– Грязная деревенщина, – прошипела Нелли Петровна. – Не позорь наш род.
Света поправляла фату у колонны и не сразу поняла, что это про неё.
Она обернулась.
– Что вы сказали?
– Что слышала.
– Нелли Петровна.
– Не называй меня по имени. – Свекровь смотрела поверх неё, в зал. – Ты мне пока никто.
Света оглянулась. В зале было человек девяносто, играла музыка, никто не смотрел в их сторону.
– Вы это сказали на моей свадьбе.
– На свадьбе моего сына, – поправила Нелли Петровна. – Иди танцевать. И улыбайся. Улыбаться умеешь?
– Умею.
– Ну вот и иди.
Она развернулась и пошла к своему столу. Села рядом с сестрой, налила воды.
Света стояла у колонны. Платье было тяжёлое, фата приколота булавкой к волосам, и булавка давила.
Подошла Даша с бокалом.
– Ты чего стоишь?
– Ничего.
– У тебя лицо белое.
Света взяла у неё бокал и отпила.
– Потом расскажу.
Она пошла в центр зала. Артём уже шёл к ней, улыбался, держал руку.
– Ты где была?
– Нигде. Пошли.
Они танцевали. Света улыбалась. Она хорошо помнила, как это делается.
***
Свете было двадцать семь, и родом она была из деревни Барсуки под Козельском. Мать Татьяна и отец Николай держали хозяйство: две коровы, куры, огород за домом.
Татьяне было пятьдесят два, Николаю – пятьдесят пять. Они приехали на «Ниве» и поставили её между двумя иномарками, а потом отец ещё долго проверял, не поцарапали ли дверь.
Света выучилась в Калуге на ветеринара и работала в клинике на окраине. Ездила по деревням на вызовы, колола коров, стригла когти котам, однажды принимала роды у овчарки прямо в багажнике хозяйской машины. Там и познакомилась с Артёмом: он привёз кота, который упал с балкона и сломал лапу.
Артёму было тридцать. Он писал программы в фирме на Правом берегу и жил в своей квартире, купленной ещё до знакомства.
Нелли Петровне было пятьдесят восемь. Она двадцать три года как развелась с отцом Артёма, работала завучем в школе и теперь была на пенсии. Жила одна в трёшке на Кирова.
За полтора года Света не услышала от неё ни одного грубого слова.
Нелли Петровна говорила другое. «Ты, Светлана, не обижайся, но…» – и дальше шло такое, от чего Света потом не спала ночами.
Светланой. Никогда Светой.
***
За месяц до свадьбы Света дежурила в клинике. Было поздно, в коридоре горела одна лампа, и пахло хлоркой и мокрой шерстью. Она сидела на стуле и ждала, пока в операционной закончат с овчаркой.
Телефон пискнул. Голосовое от Нелли Петровны. Длинное, четыре минуты.
Света подумала: наверное, про платье или про список гостей.
Она вставила наушник и нажала.
– Люся, привет, это я, – начала свекровь. – Слушай, я тебе быстро. Ты не представляешь, что тут творится.
Света замерла.
– Эта свадьба. Я тебе клянусь, я не знаю, как это остановить. Он же ничего не видит. Он вообще ничего не видит, Люся. Она же деревенщина. Грязная деревенщина. Я не про бедность, я про всё остальное. Как она разговаривает, как она ест, как она мне говорит «здравствуйте».
Пауза. Света слышала, как в трубке плеснула вода.
– Я тебе говорю: года не пройдёт. Года не пройдёт, он всё поймёт. И что тогда? Тогда развод, и всё это позорище было зря. А если дети пойдут? Ты представляешь, какие это будут дети? Они же будут говорить вот так, как её мать.
Ещё пауза.
– Я вчера чуть не сказала ему. Всё, чуть не сказала. Не смогла. Он смотрит на неё как на икону.
Она вздохнула.
– Ладно. Позвоню завтра. Не говори никому, ладно? Я тебе только.
Запись кончилась.
Света сидела и смотрела на стену. Потом сняла наушник и убрала телефон в карман халата.
В этот момент из операционной вышли врач и медсестра.
– Свет, ты чего? – спросила медсестра. – На тебе лица нет.
– Устала.
Она встала и пошла к клеткам.
Запись она не удалила.
***
Через неделю она показала её Даше.
Даше было двадцать семь, они дружили с института. Даша работала в лаборатории и всегда всё понимала раньше других.
Она прослушала в наушниках. Сняла их. Посидела.
– Я так и знала, – сказала она.
– Что именно?
– Что она такая. Я её видела один раз, на помолвке. И мне сразу показалось.
– Ты ничего не говорила.
– А что было говорить? Ты бы не поверила.
Света убрала телефон.
– И что мне теперь делать?
– Скажи Артёму.
– Скажу.
– Когда?
– Потом.
Даша посмотрела на неё и не стала спорить.
Света так и не сказала.
***
За час до третьего тоста Света вышла в коридор. Там у окна стояла мать, курила в форточку.
– Мам.
– Чего, дитятко?
– Ничего. Просто вышла.
Татьяна затушила сигарету в банке из-под огурцов, которую кто-то приспособил под пепельницу.
– Ты чего бледная?
– Жарко.
– Ну да, жарко. – Мать посмотрела на неё внимательно. – Светка.
– Что?
– Ты его мать не бойся.
– Я не боюсь.
– Бойся, не бойся, а жить тебе с ним, не с ней.
