«Муж завёл любовницу на даче, а сын молчал — семейный позор без свидетелей»
«Муж завёл любовницу на даче, а сын молчал — семейный позор без свидетелей»
«Дача для любовницы, ложь для жены и сын между двумя предателями»

– Что за женщина там у тебя? – спросила у мужа Валентина.

– Че-е-его? – раздраженно ответил муж. – Нет там никакой женщины, что ты выдумываешь?

Валентина снова четко услышала женский смех на заднем плане. Молодой такой смех, игривый, прямо-таки звенящий…

– Толя, а что это там… Кто это смеется-то? – спросила она.

– Это? Да старушка одна. У нее холодильник потек, ну меня и вызвали, – неохотно сказал Анатолий.

Судя по звукам, муж находился вовсе даже не в квартире у старушки с потекшим холодильником, а где-то в кафе. Но он пресек все дальнейшие расспросы и отключился.

Последние полгода муж стал каким-то странным. То на дачу не хочет, спина, мол, болит. То заказы срочные каждые выходные… Раньше он сам тянул на дачу жену и живущего отдельно, но пока неженатого сына:

– Поехали, шашлыки пожарим, в бане попаримся.

А с мая как отрезало. И еще эти дыры в семейном бюджете, как в решето деньги уходят. Говорит, мало заказов сейчас, люди, мол, новые холодильники покупают, а не старые чинят. Но при этом каждый день он уходит рано, а приходит поздно.

– Странно все это, очень странно… – подумала Валентина. – Что-то тут не сходится.

В кармане ее кофты что-то зашуршало. Она вынула, посмотрела и оторопела, это был чек из ювелирного магазина. На тридцать тысяч рублей.

– Ух ты! – подумала опешившая Валентина. – Откуда?

И вдруг вспомнила, этот чек вчера из кармана куртки мужа выпал, когда она в прихожей прибиралась. Она подняла, да не посмотрела, автоматически положила себе в карман. А там вон что оказалось…

На их годовщину в прошлом месяце Анатолий подарил ей духи. Дешевые, вонючие, из супермаркета…

– Кризис, Валюш, потерпи, – сказал он тогда, пряча взгляд.

– Кризис… – хмыкнула Валентина, изучая чек. – А сам, выходит, браслеты покупает за тридцать тысяч? И кому, интересно, покупает? Старушке с потекшим холодильником?

От одной этой мысли захотелось смеяться, что Валентина и сделала. А потом она расплакалась. Хотя какой там, разревелась белугой!

Немного успокоившись, она позвонила подруге. Маринка всегда и в любой ситуации знала, что следует делать.

– Мариш… – сказала Валентина. – Слушай, а можно к тебе заскочить?

– Конечно, Валюш! – обрадовалась подруга. – А что, что-то случилось? Голос у тебя какой-то…

– Да так… поговорить надо.

Марина жила в двух остановках. Открыв дверь, она сказала:

– М-да, видок у тебя, конечно, тот еще. Так, проходи на кухню живо. Чай, кофе, коньяк?

– Кофе, если можно. Покрепче.

Валентина села за стол и принялась смотреть, как Марина суетится с туркой, достает печенье, конфеты.

– Рассказывай давай, что стряслось, – потребовала меж тем подруга.

Валентина помолчала, собираясь с духом, а потом выложила все, и про смех «за кадром», и про дачу, куда муж не ездит, а она без него не хочет, и про чек этот злосчастный. Марина выслушала, покачала головой:

– Да, дела… И что думаешь?

– Да не знаю, Мариш. Сердце что-то чует… Нехорошо мне, тревожно. Вот думаю… Может, на дачу съездить? Сдается мне, неспроста он от дачи отбрыкивается.

– Правильно думаешь! – одобрила Марина. – Съезди обязательно! Хуже не будет. Зато будешь знать точно. А то изведешься вся от неизвестности.

Сказано – сделано. На следующее утро Валентина села в электричку и поехала на дачу.

А там ее ждал сюрприз…

На крыльце стоял изящный женский велосипед, а из дома доносилась музыка. Современная какая-то попса, а-ля «любовь-морковь». Женщина постояла минуту, собираясь с силами.

– Ну что, Валентина Петровна, – сказала она себе, – хозяйка ты этого дома или где?

Затем она решительно поднялась на крыльцо и постучала в дверь. На пороге появилась довольно молодая женщина. Русые волосы до плеч, фигура хорошая, грудь так и выпирает из декольте. И была она в халате. В Валентинином халате! В голубом, с вышивкой «Любимой жене», который Анатолий подарил Валентине лет пять назад на Восьмое марта.

Незнакомка нисколько не смутилась.

– А… Вы, наверное, Валентина Петровна? – пропела она.

– Ну, допустим, – холодно ответила Валентина. – А вы кто?

– Я? Света. Подруга Толика… Проходите, чего на пороге-то стоять? Я как раз чай заварила, свеженький.

У Валентины аж уши заложило. Толик! Она его Толиком называет! И чай заварила в ее доме! И приглашает пройти, ее, хозяйку, словно она гостья!

– Что… Вы… Что вы делаете в моем доме? – хрипло спросила Валентина.

