна, одумается. Они все так — побузят и успокаиваются. Ты главное на поводу не иди.
Марина тихо встала, достала чемодан. Начала складывать вещи. Игорь заглянул:
— Ты чего?
— Уезжаю к маме. На неделю. Посмотрим, как вы тут вдвоём.
— Марин, не дури. Ну мама же старается…
— Вот пусть для тебя и старается.
Через три дня Игорь позвонил:
— Марин, возвращайся. Мама уехала.
— И что?
— Ну как что? Домой давай.
— Это больше не мой дом.
— Не говори глупости. Мы же семья.
— Семья — это где уважают друг друга. А не где жена прислуга для мужа и его мамочки.
На седьмой день раздельной жизни Игорь приехал к тёще:
— Марин, я всё понял. Прости. Мама больше не приедет.
— До следующего раза?
— Не будет следующего раза.
— Будет. Через месяц, через два. “Мама заболела, нужно помочь”. “Мама одинокая, пусть поживёт”. Я это уже проходила.
— Марин, ну что ты хочешь?
— Чтобы ты вырос наконец. Научился сам решать проблемы, а не бежать к мамочке. Посуду за собой мыть. Ужин иногда готовить.
— Я исправлюсь.
— Знаешь что? Живи пока один. Месяц. Покажи, что можешь. Тогда и поговорим.
Игорь уехал. Через неделю написал, что мама опять приехала — помогать с бытом.
Марина пришла с двумя подругами и мужем подруги. Забрала вещи. На столе оставила пакет для мусора и записку: “Собирай вещи. Твоя мать будет рада — её мальчик возвращается домой. Навсегда”.
Игорь пытался звонить, писать. Приезжал. Но Марина больше не открывала дверь. Потому что знала — некоторые мальчики так и не становятся мужчинами. Особенно когда мамочка рядом.
А Валентина Петровна теперь каждый день готовит золотистые котлетки. Гладит рубашки. Моет посуду. И рассказывает соседкам, какая плохая жена попалась её золотому сыночку. Только Игорь почему-то больше не улыбается. Сидит вечерами на кухне и смотрит на пустое место напротив.
Где когда-то сидела женщина, которая любила его взрослым