Она поправила на дочери фату, будто та была ещё маленькая.
– Мы люди простые, – сказала она. – Мы не гордые. Но и нас не тронь.
Света кивнула и пошла обратно в зал.
Она остановилась у двери, поискала глазами Егора и подошла к нему.
– Можно вас на минуту?
– Конечно.
– У вас колонки работают?
– Работают. А что надо?
– Одно голосовое. Четыре минуты.
Егор посмотрел на неё.
– Невеста, ты чего задумала?
– Ничего плохого. Хочу, чтобы все услышали.
Он помялся, потом посмотрел в зал, где уже поднимали бокалы.
– Это навсегда. Ты понимаешь?
– Понимаю.
– Если сейчас, то уже не отменить.
– Не отменяйте.
Он взял у неё телефон и кивнул.
***
Тост Нелли Петровны был третьим.
Она встала, держа бокал. Спина прямая, как в школе на линейке. Сестра Люся сидела рядом и смотрела на неё снизу вверх.
– Дорогие гости, – начала она. – Я хочу сказать несколько слов. Мой сын сегодня женится. Я не буду говорить, что это было лёгкое решение.
Кто-то из её стола засмеялся. Она улыбнулась и подождала.
– Мы принимаем в семью нового человека. Это всегда непросто. Но я хочу, чтобы все знали: я желаю им добра. Я хочу, чтобы у них всё получилось. И я хочу сказать Светлане…
Она не договорила.
Заиграла музыка. Громко, на весь зал, как на танцах.
Это был не танец.
Из колонок шёл голос.
– Люся, привет, это я. Слушай, я тебе быстро.
В зале стало тихо.
– Ты не представляешь, что тут творится.
Нелли Петровна обернулась к колонкам. Потом посмотрела на Егора. Потом на Свету.
Голос продолжал.
– Эта свадьба. Я тебе клянусь, я не знаю, как это остановить.
За столом у окна кто-то поставил вилку. Все смотрели в одну сторону, на колонку.
– Она же деревенщина. Грязная деревенщина.
Татьяна встала. Николай взял её за руку, и она села.
– Он же ничего не видит, Люся. Года не пройдёт, он всё поймёт.
За столом у сцены заплакала женщина. Это была Люся.
Света стояла у колонны. Она не смотрела ни на кого.
***
Свекровь вышла на улицу, не взяв пальто.
Она стояла у входа, у бетонной урны, и курила. Света не знала, что она курит.
Артём вышел за ней. Света пошла за Артёмом.
– Мам.
– Не подходи.
– Мама.
Нелли Петровна затянулась и бросила сигарету в урну, не попав.
– Что, довольна? – спросила она Свету.
– Нет.
– А чего ты хотела? Чтобы я тебя полюбила?
– Нет.
Артём стоял между ними и не знал, куда смотреть.
– Мама, – сказал он. – Это твой голос.
– Мой.
– Ты это говорила.
– Говорила. И что теперь?
Она вытащила ещё одну сигарету и не прикурила. Просто держала её.
– Отец твой ушёл, когда тебе было семь, – сказала она, глядя в сторону. – Ушёл к другой. Мне было тридцать пять. Я осталась одна. Я тебя растила. Я всё делала для тебя. Всё.
Артём молчал.
– Ты единственный, кто у меня есть. Двадцать три года. – Она смотрела в землю. – И я испугалась. Я испугалась, что ты уйдёшь. Что у тебя будет эта жизнь, а я останусь там, в квартире, одна.
Света смотрела на неё.
– Я не хотела эту свадьбу, – сказала Нелли Петровна. – Не потому, что ты плохая. А потому, что я боялась.
Она всё-таки прикурила.
– Вот вам моя правда.
Артём отвернулся и стал смотреть на фонарь.
Света не сказала ничего. Нечего было сказать.
Через минуту вышла Татьяна, в кофте на плечах.
– Нелли Петровна.
Свекровь подняла голову.
– Вы бы хоть фату с неё сняли, – сказала Татьяна. – А то стоит как дурочка.
– Я тебя не звала.
– И я вас не звала. – Татьяна повернулась к дочери. – Светка, пошли. Гости ждут.
Она пошла к двери. Света пошла за ней.
Нелли Петровна осталась у урны с сигаретой в руке.
***
Прошло полтора года.
У Светы и Артёма родилась девочка, её назвали Полей. Жили они в квартире Артёма, и в детской стояла коляска, которую привезла Нелли Петровна.
Свекровь приезжала раз в месяц, на час. Сидела, держала внучку, говорила про погоду. Уходила.
«Прости» она не сказала ни разу. Света и не ждала.
Артём к матери ездил по субботам, один. Он по-прежнему говорил «давай потом», и Света уже не спорила, просто перестала спрашивать.
Люся не разговаривала с сестрой с того вечера. Ни она, ни её муж, ни дети. На Новый год они не приехали.
Татьяна приезжала чаще. Привозила творог в банке, сидела на кухне и говорила одно и то же:
– Мы не гордые. Пусть приезжает. Ребёнку бабка нужна.
Нелли Петровна и Татьяна виделись один раз, в роддоме, под дверью. Поздоровались. Больше никак.
Брошку с камеей, которую свекровь надела на помолвку и потом подарила, Света сняла на следующий день после свадьбы. Она лежала в шкатулке, в спальне, рядом с серёжками и тонкой серебряной цепочкой.
Все текстовые материалы канала являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.По просьбе читательницы населенные пункты не указываются и изменены имена.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
