В строительном магазине Ирина выбирала смеситель для квартиры, которую сдавала. Старый начал подтекать, квартирантка прислала фотографию, и Ирина решила заменить его сразу. Не хотелось потом оплачивать ещё и ремонт соседского потолка.
Пока продавец искал нужную модель, она открыла банковское приложение.
На семейном счёте лежали двадцать три тысячи рублей.
Ирина обновила страницу. Потом ещё раз.
Перевода от Павла не было.
Муж обычно отправлял деньги пятого числа каждого месяца. Сегодня было уже десятое октября.
Ирина набрала его номер.
— Паш, ты деньги на общий счёт переводил?
— Пока нет. Заказчик задерживает оплату.
— А когда переведёшь?
— На следующей неделе разберусь.
— У нас двадцатого ипотека.
— Я помню, Ир. Не первый месяц платим.
Она убрала телефон. Последняя фраза прозвучала немного обиженно, словно жена напомнила взрослому мужчине, что зимой бывает снег.
Павел действительно не первый месяц платил ипотеку. Они с Ириной уже четыре года жили в двухкомнатной квартире, купленной в браке. Оба были собственниками, оба отвечали по кредиту.
Семейные расходы распределили давно. Ирина ежемесячно перечисляла пятьдесят пять тысяч, Павел — шестьдесят пять. С общего счёта платили ипотеку, коммунальные платежи, покупали продукты и всё необходимое для дома.
Ирина работала сметчиком в строительной компании, зарплату получала регулярно.
Павел занимался изготовлением и установкой кухонь, шкафов и встроенной мебели. Заказы бывали разные: то три кухни за месяц, то две недели почти ничего. Но свою часть семейных расходов он вносил исправно.
До октября.
У Ирины была ещё одна квартира. Однокомнатная, купленная за семь лет до знакомства с Павлом.
Она сдавала её за тридцать восемь тысяч рублей.
Из этих денег оплачивала налог, мелкий ремонт, замену техники и откладывала остаток. К семейному бюджету арендный доход отношения не имел.
Павел это знал.
Когда три года назад предложил продать однушку и купить автомобиль побольше, Ирина отказалась.
— Машина через пять лет будет стоить вдвое дешевле. А квартира, надеюсь, никуда не убежит.
Муж тогда посмеялся, признал её правоту и к вопросу больше не возвращался.
По крайней мере, сам.
Через несколько дней после разговора о деньгах Павел попросил машину Ирины.
— Мне на монтаж съездить. Два адреса за день, на твоей удобнее.
— А фургон?
— В сервисе.
Ирина разрешила взять автомобиль. На следующий день Павел попросил снова.
А в субботу она случайно встретила возле рынка его знакомого Дениса.
— Слушай, — сказал тот, — Паше передай, что фургон у меня может постоять до конца месяца. Но потом место понадобится.
Ирина удивилась.
— Какой фургон? Он же в ремонте.
Денис посмотрел на неё.
— Да нет. Он у меня на стоянке уже недели две. Павел сказал, пока никуда его не перегонять.
Дома Ирина спросила мужа напрямую.
Павел долго возился с пакетом картошки, будто там попалась особенно сложная застёжка.
— Да не в сервисе он. Хотел продать, если хороший покупатель найдётся.
— А почему мне сказал другое?
— Потому что ты сразу начнёшь расспрашивать.
— Паша, я сейчас расспрашиваю именно потому, что ты соврал.
Он промолчал.
На следующий день Ирина заехала к мужу в мастерскую. Нужно было забрать свой автомобиль: Павел оставил его возле цеха, а сам уехал с монтажниками.
В помещении работали двое мужчин, которых она раньше не видела. Они собирали корпуса шкафов.
Ирина заметила пустое место возле стены.
Там раньше стоял большой распилочный станок. Павел купил его прошлой осенью и два месяца рассказывал всем знакомым, насколько теперь ускорится работа.
Станка не было.
— А оборудование куда делось? — спросила она вечером.
— Продал. Пока без него обойдёмся.
— Ты же за него столько денег отдал.
— Ир, не надо сейчас. У меня и без того голова квадратная.
Ирина посмотрела на мужа внимательнее.
За последние две недели у него появились три неприятные привычки: не отвечать прямо, сердиться на простые вопросы и делать вид, что всё под контролем.
Раньше за Павлом такого не водилось.
В воскресенье Ирина села за ноутбук.