– Я? – Светлана подняла свои красивые брови. – Живу здесь. С мая еще. Толик сказал, вы все равно разводитесь, просто пока бумаги еще не оформили. Так что…

Валентина вошла в дом и осмотрелась.

На стенах висели фотографии. Вот Светлана с Анатолием на озере, загорелые, довольные… Вот Светлана с каким-то котом на руках на даче, откуда кот? У них никогда животных не было, Анатолий их не любит…

На кухонном столе стояла ваза со свежими астрами из их сада. И лежал тот самый браслет, золотой, с синими камушками.

– Так вот кому… – подумала Валентина. – Вот тебе и старушка с холодильником…

– С мая, говорите? – спросила Валентина. – То есть, почти полгода уже?

– Ну да. А что такого? – пожала плечами Светлана. – Дом все равно пустовал.

Валентина молча развернулась и вышла. Дошла до калитки и оглянулась. Светлана стояла на крыльце, провожала ее взглядом. И улыбалась победной улыбкой.

Добравшись до дома и немного придя в себя, Валентина позвонила сначала подруге, а потом сыну. Марина горячо посочувствовала ей и обещала подумать о том, что делать дальше. А вот сын… Сказав, что у него к Валентине не телефонный разговор, он примчался к ней.

– Мам… Тут это… Я должен кое в чем признаться… – с порога начал Денис.

Сын явно медлил, и Валентина, пригласив его на кухню, поторопила:

– Ну?

– Я с ней… встречался. Ну, со Светкой этой. До папы. Мы с ней в апреле познакомились…

– Так… То есть, ты хочешь сказать, что возил ее на дачу? – спросила Валентина.

– Да.

– А ключ откуда?

– Ну, сначала папа дал, а потом я… – Денис вздохнул. – Дубликат сделал. Сначала мы с ней на выходные туда ездили, а потом в начале мая она туда переехала насовсем. Говорила, мол, что комнату свою в коммуналке сдала подруге на лето, ну, чтобы хоть какие-то деньги были. А сама на дачу попросилась пожить. Мол, весна, тепло, зачем в городе мучиться. Я и согласился…

– А потом? – еле выговорила Валентина. – Что потом-то было?

– А потом я отца там застукал. С ней. В конце мая, через три недели после того, как она туда переехала. Приехал в будний день, хотел Светку удивить, цветы купил, шампанское… Отгул взял специально. А там… – Денис запнулся, сглотнул. – Они вдвоем.

Валентина закрыла лицо руками.

– Господи, да что это за кошмар?! – подумала она. – Что за мерзость такая? Сын и отец… . Как в дурном сериале каком-то!

– Вот это да-а-а! – воскликнула Валентина. – Вот это семейка у нас! Как говорится, высокие, высокие отношения! Не хватает только, чтобы она еще и беременная была!

– Мам, прекрати! – испугался Денис. – Мам, ты чего?

Валентина вдруг рассмеялась.

– А что мне еще остается? – почти грубо спросила она. – Плакать, что ли? Так я уже наплакалась. Рвать на себе волосы? Так их и так мало осталось. Смеюсь вот… над собой. Над нами всеми. Какие же мы все… жалкие.

– Она мне потом звонила, – продолжил после паузы Денис, – объясняла, что… Ну, так вышло, она не специально… Мол, отец сам к ней подкатил, когда приезжал дачу проверять. Увидел молодую, красивую, ну и все, поплыл мужик. А она… Ну что она? Ей тридцать восемь, разведена, работает продавцом в магазине косметики за копейки.

Комнату сдала на лето, чтобы хоть что-то заработать. А тут мужик с дачей, где можно жить бесплатно. Потом и квартиру можно выбить при разводе. Вот и переметнулась.

Валентина молчала, переваривая услышанное. В голове все смешалось, измена мужа, предательство сына, который молчал столько месяцев, эта «вся такая противоречивая» Светка…

– Почему ты мне не сказал? – спросила она тихо. – Почему молчал, а?

– Да стыдно было… – повинился Денис. – Как в глаза-то тебе смотреть после такого? И за отца стыдно, и за себя. А она… Знаешь, что самое противное? Она отцу наплела, что я к ней приставал. Что она бедная, несчастная, а я ее типа сталкерю. И он поверил! Мне, сыну родному, не поверил, а ей поверил! Своими ушами слышал, как он ей говорил: «Не волнуйся, солнышко, я с ним поговорю, больше не будет тебя беспокоить».

Денис немного помолчал и добавил:

– Я после этого с ним вообще не разговариваю. Видеть не могу обоих! И его, и ее… Мам, – он тяжело сглотнул, – прости меня… Прости Христа ради, а? Я должен был сразу сказать, но… язык не поворачивался. Позорище!

– Ладно, – устало отозвалась Валентина. – Что теперь-то голову пеплом посыпать… Что случилось, то случилось.

Тут домой заявился Анатолий. Он вошел в комнату, увидел сына и сразу помрачнел.

– А, и ты здесь. Ну что, наплакались друг другу в жилетку? Нажаловались?