Не стала читать мужнину переписку, искать банковские карты или звонить его работникам. Проверила только совместные обязательства.
Ипотечный платёж составлял сорок девять тысяч рублей. До списания оставалась неделя, а денег на семейном счёте для всех обычных расходов уже явно не хватало.
Павел свою часть так и не внёс.
Ирина вызвала его на кухню.
— Рассказывай, что происходит.
— Я же говорил. Заказчик задерживает деньги.
— Какой заказчик?
— Апарт-отель. Мы им мебель делали. Корпуса, столешницы, встроенные шкафы. Большой заказ.
Павел наконец рассказал, что весной взял подряд на меблировку нескольких апартаментов. Ради него арендовал цех просторнее, закупил материалы, нанял двух дополнительных работников.
Часть материалов взял с отсрочкой платежа, часть оплатил заёмными деньгами. Заказ выполнили, но окончательный расчёт заказчик задержал.
— Девятьсот тысяч должны, — объяснил Павел. — Как только перечислят, всё выровняется.
— А сейчас сколько ты должен?
— Ну, есть обязательства.
— Я заметила. Сколько?
— Не считал до рубля.
— Тогда покажи договоры и выписки. Посчитаем вместе.
Павел потёр лицо ладонями.
— Ир, ты же в производстве не разбираешься. Там всё не так просто, как в твоих сметах.
— Зато я в цифрах разбираюсь. Особенно когда они перестают приходить на наш счёт.
Документы он пообещал показать вечером.
Вечером оказалось, что часть бумаг в мастерской.
На следующий день — что нужно уточнить остатки у банка.
Ещё через день Павел сообщил, что бухгалтерские вопросы лучше решать после оплаты заказа.
Ирина спорить не стала.
Она внесла недостающие деньги на ипотечный платёж из собственных накоплений с зарплаты. Арендные деньги трогать не пришлось. Ипотеку оплатили вовремя, но мужу она сразу сказала, что дальше одной содержать семью не намерена.
— Я могу помочь пережить трудный месяц. Но не собираюсь оплачивать проблему, размер которой ты от меня скрываешь.
Павел кивнул.
И снова ничего не показал.
Настоящий размер проблемы обнаружился в последнее воскресенье октября.
В половине одиннадцатого утра приехала Галина, старшая сестра Павла.
Она принесла пакет с пирожками и толстую папку распечаток.
Пирожки поставила на стол. Папку положила перед Ириной.
— Надо поговорить, — объявила она.
Ирина как раз собиралась мыть духовку.
Это занятие внезапно показалось ей гораздо привлекательнее семейного совещания.
— О чём?
— О вашем положении. Паша один не справится.
— Галя, — вмешался Павел, — мы же договаривались сначала с тобой обсудить.
— Обсуждать уже некогда. Ты сам мне документы привёз.
Ирина медленно повернулась к мужу.
— То есть сестре ты всё показал?
Павел опустил глаза.
Галина раскрыла папку и начала перечислять долги.
Кредит на оборудование — миллион пятьдесят тысяч.
Займы для пополнения оборотных средств — восемьсот восемьдесят тысяч.
Задолженность по аренде цеха — триста тысяч.
Долги двум знакомым — четыреста пятьдесят тысяч.
Всего два миллиона шестьсот восемьдесят тысяч рублей.
Ирина взяла лист с расчётами.
Посмотрела на итоговую сумму.
Потом на Павла.
— Девятьсот тысяч тебе должны. А ты должен почти два миллиона семьсот?
— Не всё сразу отдавать, — поспешно объяснил он.
— Это очень утешает. Можно не сразу, а несколькими порциями потерять сон.
Галина поморщилась.
— Ирина, сейчас не до шуток.
— Я как раз совершенно серьёзно. Паша, когда ты собирался мне это сказать?
Выяснилось, что проблемы начались ещё до заказа апарт-отеля.
Павел купил оборудование в кредит, рассчитывая увеличить объём производства. Потом взял заём на материалы для нескольких кухонь. Один заказ сорвался, другой заказчик задержал аванс.
Для погашения старых обязательств Павел воспользовался новыми займами.
К лету денег не хватало уже не только на развитие, но и на аренду мастерской.
Апарт-отель должен был исправить положение. Павел надеялся заработать на крупном заказе и постепенно расплатиться.
Однако сроки сдвинулись, дополнительные расходы выросли, а окончательный расчёт завис.
Недавно он продал распилочный станок и закрыл самый срочный заём, по которому уже требовали немедленного возврата денег. Этот погашенный заём в принесённый Галиной список не входил.
Ирина слушала и всё яснее понимала: муж не просто попал в неприятности. Он много месяцев пытался догнать собственные долги, каждый раз занимая деньги на следующем повороте.
— Хорошо, — сказала она наконец. — С долгами понятно. А план какой?
Галина заметно оживилась.
Вот теперь наступила её очередь.
— Я всё посчитала, — объявила золовка. — У тебя же однокомнатная квартира есть.
Ирина поставила чашку на стол.
— Есть.
— Я посмотрела объявления в вашем районе. За пять миллионов восемьсот можно выставлять смело.
— И?
— Ну как «и»? Продаёшь квартиру, закрываете все долги. Остаётся больше трёх миллионов. Часть вкладываете в мастерскую, покупаете материалы, берёте нормальные заказы. Через год забудете об этой истории.
Павел сидел молча.
Ирина несколько секунд рассматривала сестру мужа.
Галина выглядела довольной. Видимо, в её представлении семейная катастрофа уже была ликвидирована. Оставалось только получить подпись главного спонсора.
— А где в твоём плане я буду жить, если мы с Павлом разведёмся? — спокойно спросила Ирина.
— Господи, при чём здесь развод?
— При том, что моя квартира — моё имущество. Я её купила до брака.
— Вы же семья!
— Мы семья. А квартира моя.
Галина вздохнула.
— Вот из-за такого отношения к деньгам люди и расходятся. У вас общее будущее, а ты всё делишь на своё и чужое.
— Галя, у тебя тоже квартира есть.
— И что?
— И дача.
— Дача здесь вообще ни при чём!
— А моя однокомнатная почему при чём?
Золовка нахмурилась.
— Потому что Павел твой муж. Ему нужна помощь.
— А тебе он брат.
— Я ему уже помогаю! Я два вечера сидела над этими бумажками!
Ирина посмотрела на распечатки.
— Два вечера — серьёзное вложение. Особенно если расплачиваться за него должна я.
Павел негромко попросил их не ссориться.
Но Галина уже разошлась.
— Продавай свою квартиру и закрывай долги моего брата! Сейчас не время думать только о себе!
Ирина отодвинула папку.
— А с какого перепуга долги твоего взрослого брата стали причиной продажи моей добрачной квартиры?
— Потому что он в беде!
— Я вижу. Только объясни мне одну вещь. Павел сохраняет бизнес, оборудование и нашу общую квартиру. Ты сохраняешь свою квартиру, дачу и сбережения. А я должна продать единственное жильё, которое принадлежит только мне. Почему именно так?
Галина открыла рот.
Закрыла.
Потом произнесла:
— Потому что у тебя есть возможность.
— У тебя тоже. Но почему-то твои возможности неприкосновенны.
Повисла тишина.
Павел впервые поднял глаза на жену.
— Ир, я тебя продавать квартиру не просил.
— Но и сестру не остановил, когда она предложила.
— Я думал, мы просто рассмотрим варианты.
— Рассмотрели. Этот вариант закрыт.
Галина раздражённо собрала бумаги.
— Ну что ж. Только потом не говорите, что я ничего не предлагала.
— Наоборот, — ответила Ирина. — Такое предложение трудно забыть.
Пирожки Галина забрала с собой.
Вероятно, решила, что люди, отказавшиеся продавать недвижимость ради её брата, вполне могут обойтись и без домашней выпечки.
После её ухода Павел долго сидел за кухонным столом.
— Я не знал, что она так разговор повернёт, — сказал он.
Ирина убрала чашки.
— Но про квартиру вы говорили?
— Она спрашивала, сколько та стоит.
— А ты ответил?
— Примерно.
— Значит, говорили.
Павел не стал спорить.
Ирина села напротив.
— Паша, я не собираюсь тебя добивать. Ты уже достаточно постарался сам. Но дальше так продолжаться не будет.
Она объяснила свои условия.
Её квартира не продаётся и не закладывается. Деньги от аренды остаются отдельно. Дополнительных переводов из её личных средств на бизнес не будет.
Общие деньги предназначены для ипотечных и бытовых расходов, а не для незапланированного спасения мастерской.
Нужен полный список обязательств: договоры, сроки, проценты, имущество в залоге, суммы уже внесённых платежей.