– Толя, – Валентина встала, – нам надо поговорить.

– О чем это? – он скривился. – О том, что ты за мной шпионишь?

Валентина, собираясь с мыслями, промолчала.

– На дачу ездила, да? – продолжил муж. – Мне Света звонила и все рассказала…

– Света звонила, – усмехнулась Валентина. – Надо же, какая оперативность. А ты мне что-нибудь рассказать не хочешь, Толя?

Анатолий пожал плечами и сел в кресло.

– А что рассказывать? Да, я встречаюсь с другой женщиной. Да, на даче она живет. И что с того? Мы с тобой давно чужие люди, Валь. Да, живем вместе, а чужие, как соседи по купе. И ты это знаешь не хуже меня.

– Мы с тобой двадцать пять лет вместе прожили…

– Ну и что? – перебил он грубо. – Теперь надо мучиться до конца жизни? До самой гробовой доски?! Мне пятьдесят пять, Валь. Я еще пожить хочу. По-настоящему пожить, понимаешь? А с тобой… Ты посмотри на себя, живот висит, запустилась вся. Вечно как попало одета, все с кастрюлями своими. Какая из тебя женщина?

Денис вскочил, сжал кулаки.

– Ты что несешь, а?

– А то и несу! – Анатолий тоже встал и смерил сына взглядом. – Что я не так сказал? Посмотри на нее, только-только шестой десяток разменяла, а как запустила себя.

– Зато Светка твоя красавица писаная! – выкрикнул Денис. – Которая сначала со мной, а потом к тебе переметнулась!

Анатолий издевательски рассмеялся.

– Да что ты говоришь?! Она мне все рассказала! Как ты к ней приставал, как названивал ей, как…

– Врет она все! – крикнул Денис. – Врет твоя Светка! Это она ко мне клеилась! А потом к тебе переметнулась, когда поняла, что у тебя дача есть, там жить можно!

– А ну, прекрати! – рявкнул Анатолий. – Ты посмотри-ка, а… Мальчишка! Не смей оскорблять ее! Что ты понимаешь?! Светлана настоящая женщина, не то что…

– Не то что кто? – прорычал Денис. – А? Ну, договаривай!

Напряжение между отцом и сыном стало таким сильным, что Валентина испугалась.

– Так, все! – воскликнула она, вставая между ними. – Хватит! Толик, уходи! Сейчас же!

– Да бога ради, – пожал он плечами.

Он покидал в сумку кое-какие свои вещи и ушел. Чуть позже поехал к себе на съемную квартиру и Денис…

После этого разговора Анатолий неделю не приходил домой и жил на даче со своей Светкой. Потом явился.

– Давай по-хорошему разойдемся, – сказал он деловито, – без скандалов и дележа нажитого. Ты забираешь дачу, там сад, огород, тебе в самый раз. Я – квартиру. И разбежались.

– Почему дачу мне? –спокойно спросила женщина.

– Ну… – замялся Анатолий. – Ты же любишь… Грядки эти твои, цветы всякие…

– А Светлана? –прищурилась Валентина. – Она где жить будет? На улице?

– Светлана… Светлана со мной будет. Когда разведемся и все оформим.

Валентина усмехнулась. Ага… Все вдруг стало ясно как божий день, Светлане была нужна прописка в городе и квартира. А не дача за сорок километров от цивилизации, где зимой холодина, а весной грязь по колено.

– Давай сначала все вместе соберемся, – предложила женщина. – Денис пусть тоже будет, он также имеет тут долю, в конце концов. И Светлану пригласи, она же теперь, считай, член семьи.

Анатолий удивился, но согласился. Собрались они через три дня.

– Значит, так, – спокойно начала Валентина, посмотрев на Светлану, – квартира у нас в долевой собственности. По одной трети у каждого, у меня, у Толи, у Дениса. Дача только на Толе, она ему от родителей досталась. Логично и правильно будет сделать так. Ты, Толя, забираешь дачу, и вы со Светланой живете там.

Хороший дом, участок, баня… А свою долю в квартире ты, Толик, мне передаешь. Как компенсацию за двадцать пять лет совместной жизни… Идет? Или через суд будем делить? Но ты сам знаешь, как суд поделит.

Светлану аж перекосило.

– Дачу?! Зачем дачу? Толя, ты говорил, квартира у нас целая будет!

– Помолчи, – буркнул Анатолий.

– Не буду молчать! – Светлана вскочила так резко, что стул опрокинула. – Ты обещал, что квартира будет наша! Я в этой деревне гнить не буду!

– Я сказал, помолчи! – рявкнул Анатолий.

Но Светлану было уже не остановить.

– Какой кошмар! Я столько времени на тебя угробила! Молодость свою тебе отдала! Я-то думала, ты настоящий мужик, при деньгах, при квартире! Нормальный мужик! А ты что? У тебя и квартиры то толком нет, лишь доля.

Она развернулась и ушла.

– Понял? – улыбнулась Валентина мужу.

Тот только зыркнул на нее, но ничего не ответил.

Вскоре они развелись. А недели через две после развода Анатолий вдруг начал названивать Валентине и прощения у нее просить. Но она не простила.