И главное — больше никаких кредитов, о которых жена узнаёт от родственников.
— Ты не обязан согласовывать со мной покупку каждого шурупа, — сказала Ирина. — Но если берёшь кредит на несколько сотен тысяч и потом не можешь внести деньги на ипотеку, это уже касается нас обоих.
— Я хотел сам выбраться.
— Не получилось. Бывает. Но ты же не перестал копать, когда понял, что яма становится глубже.
Павел неожиданно признался:
— Мне стыдно было.
— А теперь не стыдно?
— Теперь ещё хуже.
— Вот и давай сделаем так, чтобы через полгода не стало совсем замечательно.
На следующий день Павел принёс домой все документы.
Два вечера они разбирали договоры, банковские выписки, акты и платежи. Ирина не пыталась изображать директора мебельного производства. Она просто сверяла цифры и задавала вопросы, на которые должны были существовать ответы.
Выяснилось, что оборудование и фургон в залоге не находились. Ирина поручителем по предпринимательским займам не была. Их общая квартира обеспечивала только собственную ипотеку.
Но при этом свободных денег у Павла почти не оставалось.
Заказчики должны были ему деньги, на складе лежали оплаченные материалы, в мастерской стояло оборудование. Всё это существовало отдельно от долгов и само по себе не превращалось в деньги на счёте.
— А станки сколько стоят, если продавать сейчас? — спросила Ирина.
— Около миллиона всё вместе. Если не торопиться.
— А фургон?
— Тысяч семьсот.
— И материалы есть?
— Есть.
Ирина подвинула к нему лист.
— Тогда почему мы начали спасение предприятия с моей квартиры, а не с твоего имущества?
Павел долго смотрел на записи.
— Потому что без оборудования работать трудно.
— А без квартиры мне где жить, если что-нибудь случится?
Он не ответил.
В ноябре Павел выставил на продажу станок для сверления отверстий под крепёж. Пользовался им редко, некоторые операции давно заказывал на стороне.
Ирина предложила вернуть часть таких работ подрядчикам и не держать ради них дорогое оборудование.
За станок получили триста восемьдесят тысяч рублей.
Потом занялись фургоном.
Тот был удобный, вместительный, с полками для инструмента. Павел ухаживал за ним почти нежнее, чем за собственной спиной, которую регулярно срывал на монтаже.
Когда Галина узнала о продаже, она приехала снова.
— Паша, ты с ума сошёл? Как ты будешь работать без машины?
— Буду арендовать на дни монтажа.
— Это же несолидно! У нормального производства должна быть своя машина.
Ирина в это время нарезала хлеб.
— Галя, у нормального производства ещё желательно, чтобы долги были поменьше стоимости всей мебели в соседнем торговом центре.
— Я с тобой сейчас не разговариваю.
— А я хлеб режу. Просто слух хороший.
Галина повернулась к брату.
— Ты понимаешь, что клиенты подумают?
— Клиенты заказывают кухни, — ответил Павел. — Им без разницы, на какой машине я привезу шкафы, если шкафы хорошие.
— Раньше ты так не рассуждал!
— Раньше я и кредиты брал по-другому.
Ирина ничего не добавила.
Это был первый раз за долгое время, когда муж сам объяснил сестре своё решение, не пытаясь переложить разговор на жену.
Фургон продали в декабре за шестьсот шестьдесят тысяч.
Вместе с деньгами от станка получилось миллион сорок тысяч рублей. Эту сумму направили на погашение части самых дорогих обязательств.
Параллельно Павел договорился с владельцем большого цеха о прекращении аренды и графике погашения накопившейся задолженности. Перебрался в помещение значительно меньше, где помещались основные станки и рабочие столы.
Двух дополнительных работников, нанятых под апарт-отель, он рассчитал после завершения их работ. Постоянно оставил одного помощника, с которым работал ещё до расширения.
За монтажной машиной теперь обращался к местному прокату. За доставку крупных деталей иногда платил транспортной компании.
Прибыли это не увеличивало, зато исчезли постоянные расходы на содержание фургона.
В январе Павел нашёл бухгалтера для ведения учёта своего ИП. Отдельно стали отражаться деньги от заказчиков, расходы на материалы, аренду, зарплату и платежи по кредитам.
Ирина впервые увидела, сколько на самом деле стоит изготовить одну кухню.
— Слушай, — сказала она, листая расчёт, — а на том заказе в новостройке ты вообще заработал?
Павел посмотрел.
— Получается, почти нет.
— Зато сколько работал.
— Спасибо, очень поддержала.
— Пожалуйста. За поддержкой можешь ещё к Галине съездить. Она тебе фургон обратно посоветует купить.
Павел рассмеялся.
Впервые за несколько месяцев они смогли поговорить о его работе без взаимных обид.
В феврале апарт-отель наконец перечислил восемьсот тысяч рублей.
Оставшиеся сто тысяч от первоначального расчёта заказчик удерживал из-за претензий к части фасадов. После проверки и переговоров стороны согласовали уменьшение стоимости заказа на эту сумму и подписали окончательные документы.
Павлу это не понравилось, но договор был закрыт.
Из полученных восьмисот тысяч двести сорок ушли на оплату оставшихся производственных расходов, зарплаты и налогов. Пятьсот шестьдесят тысяч направили кредиторам.
С двумя кредиторами удалось согласовать новые сроки погашения оставшихся сумм.
Работы у Павла стало меньше, зато заказы он теперь выбирал осторожнее.
Раньше радовался любому крупному договору. Теперь первым делом выяснял, сколько денег придётся вложить до получения оплаты.
В марте ему предложили изготовить мебель для нескольких квартир сразу.
Заказчик хотел небольшой аванс, а большую часть суммы обещал перечислить после установки.
Сумма договора выглядела очень заманчиво.
Год назад Павел согласился бы за пять минут, а потом начал искать деньги на материалы.
Теперь попросил время на расчёт.
Вечером показал Ирине смету.
— Смотри. Чтобы начать, мне опять придётся занимать.
— И что думаешь?
— Думаю отказаться. Либо пусть увеличивают аванс.
Ирина кивнула.
— Тогда звони и договаривайся.
Заказчик увеличивать аванс не захотел. Павел отказался от работы.
Через неделю получил два небольших заказа на кухни с нормальной предоплатой.
Когда он рассказывал об этом за ужином, Ирина поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хочется проверять семейный счёт после каждой фразы мужа о новом клиенте.
Но доверие возвращалось медленно.
Павел это понимал.
Он не требовал, чтобы жена немедленно забыла октябрь, не обижался на вопросы и больше не прикрывался фразой про непонятные производственные нюансы.
Когда в апреле один заказчик задержал очередной платёж, Павел рассказал об этом в тот же вечер.
— Ничего критичного, но на следующую неделю покупку материалов перенесу. Пока деньги не получу.
Ирина спросила:
— А предоплата по другим заказам?
— Их трогать нельзя. Это деньги на чужие кухни.
Она улыбнулась.
— Надо же. А раньше у тебя деньги были общительные. С одного заказа на другой переходили без приглашения.
— Очень смешно.
— Зато теперь всё по адресам.
К концу июня, спустя восемь месяцев после октябрьского разговора о пропавших переводах, Павел снова сел с Ириной за кухонный стол.
На этот раз сам принёс выписки и свежий расчёт задолженности.
За прошедшие месяцы станок и фургон дали миллион сорок тысяч рублей. Ещё пятьсот шестьдесят тысяч от оплаты апарт-отеля направили на долги. Сто сорок тысяч Павел дополнительно погасил из чистого заработка за эти месяцы.
За то же время по оставшимся кредитам начислилось сто шестьдесят тысяч рублей процентов.
В итоге общая задолженность сократилась с двух миллионов шестисот восьмидесяти тысяч до одного миллиона ста тысяч рублей.
Больше чем вдвое.
Оставшаяся сумма никуда не исчезла. По ней теперь были понятные графики платежей, которые Павел мог соблюдать при нынешнем объёме работы.
Семейные расходы он снова оплачивал из личных заработков. Дополнительные деньги, которые Ирина осенью внесла на ипотеку вместо его недостающего взноса, он ей тоже вернул отдельным переводом.
Мастерская продолжала работать. Не такая большая, как Павел мечтал весной прошлого года. Зато аренда была посильной, а для закупки материалов больше не требовалось срочно искать очередного знакомого с деньгами.
— Значит, пока живём, — сказал Павел, закрывая расчёт.
— Живём, — согласилась Ирина. — Только больше никаких кредитных подвигов.
— Договорились.
Она посмотрела на него.
— И никаких спасательных совещаний с Галей без моего ведома.
— Особенно с Галей.
Оба засмеялись.
Но совсем прежними их отношения не стали.
Ирина больше не считала, что раз муж занимается бизнесом, то все финансовые вопросы автоматически находятся под его контролем. А Павел перестал воспринимать вопросы жены как сомнение в его способностях.
Они просто научились обсуждать неприятные вещи до того, как эти вещи обрастали процентами.
Свою однокомнатную квартиру Ирина так и не продала.
Квартирантка продолжала исправно платить тридцать восемь тысяч в месяц. С нового года Ирина организовала отдельный накопительный счёт для арендных поступлений. Из него оплачивала налог и расходы на содержание квартиры, остальное оставляла в накоплениях.
Когда весной сломалась стиральная машина, она купила новую без кредитов и семейных совещаний.
Галина за эти месяцы несколько раз звонила брату.
Интересовалась, как дела, сколько осталось долгов и не слишком ли тяжело ему без собственного фургона.
Деньгами помогать не предлагала.
Зато однажды в июне, когда пришла на чай, снова вспомнила однушку Ирины.
— А ведь если бы тогда квартиру продали, уже вообще никаких долгов не было бы, — заметила она.
Павел хотел что-то сказать, но Ирина его опередила.
— Галя, а давай твою дачу продадим?
Золовка даже чай пить перестала.
— Зачем?
— Ну как зачем? У Павла ещё миллион сто долга. Продадим дачу, закроем всё. Останутся деньги — можно в мастерскую вложить.
— Ирина, ты вообще понимаешь, что предлагаешь? Мы там каждое лето живём! Я столько сил в участок вложила! Там яблони, теплица, баня!
— Вот видишь. У тебя дача — это силы, яблони и воспоминания. А у меня квартира почему-то просто пять миллионов восемьсот, которые можно потратить на чужие долги.
— Это разные вещи!
— Конечно. Разные собственники.
Галина посмотрела на брата, ожидая поддержки.
Павел спокойно налил себе чаю.
— Галь, Ирине квартиру продавать не надо. Я свои долги сам закрываю.
— Ну я же не заставляю! Просто говорю, как можно было бы сделать.
— Мы этот вариант уже обсуждали, — ответил он. — Больше не будем.
Галина помолчала.
Потом спросила, есть ли ещё варенье.
На этом очередное заседание семейного финансового совета закончилось.
Позднее, когда Галина ушла, Павел помогал Ирине убирать со стола.
— Слушай, — сказал он, — а ты ведь тогда действительно могла уйти.
Ирина вытирала столешницу.
— Могла.
— Из-за долгов?
— Из-за вранья, Паш. Долги можно считать, переносить, погашать. А вот когда я последняя узнаю, что происходит в собственной семье, это уже совсем другая история.
Он поставил чашку в шкаф.
— Понял.
— Надеюсь.
Павел подошёл к окну.
— Я всё думал, что если сам решу проблему, ты даже не узнаешь. Хотел, чтобы ты считала, что у меня всё нормально.
— А я хотела, чтобы у нас всё нормально было на самом деле. Чувствуешь разницу?
— Теперь чувствую.
Через несколько дней Павел принёс домой расчёт нового заказа. Небольшая кухня, встроенный шкаф в прихожую и два дополнительных модуля.
Показал стоимость материалов, аванс, расходы на доставку и ожидаемую прибыль.
— Посмотри, нормально получается?
Ирина пробежала глазами цифры.
— По деньгам нормально. Только ты доставку на четвёртый этаж учёл?
Павел остановился.
— Лифта там нет, точно. Сейчас допишу.
— Вот. А раньше сказал бы, что я ничего не понимаю в производстве.
— Ты и сейчас в нём не всё понимаешь.
— Зато четвёртый этаж без лифта сразу вижу.
Он рассмеялся и вернулся к расчётам.
Ирина поставила чайник.
Её однокомнатная квартира продолжала приносить доход. Общую двухкомнатную они по-прежнему выплачивали. Мастерская Павла работала, долги постепенно уменьшались.
Никто за восемь месяцев не разбогател и не получил неожиданного наследства от дальнего родственника. Просто пришлось продать лишнее, отказаться от некоторых амбиций и начать считать деньги до того, как они закончились.
А Галина больше не предлагала продавать чужую недвижимость.
С тех пор как речь зашла о её собственной даче, она неожиданно обнаружила, что имущество бывает не только дорогим, но и очень дорогим сердцу.
Ирина с этим полностью соглашалась.
Особенно когда речь шла о её квартире.
